Глава 30

— Я скоро буду, — произнес Кай, стараясь держать свой голос ровным и вкладывать в него хотя бы немного веры в сказанное.

Джун справилась, Иви была дома: обе в безопасности. Мысленно он попытался ослабить один из ремней, сковавших его в напряжении после проклятого звонка Нэтью, но до спокойствия и расслабления было так далеко, будто их в его жизни никогда и не было.

Может быть.

Притихшая Ина, полулежащая – полусидящая на переднем сидении слабо улыбнулась.

— Главное, они в порядке. Джун молодец.

Никто бы ни за что не простил дикаря, если бы с девочками что-то случилось. Он отпустил их домой, даже не зная, есть ли у Джун на самом деле водительские права. Кай бы и сам себя не простил. Его мозг зациклился на подтеках крови, следах туши и серых губах до жути бледной Ины, складывая все составляющие уравнения, но не находя ни одного чертового решения. И сейчас он гнал по неизвестным диким дорогам, на ходу выбирая и практически сразу отрицая выбранную цель.

Все ниточки, что он так долго собирал и хранил «на всякий случай» именно в этот момент оказывались оборваны, спрятаны или недоступны. Беспомощность перекрывала его легким доступ к кислороду, связывала крепко, вскрывая все уязвимости возведенной линии защиты.

— Прости, — Белая неловко оглянулась на дикаря, нервно заламывая руки. — Я испачкала тебе сидение.

Дьявол! Каю было настолько неважно, что он не сразу понял, о чем речь.

— Глупости. Вообще не думай об этом. Как ты?

Под действием обезболивающего спазмы практически не мучали девушку, но проблема такого рода не решилась самостоятельно. Как только Кай увидел ее, скорчившуюся на голубой кушетке, он пытался определить хоть сколько-нибудь реальный путь, где Ина будет в целости и сохранности, но запутывался в лабиринтах собственных противоречий. Он проигрывал, а время на заумные стратегии не выделялось.

— Полегче. Когда всё закончится, откроем те европейские вина.

— Мы с Джун попробовали. Тебе понравится, — одобрительно кивнул Кай, желая отвлечь внимание Белой на что угодно.

Однако сам он отвлекаться не мог. Ему не до вина.

— Романтично, — Ина улыбнулась. — Когда вы успели?

— Часа два назад, — не задумываясь, ответил дикарь и мгновенно пожалел, что нельзя вернуть неосторожные слова обратно в свой глупый рот.

Сначала Белая, хоть и удивилась, продолжала улыбаться. Но через несколько секунд до неё дошло, и с мрачным выражением лица она уставилась на Кая, превращаясь из слабой и поникшей в рассерженную и готовую драться.

— Ты, — девушка облизнула пересохшие губы, — отпустил мою дочь с пьяной девчонкой за рулем?!

Да, и он понимал, что это было опасно. Альтернативные варианты в то мгновение выглядели еще хуже.

— Они дома, всё нормально, — дикарь пытался смягчить удар.

— Но могло быть ненормально! Она пила! Как ты вообще...

— Джун сказала, что справится, — перебивая, сказал «виновный». — И справилась. Успокойся, они дома. Не нервничай. Пожалуйста, — он беспокоился за ее состояние сильнее, чем за раненые родительские чувства, и сам знал, что поступил неправильно.

Ина, осуждающе качая головой, отвернулась к окну. Молчание заполнило салон, и дикарь слышал, как с каждым вздохом дыхание Ины срывалось, предвещая о начале нового этапа рыданий. Она злилась: на него за такой безответственный поступок, на Джун за такое глупое предложение о помощи, на себя за то, что привела к этому беспорядку. В первую очередь, виновата была она и её поломанный организм. Маленькую Ивей не пришлось бы подвергать опасности, если бы с её бесполезной, проблемной матерью всё было бы в порядке.

— Я поправлюсь, — шмыгая от приступа слез, произнесла девушка, хмуро наблюдая за мелькающими за окном стволами мощных деревьев. — Чтобы вернуться домой и прибить тебя.

— Договорились, — смиренно кивнул Кай, подсчитывая, сколько еще времени займет дорога. Однако куда?

— И я выпью всё это вино, чтобы больше никто не был в опасности.

— Очень благородно с твоей стороны.

— Я знаю.

Обессиленная, она вытерла слезы и ненадолго прикрыла глаза. Иви ждала её дома. Придется выбраться из ямы, какой бы глубокой и гниющей та не была, чтобы не расстраивать малышку. Но незнакомые ночные пейзажи леса вокруг не внушали чувства скорого светлого будущего.

— Куда мы едем? — задала Ина тревожный вопрос, который почему-то раньше не приходил в голову.

У Кая всегда был план, она знала это. И полностью доверяла ему свою жизнь, даже не сомневаясь, что что-то может пойти не так. Пусть и младше её, он был нерушимой стеной вроде старшего брата, которого у Белой никогда не было.

Дикарь неопределённо махнул в сторону дороги головой, мол «туда».

Впереди ничего не было.

— Ты же договорился с Грейсоном о больнице, да? Почему мы еще не в городе?

Майкл Грейсон – да, если бы все было так просто. Руки Кая сильнее сжались на руле. Как же он ненавидел судьбу или стечение событий, как бы они ни назывались, проклинал и не понимал, почему весь его карточный домик разрушался именно сейчас, когда Ина истекала кровью на соседнем сидении. Именно сейчас, когда ему нужны были все с таким трудом собранные связи, всё заработанное годами влияние, он оставался наедине с полностью аннулированными результатами своего труда.

Дикарь три долгих года прикрывал и поддерживал Грейсона, выполняя всю неприятную, грязную, сомнительную работу, помогая Белому сохранить свой пост в штате и держать всех как можно дальше. И именно сейчас, когда столица завела против Грейсона расследование, когда по всему штату рыскали в поисках грязи, когда сенатор и его приближенные сутки не отвечали на звонки и не выходили на связь, Каю понадобилось совсем немного помощи злополучного Грейсона.

Как же было бы просто и безопасно организовать Ине лучшее в штате лечение с круглосуточной охраной и с полным отсутствием вопросов о том, кто она такая, если бы Грейсон пропал не сегодня, а, к примеру, послезавтра. Однако жизнь не любила, чтобы дикие головоломки так легко и безболезненно решались. Нет, ей нужны были кусочки неправильных решений дикаря, приправленные литрами неоправданного риска и несправедливости.

— Он в Дориансе, под стражей в столице, — наконец ответил дикарь. — Считай, что его нет.

Белая нервно сглотнула. Самый очевидный и идеальный вариант рассыпался, забирая её уверенность в том, что всё под контролем. А единственное, что сейчас контролировал Кай – это себя (с трудом), чтобы не давать еще больше поводов для паники.

— Его люди, его команда? Ты связался с ними? Уверена, они...

— Под наблюдением или на допросах. Забудь о нем, Ин.

— Может, тогда... — она откашлялась, — поедем в больницу? Обычную.

Да, а потом в штате, полном хаоса и агентов столицы, разбираться с тем, почему отпечатки, кровь и вся Инесса Леманн идентична показателям давно покойной Инессы Эйрменд. Кай рассматривал это решение со всех сторон тяжелые полчаса, и с каждой минутой оно не нравилось ему всё больше. Слишком много шума, незнакомцев, посторонних. Если кто-то «наверху» узнал бы, девушку всего лишь снова бы похоронили, но на этот раз по-настоящему.

— Тебя опознают и домой ты уже не вернешься, знаешь ведь, — дикарь повернулся к притихшей и понимающей всё Белой, криво улыбнулся. — У меня есть план.

Дьявол, максимально сомнительный, конечно, план.

Когда семнадцатилетний Кай спускался завтракать и обнаружил на своей кухне очень Белую Инессу Эйрменд, которой его старший брат готовил омлет, у него возникло очень много вопросов, беспокоящих до сих пор. Он несколько раз громко и бурно ругался с Финном: «О чем ты думал?!», «Что она тут делает?!», «Какой у тебя был идиотский план вообще?!», а тот невозмутимо пожимал плечами.

— Я не знаю, что из этого выйдет, — отвечал Финн, ненадолго отрывая влюбленный взгляд от девушки. — Но я знаю, что справлюсь с последствиями.

И через шесть лет Каю оставалось пойти на дикий риск, набравшись уверенности в том, что он сможет разгрести последствия.

— Дин поможет? — предположила Ина, подавляя внутри панику.

Снова надежный и простой вариант, отметенный обстоятельствами. У Дина, лучшего друга Финна, по-своему сохраняющему влияние в некоторых штатах, были связи, которых не хватало Каю. И он бы обязательно помог, несмотря на всю неприязнь к Ине, если бы не пропал несколько дней назад. Дикарь знал, что он улетел в Европу и этого было достаточно, чтобы понимать: Дина для них тоже не существовало. Дьявол, почему именно сейчас...

— Он улетел, не отвечает.

— Когда он нужен, его нет, — хмыкнула девушка, — какой тогда план?

Такой, что пока что его необходимо придержать при себе. Кай сосредоточился на аргументации, запасных ходах и способах отступления, если что-то пойдет не так, будучи уверенным, что «не так» пойдет вообще всё.

Молчание нервировало больше чем неизвестность.

— Кай? — Ина требовала ответа своими заплаканными глазами. — Знаешь, — через несколько очередных молчаливых минут произнесла она, — мне уже лучше. Да, я полежу дома, попью таблетки, всё пройдет.

Он взглянул на нее как на пятилетнюю Иви, когда та просила завести щенка. Мол «Ты серьезно? Как ты до этого додумалась?».

— Правда, поверни домой, — Белая не сдавалась. — О, а элинер?

Очередной замечательный вариант, который дикарь полностью потратил на восстановление Джун. Кай мысленно возвращался назад, в недалекое прошлое, пытаясь решить, оставил бы умирать худенькую, всю израненную и истекающую кровью девушку, если бы знал, что лекарство понадобится Ине. Внутренне содрогаясь от границ выбора, в который сам же себя ставил, он осознавал горькую, но ослепляющую правду.

Дикарь ничего бы не менял.

Он так бы и спас жизнь птичке, а дальше... разбирался с последствиями.

— Всё ушло на Джун, — ответил он, надеясь, что Ина не будет испытывать ни к нему, ни к ней неприязни.

Кивнув, Белая заерзала в сидении, хмурясь в попытках разгадать, о чем думал Кай. Нельзя в Грейсон, нельзя в больницы Республики, нельзя домой — как же не вовремя её здоровье решило сдаться.

— Я хочу домой, — испуганно прошептала она, когда неожиданная догадка пронзила сознание. Кай не доверил бы её незнакомцам, верно. Но что, если это человек болезненно знакомый, человек очень влиятельный, человек не желающий, чтобы кто-то вслух произносил её имя?

Покачав головой, дикарь молча набрал телефонный номер и подключил звук к стереосистеме автомобиля.

— Кто вы и откуда у вас мой личный номер? — после пары напряженных гудков вместо приветствия произнес холодный голос Беатрис Эйрменд.

Ина не слышала голос матери почти семь прекрасных лет своей реальной жизни, но в её кошмарах, что заставляли вскакивать с постели посреди ночи и проверять, рядом ли Иви, он преследовал её до сих пор.

Всегда недовольный, полный власти и стали голос Беатрис нашептывал Ине, какая же дерьмовая из неё вышла мать, как же мало она дает своей дочери, как же дурно стала выглядеть и как же печально, что похороны были инсценировкой, потому что такой никчемности лучше бы и не портить общую мировую картину. В кошмарах своими ухоженными руками Беатрис вырывала у ослабшей Ины беззащитную дочку и превращала в куклу: одеть, накрасить, расчесать, выдрессировать новый трюк, показать сукам-приспешницам-подругам и убрать в шкаф до следующей демонстрации.

В кошмарах Иви была на её, Ины, месте.

Нет, нет, нет. Белая, качая головой, вцепилась в руку Кая. Плевать, пусть разобьются: никакого Эйрменд, никакой матери, никакого прошлого, никакой связи с ней. Нет, нет, нет.

— Миссис Эйрменд, это Леманн, — ответил Кай, стараясь не поддаваться эмоциям Ины, что мигом стала выглядеть еще более напуганной и больной. — Я с Иной направляюсь к границе вашего штата, куда вы сейчас отправите вертолет с медицинской помощью. Координаты уже направил.

Где-то за сотни километров, в своем особняке госпожа Эйрменд удивилась наглости молодого дикого мужчины так сильно, что на миг вскинула светлые брови, позабыв о возможном развитии морщин на лбу. Ина ожидала и надеялась, что мать просто сбросит звонок.

— Семь лет, — сказала Беатрис после непродолжительной паузы, беря себя в руки, — Я дала тебе с ней уйти. И похоронила её: всё, вас обоих нет. Какая же наглость, мальчишка, звонить...

— Инессе нужна медицинская помощь, — Кай перебил её. — Сейчас.

— И что с ней? — в голосе Беатрис звучала скука, а в голове Ины били колокола паники.

— Маточное кровотечение, больше я ничего не знаю.

— Очень жаль, — судя по её голосу было ни капли не жаль. — Какой хороший урок: не связываться с теми, кто не может о тебе позаботиться. Или не быть идиоткой и научиться заботиться о себе самой... действительно, жаль.

Двадцатишестилетняя Инесса вновь чувствовала себя пятнадцатилетним ничтожеством, вьющимся у острых материнских каблуков. Злясь на упреки Беатрис и особенно на то, что часть из них разыгрывались болезненной правдой, Кай сменил тактику. Происходящее запутывало его и сводило с ума. Он не хотел играть в эти шахматы, дикарь желал лишь разбросать часть фигур по полю, а оставшиеся – швырнуть в оппонента.

— Будет еще больше жаль, когда в обычной больнице узнают, кто она. Вам нужно расследование в Эйрменд? Дорианс как раз сейчас в настроении, да? — Кай издевательски хмыкнул. — И, наверное, сильнее будет жаль, когда вся информация о ваших европейских друзьях дойдет до президента, а о вашей дружбе с президентом – до европейских друзей. Вот это жалость.

С каждым словом ужас Ины усиливался: ни одному человеку на свете не было разрешено так разговаривать с госпожой Эйрменд, будь он хоть президентом, хоть самим Дьяволом.

— Мальчик, — рассмеялась Беатрис, давно не чувствуя себя такой живой. — Ты просишь меня о помощи или угрожаешь? Определись.

— Я еду с вашей дочерью к вам, где вы сделаете всё, чтобы помочь ей, а затем спокойно отпустите домой.

Плачущая Ина устало прислонилась к стеклу. Она не хотела быть частью этого шантажа, этих переговоров. Спазмы вновь набирали силы, выкручивая ее внутренности наизнанку, она чувствовала тепло крови между ног, но в сознании становилось холодно от ледяных игл голоса матери.

Кай не понимал, с чем связывался. Он не знал, на какую роковую ошибку шёл.

Штат Эйрменд был единственным штатом Республики, возглавляемым женщиной, жестокой, непоколебимой и не идущей ни на какие компромиссы Беатрисой Эйрменд. После смерти своего супруга она, ощутив полную и безграничную власть в своих руках с безупречным красным маникюром, создала из среднестатистического штата мини империю, способную составлять конкуренцию столице. Больше рабочих мест, больше денег, больше индустриальных центров, больше научных лабораторий, больше университетов, больше, больше и больше – женщине, которой всегда всего было «мало», удалось сделать больше любому другому сенатору. И каждый, наблюдая за потрясающей архитектурой, высоким уровнем жизни и стабильной экономикой штата Эйрменд, был вынужден признать: её агрессивный политический стиль работал.

С её мнением считались, ею восхищались, её уважали и боялись.

— Она ведь родила его, да? — спустя недолгое молчание продолжала Беатрис.

— Кого, «его»?

— Ребенка, — ответила она тоном, словно Кай зря занимал её время своим идиотским непониманием. — Инесса родила?

Ина отчаянно качала головой, смотря в карие глаза дикаря и умоляя: закончи этот разговор, скажи: «Нет», пожалуйста, только «Нет».

— Да, — мысленно Кай бесконечно просил у нее прощение.

— Я хочу его увидеть. Мне нужна встреча наедине. Пары часов будет достаточно.

Пальцы с драгоценными кольцами матери сжались вокруг мягкого сердца Ины и выдавили из него всю кровь, всю жалкую жизнь: она забрала Иви, как в тех самых кошмарах.

Нет, скажи: «Нет».

— Я буду присутствовать.

— Леманн, наедине.

Делая звонок, дикарь понимал, что не знает своего противника.

Финн никогда не рассказывал ему о том, с чем делилась о себе Ина, да и Кай не лез – это было не его делом. Но воспоминания и здравый смысл подсказывали: идеальная, до чертиков богатая «принцесса» Республики не сбежит из дома с неизвестным дикарем, перечеркивая все свои усилия, отказываясь от семьи, блистательного будущего и самой влиятельной после Дорианс фамилии из-за «хорошей» жизни. Кай помнил: его непрошибаемый брат по вечерам читал заумные книги о манипуляциях, психологии, помощи жертвам вместо привычных бестолковых тренировок. Финн мог часами уговаривать Ину хотя бы немного поесть, а затем занимать и отвлекать, чтобы та не думала вызывать рвоту после обеда. Помнил он и бесконечных врачей и больницы (по договоренности с Грейсоном, конечно), которые сопровождали всю беременность Ины, протекавшую отнюдь не нормально.

Какие бы отношения у Беатрис ни были с дочерью, уставший мозг Кая пришел к выводу, что здесь он сможет выиграть если не войну, то, быть может, несколько сражений.

— На моей территории и под моим контролем.

Он не согласился бы повезти беззащитное Чудо прямо в логово этой пантеры. Лучше выманить её в Грейсон и организовать эту бессмысленную встречу безопасно: зачем ей вообще интересоваться ребенком спустя столько лет? Он понимал, что Беатрис может потребовать что-то взамен за помощь (действительно, зачем спасать жизнь своей единственной дочери, верно?), но склонялся к тривиальным вариантам.

Обычно им всем – богатым, влиятельным и сильным мира сего нужен был стандартный набор вещей. Информация, валюта, связи или чья-то голова. Госпожа Эйрменд потребовала кое-что одновременно и проще, и намного дороже.

— И ты гарантируешь мне защиту и анонимность?

— Ровно, как и вы гарантируете это Ине.

Неопределенности душили Кая: да, Беатрис могла потом всего лишь не возвращать Ину, да, она могла навредить им обоим, и где-то в глуши маленькая девочка и беззащитная птичка останутся совершенно одни, да. И он был этим чертовски напуган. Карты, что лежали в его руках, складывались в настолько дерьмовые комбинации, что стоило встать из-за стола и больше никогда не играть в проклятую игру, однако это поражение исчислялось не в деньгах, а в жизни члена его семьи.

— Пойдет, — смирилась Беатрис, давая Каю возможность немного выдохнуть. — Мой ассистент свяжется с тобой, — и она оборвала звонок.

Получилось. Какой-то корявый, сомнительный, рискованный и болезный шаг, но сделанный! Несколько часов с момента звонка Нэтью забрали пару лет его жизни, Кай был чертовски уверен в этом. Небольшую победу омрачали только молчание и градом льющиеся слезы Ины.

— Всё будет хорошо, — он мягко сжал её холодную ладонь

— Обещаю, с тобой всё будет хорошо.

— Нет, не отдавай её, — слабо шептала девушка, сдаваясь под гнетом свалившихся обстоятельств. — Нет, не смей, Кай. Не показывай ей Иви. Я против.

— Я защищу её и никому не отдам. Это будет встреча и всё...

— Нет, — она сжала его ладонь почти до боли, изо всех оставшихся сил. — Нет, Кай. Ты не знаешь это чудовище. Это всё из-за нее, — Ина уже захлебывалась в собственных рыданиях, — это я из-за нее такая, это у Иви из-за нее проблемы, это она сделала со мной, это всегда она... ты не понимаешь.

Даже если бы он знал и понимал, чудом никакое прекрасное альтернативное решение для них бы не нашлось. Иногда приходится делать неправильные вещи, казавшиеся правильнее остальных.

— Всё будет хорошо, — повторял он, пытаясь унять истерику Белой. — Главное, тебе помогут, а я буду с Иви.

— Нет, слушай меня, — выдохнув, она продолжила с новой силой, противостоя приступам боли внизу живота. — Она даже не знает, что это девочка, да? Она сказала «его». Просто... — девушка сглотнула, обретая уверенность в своем плане. — Просто подсунь её какого-нибудь мальчика. Да любого голубоглазого шестилетку, неважно. И пусть забирает, делает, что хочет, мне плевать.

Неуверенный, что понял Ину правильно, Кай с сомнением посмотрел в ее лихорадочно блестящие красные глаза. Ни капли привычной чистой синевы.

— То есть, — заключил он, — ты предлагаешь мне украсть чужого ребенка и привести на встречу с твоей матерью?

— Проще будет из школы, — подсказала девушка. — Смешанный ребенок и никакой Иви, да.

— Похитить ребенка из школы? Испугать до смерти и его, и родителей? И отдать твоей матери? — Кай собирался переспрашивать столько раз, сколько потребуется, чтобы она поняла, какой бред несла.

— Мне плевать, кого и как. Не отдавай ей Иви.

Максимально правильная безупречно Белая Инесса Эйрменд и Темный преступно мятежный Финн Леманн были совершенными противоположностями. У них не было ничего общего: мышление, образ жизни, увлечения, характеры, планы, желания – ни одного пересечения. Но одно маленькое Чудо вызывало в них обоих столько любви, что рождалась единая на двоих цель: защитить. Неважно, какой ценой, насколько грязными способами и какими возмутительными методами – они одинаково отбрасывали всё и всех, кроме заботы о дочери.

Если бы Ина могла собственными руками стащить чужого ребенка и выдать за своего, она бы это сделала. Однако она не могла: не сейчас, морщась от очередного болезненного спазма.

— Это же просто, Кай, — продолжала она. — Для тебя племянница важнее чем случайный мелкий идиот, да? Так ведь?

— Да, а еще для меня важно здравомыслие моей невестки. Послушай себя и успокойся. Пожалуйста, — он глубоко вдохнул, стараясь не доводить до очередной ссоры. — Тебя вылечат, Иви никуда никто не заберет. Счастливый конец.

И он сделает всё необходимое, чтобы претворить сказанное в жизнь.

— Финн бы этого не допустил, — Ина отвернулась к окну, размазывая слезы по щекам.

Наверное, она была права.

Наверное, у Финна были бы запасные планы, дополнительные возможности, внезапно появляющиеся в рукавах козыри. Проблема этой несправедливой реальности заключалась в том, что Финна с ними не было.

Ине больно, она паниковала, отчаивалась, боялась и окуналась всё больше в пучину тревоги – за Иви, за свое здоровье, за встречу с матерью, за возвращение в бывший дом. Кай действительно старался понять девушку. Только вот у него тоже есть сердце, беспокойно сжимающееся при мыслях о худшем, душа, скучающая по старшему брату, сознание, уставши перебирающее возможные варианты спасения. Он был не бессердечной машиной, выполняющей одну задачу за другой, а человеком, вынужденным нести ответственность и брать под контроль неконтролируемые вещи.

Дьявол, как же он устал.

— Я знаю, Ина, — автомобиль приближался к точке координат, которую дикарь отправлял Беатрис. Её ассистент действительно ответил сообщением, что их ожидают. — Прости меня.

— А если она меня убьет?

— Она твоя мать.

— Это не аргумент.

— Тогда она бы не присылала помощь, верно? — Каю очень хотелось в это верить. — Клянусь, с тобой всё будет в порядке.

Девушка проглотила поступающие рыдания, заметив впереди огни поджидающего их вертолета. Пузырь её тихой жизни, наполненной любовью и домашним теплом, лопался уже второй раз: смерть Финна и возвращение в Эйрменд пронзали сознание, сердце и душу копьями боли, страха и жалости к себе.

За что? Где, когда и как она успела заслужить всё это?

Сомнения одолевали притворную уверенность дикаря, когда он останавливал машину перед присланными Эйрменд людьми. Он столько раз возвращался к вопросу о правильности этого решения, будто бы мог развернуться и уехать. Нет, не мог

Да и куда? Всего несколько шагов отделяли Кая от цели, но пальцы замерли на дверной ручке, а карие глаза не могли оторваться от лица Ины, лишенного всяких красок жизни. Он колебался, словно ждал знака одобрения, поддержки ее, брата или даже Джун.

Ему отчаянно, сильно и бессмысленно нужен был хотя бы один человек во всей Республике, кто бы его поддержал, кто был бы на его стороне.

— Я клянусь, Ина, — тихо повторил он, но девушка снова перебила его.

— Нет, — Белая протянула дрожащие ладони к его лицу и погладила по щеке, как недавно он обнимал лицо Джун. Всё это казалось такой далекой нежностью из другой жизни, а прошло лишь несколько часов... — Я не важна, Кай. Пообещай, что защитишь Иви.

— Обещаю.

— Тогда я готова.

Несмотря на душащие Инессу страхи, она искала в себе последние остатки сил. Ради маленькой доченьки, с её цветом голубых глаз и упрямыми чертами лица мужа, что ждала дома, рисуя милые картинки, она выстоит, она справится.

Открыть дверь автомобиля, подойти навстречу с опаской идущей к нему незнакомой Белой девушке – Кай сосредоточился на действиях, заглушая крики панических мыслей в голове.

Неизвестная оказалась тем самым ассистентом Эйрменд, представившейся Элизабет. Видимо, Беатрис неплохо оплачивала работу своих помощниц, раз те соглашались посреди ночи срываться в дикие земли на сомнительные встречи с дикарями.

— Мистер Леманн, — её зеленые глаза метались между его темными волосами и такими же неправильными глазами. Кай вспомнил, что недавно так же на него смотрела и птичка.

— Мне нужен твой номер телефона, — у дикаря не было настроения на вежливость. — И я ожидаю отчеты о её состоянии каждые пять минут в виде сообщений. Этот мобильный передай ей, когда она придет в себя.

Он протянул замершей Белой телефон. Имя Ины решил не произносить, не зная, какую информацию Беатрис доверяла своим ассистентам, из-за чего звучал странно, обрублено, как герой идиотских боевиков.

Самым сложным оказались не переговоры Беатрис, как раньше считал дикарь.

Нет.

Куда сложнее было наблюдать, как носилки с Иной погружали в вертолет и как тот, взмыв в воздух, исчезал среди ночного неба, разрушая осеннюю тишину.

Еще десять минут Кай просто стоял – единственный человек во всей округе на дикой границе штатов Эйрменд и Грейсон, и смотрел перед собой, в никуда. Он уставши потер руками лицо, надавливая пальцами на глазницы, желая проснуться в холодном поту и осознать, что всё происходящее было нереалистичным кошмаром.

Пора возвращаться домой, но ноги не двигались с места, приросли к окоченевшей почве. Ему так сильно нужно было хотя бы немного времени в одиночестве и покое, пока дикую голову вновь не одолеет бесконечное множество вопросов и неутихающих тревог.

Что же он наделал?