2: небо выжигает меня, и я не могу ничего с этим сделать

- Кому нужны цветы, когда ты мёртв?

Мы стояли на берегу моря и смотрели на закат, что с каждой минутой блек под нашими взглядами, растворялся. Жаркий вечер. Тёплая вода. Холодные мы. Следовало бы ответить на вопрос, но вместо этого я взял и убежал. Оставил его одного.

И это было моей ошибкой.

Через два дня мне сказали, что он покончил с собой. И те слова, которым я не предал значения, стали концом.Концом нашей дружбы. Концом нашего "мы".

Помню, как вбежал в свою комнату, сотворяя хаос: перевернул стол, сорвал бо́льшую часть плакатов и фотографий; рисунки, не обращая внимания на то, был он там или же нет, порвал; разбил любимую, подаренную им, электрогитару; головой об стену побился.А после завалился на кровать, кусая подушку, в попытках сдержать крик. Но это не помогло, ведь рев звучал в голове, исходящий от рваного сердца.

Его больше нет в живых. Он умер.

Мертвец. Суицидник.

Дверь закрылась на несколько дней. Я лежал неподвижно в своей постели, проклиная его, проклиная весь свет, проклиная себя. В те дни мне так хотелось умереть. Как же тогда я желал своей смерти! Но эта депрессия закончилась тем, что воспоминания прогрызли черепную коробку, заставляя меня вспоминать. Заставляя помнить о нем.

Лежа на траве лицом вниз, я всматриваюсь, пока выдерживают глаза. Зеленый с коричневым смешиваются и расплываются, над ухом жужжит пчела, а мне все труднее дышать из-за нехватки чистого воздуха. Маленький кусочек земли попадает мне в нос, чих вырывается сам собой, и я быстро переворачиваюсь на спину, смотря в темные облака. Вот-вот должен пойти дождь.

- Ты снова увидел небо первый. Думаю, никогда меня не сделаешь. - произнес он, тоже перевернувшись. - Знаешь, мне кажется, что небо выжигает меня. Что оно впитывает в себя весь мой рассудок, и я ничего не могу с этим сделать.

Обычно убранные назад черные волосы упали и закрыли половину его лица. Он небрежно смахнул их, переводя свой взгляд на меня. Честно, я бы хотел знать, что отражалось в его глазах, но никогда не мог обойти тот слой тьмы, что встречался мне на пути. И только хотел ответить, как он, отвернувшись, меня перебил:

- Я пошутил. Сейчас польет дождь, так что лучше уйти, пошли.

Когда упала первая капля, он был уже дома. Когда упала последняя, я был ещё в поле, пытаясь понять, что с небом не так. Пытаясь понять, как оно умеет выжигать.

На похороны я не пошел. Все дальше продолжал валяться в разгромленной комнате, прибывая в своей голове. Как-то раз ко мне зашли его родители. И единственное, что мне было действительно интересно: не оставил ли он после себя что? Хоть какую записку. На что мне ответили нет, пожали плечами и больше мы не встречались.

За то время, что я провел в тишине и мраке, у меня появилялись разные причины того, почему же он так поступил. И они даже сгодились бы за правду! Но я чувствовал, что все это ложь. Он был сложным человеком, которого никто не понимал. Он был тем, кого не пытались понять.

Оставшийся месяц лета пролетел незаметно. В конце августа, прямо перед своим отъездом, я посетил его могилу.

Хоть и знал, что ему не нужны были цветы, но все равно принес и оставил.