Королева гор

Рассвет. И мирно чайкиЛетают над водой. В своей крикливой шайкеИграются с волной.

И берег, и причал, И утреннюю дымку, И край отвесных скалЧуть луч держал в обнимку.

Там отдалённо где-тоНа ближнем берегуС лучом, торговцы, светаПостроились в кругу.

И голоса людейЧуть слышно раздавались. И в утренней водеЛишь дети их купались.

Корабль чуть заметно, Немного раскачался, Но так же безответноСтоять в тиши остался.

Молчал на море штиль, Не двигалась волна, На брег осела пыль, Чем вся земля полна.

И луч в секунду эту, Сливаясь с блеском солнца, Даря тепло к рассвету, Теперь, как угли, жжëтся.

Все Всадники проснулись, Проснулись моряки, В свет солнца окунулись, Туману вопреки.

И снова день забрезжил. Корабль, точно ожил. Весь мир рассвет понежил, Заката не был строже.

Проснулся Сева рано, Как будто и не спал! Он с духом ураганаНи капли не устал.

В каюте было душно, Свет еле проникал. И воздух добродушноКорабль не впускал.

Пыль на свету летала, Каюта "закипела", В округе все молчало, Кровать лишь заскрипела.

И Сева, не теряясь, На палубу вбежал. Он, в мыслях растворяясь, Почти воображал.

На палубе, однако, Уже работа шла. И рыжая собакаСлучайно забрела.

Работали матросы, Трудился капитан. Они, как альбатросы, Что любят океан.

И Всадников вожакСлонялся беспрестанно. Он точно не моряк, На корабле - нежданно.

К нему подходит прямо, Замедлясь, без желанья, Помещик, словно ямаМеж ними и страданья.

И воздух раскалился, Как будто не морской. Вожак не изменилсяИ помахал рукой.

"Приветствую вас снова", -Сказал он дружелюбно. Его любое словоПоистине абсурдно.

Но Сева без ответаПриветствие оставил, В лучах дневного светаНи слова не добавил.

"Я не слуга, не паж, Не присягал я вам, -Продолжил тихо страж, -И вам помог я сам.

Сдержал я обещанье, Спас ваше я желанье. Но люди так обманны! Что ж вы не благодарны?

Мы далеко сейчас, Мы на краю отшиба".Но Сева в первый разСказал ему: "Спасибо".

У чёрного покроваСтал сильно ветер дуть, Но все крестьяне сноваГотовы были в путь.

На лицах их смиренныхИ мускула не дрогнет. След этих воинов верныхНавеки не иссохнет.

У местного торговцаОставив лошадей, Проведали у горцаДорогу поверней.

Оставили лишь толькоДвух вороных коней. С припасами котомкаИ стрелы - поважней -Всё погрузили ёмкоНа вороных коней.

Теперь команда этаНа берегу стояла. Их вдаль звала планета, И Роза созывала.

Со стражами простились, Простились с моряками, На Всадников не злились, Махали им руками.

Теперь остались горыОдни лишь впереди, А корабля узорыМерцали позади.

Порывы разыгрались, Лишь слышен ветра свист, Стволы, сучки ломались, А с них срывался лист.

Петь птицы перестали, Сгустились облака. Обрыв крутой и дали, И горная рекаЗаклятье посылали И порчу навека.

Была земля не ласковаВ возвышенных краях, Так знала много тяжкого:Тревоги, пыль и прах.

Она ворчала, словноПроклятье бормоча, Под нос шептала томно, Озлобленно ворча.

Деревья зло шуршали, Гостям не рады были, Зло камни излучалиПод толстым слоем пыли.

Гостей оклеветала Здесь редкая трава, И неба созерцалаИх грозно синева.

Шептали горы кислоНедоброе желанье, И в воздухе повислоНемое заклинанье.

И диск живого солнцаНеласково поблек. Здесь лишь орлу живётся, Здесь гибнет человек.

Здесь грязь глаза щипала, А воздух силы крал, Компания усталаСредь неуютных скал.

Тут несколько крестьянИздали слабый стон. На землю, словно пьян, Присел Ардалион.

"Природа здесь дурманит, -Он произнёс, вздыхая, -Надолго не отстанетЯд проклятого края".

"Вставай! - помещик грозно, -Не время отдыхать... ""Боюсь, уж слишком поздно, Я не могу стоять".

Лежал АрдалионНа пыльной горной ткани, И все за ним на склонТут улеглись крестьяне.

Помещик растерялся, И что сказать не знал. До цели шаг остался, Нестрашный перевал.

"Постой, - сказала Дина, -Нас знаю, что спасёт. На свете есть малина, В горах она растёт.

Она развеет яд. Мне ведьма говорила -Сама один отрядОднажды исцелила".

"И где ж её искать? -Помещик изумился, -Малины не видать... "Тут он остановился.

К нему его подругаВплотную подошлаИ грозно, словно вьюга, В сердцах произнесла:

"Клянусь, найду лекарство! Любой ценой найду! Поверь, я ради братстваВсе горы обойду!

Держитесь без меня. Приду, не замедляясь".И с пылкостью огняНа Севу, не стесняясь,

Та глянула в упор, Взмахнула волосами, Под взглядом страшных горВмиг скрылась за холмами.

Но долго ждать не стали -Природа не дала. Одно не предсказали -Обрушилась скала.

Её летят осколкиГигантскими камнями, Ломая смаху ёлки, Катаясь между пнями.

И, скорость набирая, Всё становясь сильней, Всё на пути стирая, Они страшат коней.

Но крепнет сила яда, И Севу клонит в сон. Природа им не рада, Свой повышает тон.

Кружится голова, И пятна пред глазами, И склоны, и трава -Всё вмиг слилось узлами.

Но разум не сдавался, Сознанье не поддалось. Страдая, Сева крался, В нём тьма со светом дралась.

Хотел спасти со склонаСвоих друзей-крестьян, Спасти Ардалиона... Но в голове туман.

Успел лишь ухватитьсяЗа чей-то он рукав, Не разбирая лица, Не так, как гордый граф,

Не с важностью барона, Не словно князь любой, Схватил Ардалиона, Холопа взял с собой.

И смог с последней силойИх в сторону толкнуть, Во тьме пустой, унылой, Не дал им утонуть.

И ровно чрез мгновеньеНа землю камни палиИ в бездну, без мученьяТроих с собой забрали...

Помещик чуть держался, На землю он присел, Тут Сева отдышался, На пропасть посмотрел.

Стучит безумно сердце, И голова шумит. Как запертая дверцей, Грудь стонет и болит.

Помещик был растерян, И был он чуть живой. В нём был отряд уверен, Был преданной толпой...

Но не был он героем, Не оправдал надежд, И прослывет он горемДля преданных невежд.

Спасённый им крестьянин Молитвенно вздохнул, Хоть ядом был отправлен, Он внятно протянул:

"Я жизнью вам обязан, О знатный господин! Я с вами долгом связан. Возвышу я ваш чин!

И всем, что я имею, Я благодарен вам!.. ""Просить я не умею. Живи, будь смелым сам".

И Сева отвернулся, И резко замолчал. Он будто не очнулся, На пропасть всё взирал...

Прошла дня середина. Сияет ярко солнце. Вернулась вскоре Дина. Никто не улыбнётся.

Она несла малину, Спасение от яда, Печальную картинуОна смерила взглядом.

Не задала вопросы, Рукой слезу смахнула, Поправив как-то косы, С руки пылинку сдула.

Малина помогала, И силы возвращались. Отрава отступала. И снова в путь собрались.

А Сева всё угрюм, Он был мрачнее тучи. Вокруг не слышит шумИ слов не слышит кучи.

Лишь Дина увидалаВ ду́ше его копьё. И зрением шакалаОн встретил взгляд её...

Ну вот спустился вечерПечалью и тоскою, Лёг холодом на плечи, Прийти не дал покою.

Теперь мутнее небо, О чём-то вьюга воет, И снег, помягче пледа, Горы вершину кроет.

И с каждым шагом кажетсяВсё холодней, опасней. Жизнь даже не отважитсяСюда прийти - угаснет.

Затмила всё метель. Не видно им ни зги.Так путь скрывает ельВо мгле большой тайги.

А звезды так хотелосьУвидеть, посчитать! Но звёздам здесь не пелось, Здесь не дано сиять.

"Мы дальше не пройдём, -Сказал Ардалион, -Иль вместе мы умрёмПод вьюги грозный звон".

И правда, видит каждый, Вперёд дороги нет. И ошибиться дваждыНельзя. Не нужно бед.

"Остаться здесь - замёрзнем, -Помещик говорил, -Мы вечером здесь поздним. У нас не хватит сил".

Отряд остановился, И духом он поник. И страх вдруг появился, И стал вдруг он велик.

" Стоять нельзя на месте! -Тут Сева прокричал, -Пойдёмте же все вместе. Наш путь ничтожно мал!"

"А если что случится? -Кричал Ардалион, -Когда метель кружится, Когда так клонит в сон,

Скажите, что нам делатьСреди одних снегов, Природа не успелаПока наслать врагов?"

Но был ответ молчаньем. Все замерли кругом, Томились ожиданьем. Что же решат потом?

Ардалион жестоко, Без боли продолжал:"Иль подлость ты порокаВсерьёз не посчитал?

Ты позабыть изволилТех, кто сейчас на дне? Кто кровь напрасно пролилВсё по твоей вине?

Хороший предводитель -Не может ничего. С тобой лишь нищий зритель, А больше - никого.

Но странности не лечатся, Уж сколько не лечи..."Но в Севе горечь мечется. Он рявкнул: "Замолчи!"

И крик его отчаянныйПонёсся в пустоту, Как голос неприкаянный, Ворвался в высоту.

И эхом отозвалсяВ расщелинах, во мгле, И громко он раздался, Погнался по земле.

И вдруг замолк он резко, Оставив горький след. И стало как-то мерзкоСмотреть на белый свет.

Прислушались к обрыву, И снова - тишина. Но, пока люди живы, Беда не есть одна.

Шумит горы вершина, Сильнее вьюга воет. Бежит с горы лавинаИ снегом склоны моет.

Всё поняли крестьяне, Безмолвно испугались. Но, в ветряном тумане, В смирении остались.

Но силу набирала Жестокая лавина. "Бегите!" - прокричалаВ слезах, отчаясь, Дина.

И не успели скрытьсяОни с дороги горной, Как им пришлось забытьсяПод снежной ватой плотной...

Под снег проникнул свет. Услышал Сева звукИ стал теплом согретЕго доставших рук.

Его из-под завалаОдин крестьянин спас, Кого честь с долгом звала, В ком верности жил глас.

Тут Сева огляделся -Везде лежит лавина. Весь склон в снега оделсяИ бездны половина.

Смотрел он вопросительноНа своего спасителя, Безмолвно, выразительно, Но словно на мучителя.

Товарищ догадался, Что не даёт покоя. Он с мыслями собрался, Вздохнув, сказал он: "Двое".

И громом разразилисьНесчастные слова. Утрачены, разбилисьДва человека. Два.

"И сколько нас осталось?" -Спросил помещик глупо. "Нас десять насчиталось, И всё редеет группа..."

Глядит помещик - солнцеИграет и сияет. И словно бы смеётся, И радостно мигает.

Глядит - уж стихла вьюга, И ветер затихает. А там, на склоне юга, Снег медленно, но тает.

Взглянул опять на другаИ вынес приговор:"Уж если стихла вьюга, Смирилась злоба гор,

Нам нужно постаратьсяК пещере той дойти. Но вас я всех, признаться, Рад видеть был в пути.

Я взять вас не посмеюК чудовищу с собой, Не выдам вас я змеюНа смертный, может, бой.

Я, как и полагалось, Пойду к нему один..."Но тут везде раздалось:"Но как же, господин!"

"Спасибо за старанье, -Продолжил Сева с грустью, -Всем вам моё признанье, Сгубить вас не решусь я.

Останьтесь здесь и ждитеПолночи иль полдня. А не вернусь - идите, Бегите от меня".

Все разом приуныли, Замолкли почему-то. И от тоски завылиПочти они как будто.

"В себе ты много ценишь, -Сказал Ардалион, -Вот только не заменишьТы мой тебе поклон.

И что б не порешал ты, И что б не приказал, Вернее нет мне карты, Одной на миллиарды, Где я с тобой шагал".

И Сева улыбнулсяПо-дружески ему. И дух к нему вернулсяНеясно, почему.

"Ну что ж, на том решили, -Помещик говорил, -Надеюсь, вы простилиЗа всё, что натворил".

И тут в толпе крестьянскойПомещик повстречалДва глаза, не под маской, Не те, по чьим скучал.

Глазами пожелала Ему она успеха. Ведь смерть подстерегала Его, а не утеха.

А он кивнул в ответВ последний, может, раз. Он будто столько летТаких не видел глаз...

Но вот сомкнулись горы, И спрятали вершиныОпасность, смерти, ссоры, Крестьян... и голос Дины.

За теми же холмамиОстался путь назад. Вблизи под небесамиБыл словно виден сад!..

Но в рай уйти с мечтами Ардалион не дал. "Ты всё же честен с намиВо всём, - он вдруг признал, -

Надеюсь, ты простишьМеня"."За что прощать?""За то, что только лишьЯ перестал молчать,

За то, что усомнилсяВ тебе, в твоих делах, За то, что разозлилсяИ лишь навеял страх.

Я правда сожалею, Прощения прошу... Быть верным не умею...""Я в жертву не ношу

Ни гордости, ни чести. Бывает сам грешу, И мне не нужно лести, В себе её гашу.

Не надо извинений. Я честно не сержусь. Я рад, что средь сомненийТы там, где я стыжусь".

И в дружбы счастья вераПовисла над землёй. Но вот она - пещераС чудовищной змеёй.

Оттаял рядом снег, Сверкают, словно лёд, Здесь камни целый век, От мира пряча вход.

К нему вела тропинкаИз красочных цветов. Лежала паутинкаСушёных трав и дров.

Над входом пролеталиВ три стаи светлячки. И золотом мерцали Живые огоньки.

Вход аркой обплеталДушистый виноград. Он бабочками сталНепрошенно объят.

Росла неподалёкуЗдесь яблоня одна. И набиралась сокуИз яблочек стена.

Те, как рубин, алели, На солнце грея бок. На дереве запелиДве птицы из сорок.

Они сидели парой, Где ветка чуть качалась. И песня их казаласьЧудной балладой старой.

А в глубине пещеры, Там в недрах темнотыРосли, не зная меры, Вдоль стен её кусты.

В безжизненной пустынеПоёт всё и цветёт. В загадочной чужбинеНе маг ли здесь живёт?

"Мой путь проходит здесь, -Сказал в раздумьях Сева, -А ты иди, не лезь. Уже ты много сделал".

Товарища похлопалТут Сева по плечу, Свой взгляд мгновенный отдалРужью он и мечу.

Услышал на прощаньеПомещик "В добрый путь!", Удачи пожеланье, С дороги не свернуть.

Простился с другом вернымТеперь Ардалион, Что смрадом лишь пещернымПокрыт со всех сторон.

Во тьме остался СеваОдин, совсем один. И ни зверька, ни древаНе видит господин.

На миг безумным страхомСковало отчего-то. Но снова тихим шагомИдёт сквозь тьмы болото.

Боясь лишь оступитьсяИ не найти проход, Боясь, что лишь снится, Он всё равно идёт.

И холодом здесь дышит Пещера на негоИ волосы колышит, Но нет здесь никого.

Как будто всё в пещереСмотреть на Севу стало. В таинственной манере, Враждебно, но устало.

Тут он остановилсяИ видит коридор. Он знатно удивился. Какой был здесь простор!

Здесь факелы на стенах, Здесь из травы ковёр. И кровь застыла в венах. Средь красоты он вор.

Теперь окутан светомИ, кажется, тепломВ проходе он согретом, За каменным углом.

Сомненья отступили. Верна дорога эта. И силы говорилиИдти в объятья света.

Помещик осторожноИдёт сквозь коридор. Казалось невозможноЗдесь быть до этих пор.

Так тяжело держатьсяЗдесь в одиночку было. Но Сева будет драться. Любовь в нём не остыла!

Свет факелов всё реже, И вывел Севу онТуда, где свет не режетГлаза, где всё, как сон,

Где светятся так ярко, Как сотни звёзд, кристаллы, Где из рубинов аркаИ редкие металлы.

И в свете ярко-розовомКристального простораУвидел Сева ровногоСлед на стена узора,

Что полосой спускалсяОт потолка к земле, Что буквами казалсяИ выжженным в скале.

Как древнее посланье, Как сказочные руны, Стихи иль предсказанье, Растянуты, что струны.

И словно старикомНаписаны ониИ спрятаны тайкомВ загадочной тени.

К ним вдруг подходит Сева, Ведёт по ним рукой, Не торопясь, но смело. Стал интерес рекой.

И тут раздался свист, На миг всплеснуло пламя, Как будто здесь артистИграет с чужаками.

Помещик тихо вздрогнулИ поднял свой он взгляд. Но страх его не тронул, Ведь воздух словно свят!

Пред ним открылся словноТут сталактитов лес. Стоит сто лет он ровно, Его не тронет бес.

Он каплями покрылся, Как золотой смолой, И медленно стелилсяЗдесь так за слоем слой.

Над каждым сталактитомТаинственные руныНа потолке разбитомБлестели, точно луны.

От свода до землиЯнтарные колонны. Виднеются вдалиКамней высоких кроны.

Широкие проходы, Что долгие мосты, Ведущие сквозь годыВ объятья темноты.

Там гул стоял неясный, Как на земле при ветре, А в самом точно центреПруд стелится прекрасный.

Как зеркало прозрачна В нём и гладка вода. И так росли удачноКристаллы у пруда.

А между ними россыпьЖемчужен и рубинов. Они сплетались в косыИз ровных стройных клинов.

Но тут помещик понял, Он вовсе не один, Глаза повыше поднял, Повыше на аршин.

Там на скалы отшибеЖдала она... О чудо! Там на пещерной глыбеОна стояла. Мунда.

И, взглядом прожигая, Как розовым огнём, Что дергался, мигая, Честь берегла хором.

Фиалкового цветаСверкает чешуя, И блеск её, что светаПроникшая струя.

На ней искрятся блёстки, Как ранняя роса. А чешуи отростки, Как будто бы коса.

Четыре мощных лапыС когтями, как у льва, Похожие на латыИ на броню сперва.

На них звенели кольцаИ яркие браслеты, Как будто раздаётсяЗвон золотой монеты.

А на спине, где гриваДва маленьких крыла. И на концах их кривоРастёт одна игла.

Шипы вверху на теле, Страшит их остриё. Все воины бы хотелиПодобное копьё.

Она открыла пасть, Оскалила клыки. Все зубы, но не часть, Что длинные штыки.

На голове рога, Какие лишь у чёрта, Их жёсткая дугаНад телом распростёрта.

И длинный, извиваясь, Сквозь щель спускался хвост. Блестя, переливаясь, Как луч сиял он звёзд.

И, камни обплетая, Он дергался слегка, Изящно вверх взлетая, Искрился и сверкал.

Она смотрела зоркоНа Севу свысока, Враждебно стала в стойку, Готовясь для прыжка.

Помещик вдруг очнулся. Свой заметая след, Он резко шевельнулсяИ вмиг надел браслет.

Змей, спрыгнув с камня ловко, Увидел стену лишь. И Мунда, что девчонка Тут говорит, как мышь:

"Зачем ты пришёл ко мне, странник? Я в гости тебя не ждала. Иль сила дурная, иль стражник, Иль ведьма ко мне привела?"

Но Сева притаилсяИ перестал дышать. Но змей тут гневно взвился, Давая злость понять.

"Ты гнусный, трусливый людишка, Ты вор, ты ужасный злодей. Твоего не прощу я делишка. Ты тьма, ты позор для людей!"

Ее не слушал Сева. Он скрылся от угрозы, Направо и налевоГлядел в поисках Розы.

Чудовище от болиКак будто завизжалоИ гневно, против волиКак будто продолжало:

"Отбрось эти скучные прятки. Не трусь, говорю, покажись! Иль убегай без оглядки, Иль здесь ты за меч свой держись!

Ты смелость свою покажиИ честь покажи мне людскую. От страха, прошу, не дрожи. Я, впрочем, ничем не рискую.

А ты вот, невидимый странник, Рискуешь покой потерять. Ты, верно, всеобщий изгнанник, Коль Розу ты хочешь достать".

Помещик оживился. Зашла о Розе речь. Рассудок в нём забился. Схватился он за меч.

Чудовище как будтоВсё ясно поняло. И продолжала Мунда, Подняв своё крыло:

"Бесчестный и хитрый воришка, Навеки ты сгинешь в горах. Бесславно умрёшь ты, людишка. Лишь ветер развеет твой прах.

Заложник нечистого духаИ алчных посланник затей. Всё демоны шепчут на ухо, Но слушать их даже не смей..."

Тут понял всё вторженец. На месте он застыл. Змей, вольный самодержец, Всю правду говорил.

Он не изгой планеты, Он не трусливый вор. И ведьмины советыОн выкинул, как сор.

На холм взошёл он чинно, Потер он амулет. И словно беспричинноС руки... он снял браслет!

Исчезла невидимка, Пропал тотчас обман, Лжи растворилась дымка, Разбилась, как стакан.

Перед змеёй помещикСтоял, как есть он сам. Он страстной жаждой блещет, То видно по глазам.

На подвиг он явилсяВ далёкий край чужой. Коль Розы б не добился, Он не ушёл б домой. На всё бы он решилсяДля дамы молодой.

На землю бросил онМагический браслет. Его о камень звонРазвеял страстный бред.

С опаской к Севе МундаНа лапах подползла. Камней свалилась грудаИз-за её крыла.

"Что смотришь живыми глазамиТы, человек, на меня? Во всём разберёмся мы сами, Обиду в душе лишь храня? Иль мы разойдёмся друзьями, Друг друга мы сможем понять?"

"Зову тебя на бой, На честный поединок. Сражусь с своей судьбой, Судьбы открою свиток.

Коль победишь меня, -Всё Сева говорит, -Пойму, твоя броняСильна, как монолит.

Убить меня захочешь, Пожалуйста, убей, Коль смерть ты мне пророчишь, Пускай среди камнейУснёт душа моя, И реквием по мнеСпоют мои края.

Ну, а когда пройдётСкорбь, траур, грусть и плач, Быть может помянетБедняк или богач.

Быть может, я случайноОстанусь в их сердцах, Княгиня, может, тайноПоследний вспомнит крах,

Всплакнет и улыбнётся, Поняв, что лишь по нейСлепое сердце бьётся, Любовь к ней всех сильней,

Сильнее безобразных, Мгновенных лишь страстей, Сильней смертей отважных, Сильнее злых затей.

Но я - спасибо Богу! -Её не встречу слез, Лишь стану понемногуНадеждой алых роз... -

И тут совсем нежданноНаш Сева замолчал, А дальше, будто хладноРечь снова продолжал, -

Но, если одолеюТебя, сама ты знаешь, Цветок не пожалею, Ты мне его подаришь".

Но зáместо ответаК помещику стремглавЧудовище кометойНесётся, как удав.

Но Сева увернулсяОт точеных когтей, И с Мундой разминулсяОн на кресте путей.

Не ожидала Мунда, Что Сева ускользнет, Хвостом касаясь грунта, Уже лбом стену бьёт.

Но понял Сева сразу, Всё не к добру идёт, И змей обиду, фразуС обидой не снесёт.

И правда, разозлиласьНешуточно змея. Безумием налилась, Сверкала чешуя.

Тут Сева меч из ноженОдной рукой достал. Змей яростен, безбожен. На Севу он помчал.

Был Сева осторожен, Назад, как тень, ступал. Сам воздух стал тревожен. Змей грозно зарычал.

Вот-вот грядёт сраженье, Змей кинулся вперёд. Помещик во спасеньеМечом к нему ведёт,

Но тут на удивленьеЗмея меняет путь. Она смогла в мгновеньеТут Севу обмануть!

В порыве он взмахнулМечом. Но всё напрасно. Змей лишь хвостом вильнул, Порезал хвост ужасно

Помещика плечо. И боль, остра, как нож, Вцепилась, и ручьёмКровь потекла, и дрожь

Прошла стрелой по телу. Прошила руку больВсю левую, но СевуТо не смутит нисколь.

Глядит он, Мунда ужНа славном расстоянье, Ей дерзкий смех не чуж,Ей нравится страданье

Людей в её краях. А Сева рану спрятал В льняных вещей слоях, Рукой махнул, что смято. Хотя б не в волосах!

Змея ещё смотрелаС презреньем на врага, Огнём вражды горела, Была совсем строга.

Её глаза светились, Как розовый цветок, Как небеса искрились, Как светится восток.

Змея тут засвистела, Как сорвалась с цепи, И резко полетела, Как ветер по степи.

По кругу облетала Помещика онаИ словно напевала, Что только петь вольна.

Её качалось телоИ хвост, как на волнах. Смотрел на это смелоПомещик. Лишь во снах

Такое вот виденьеЯвляется у люда.Но тут, как привиденье, Изящно скрылась Мунда.

Она влетела плавноВ пещерную норуИ двигалась так славно, Бесшумно. Я не вру!

Помещик оживленно Глядел по сторонам. Змей спрятался укромно, Как мыши по углам.

Тревога, напряжённостьПовисли над землёй, Над Севой за нескромность, За драку со змеёй.

Земля вдруг задрожала. Чуть Сева не упал. В стене щель пробежала, Разрез меж древних скал.

Прошло землетрясенье. Из трещины в скале, Внушив ошеломленье, Змей вылез. По земле

Он не пополз - помчалсяНа Севу, и рогамиОн словно защищалсяИ бил, сердясь, ногами.

Он норовил рогамиПомещика убить, Который лишь шагами Пытался отступить, Который в горном храмеСмог о ружье забыть.

И вот уж настигает, Уж Мунда близко слишком, Помещика бодаетРогами, как мальчишку.

Но Сева не терялся, Занёс над нею меч. Но, как бы ни старался, Лишь рог сумел отсечь.

Но вырос он тотчас же, Он стал ещё мощнее, Багряней, больше даже, Он стал ещё сильнее.

Помещика толкнулаВдруг с силою змея. И Севу потянулоВ овраг, на дно жилья.

И ровно чрез мгновеньеПомещик очутилсяНа дне. С благословеньяОн чудом не разбился!

И боль прожгла внезапноИ щеку, и висок, И пробежала хладноОт головы до ног.

Не описать строкою, Что Сева ощущал. Кровь полилась рекою, Ад смертью застращал.

Помещик как под розгой. Он голову разбилИ сотрясенье мозга, Возможно, получил.

Мир помутился сразу. Но Сева не кричалОт боли, даже фразуПлохую не сказал.

Над ним змея кружиласьИ ликовала будто. Смеялась и дразнилась Гор королева Мунда.

Но Сева вдруг заметил, Растут под ним лианы. Поверьте, он не бредил, Хоть изнывал от раны.

Растения сгущались, Связали руки, ноги, Как змеи извивались, Но не были убоги.

Его скрутили ветвиИ подняли с земли. И липкие, как черви, Вдруг сжались, как могли.

Последним видел Сева, Как Мунда ввысь взвилась. И гордо королеваГлаза в глаза впилась,

Как смелый человек... А дальше мир поблек.

Очнулся Сева поздно. Не знал он: день ли, ночь? На небе было ль звездно? И кто бы смог помочь?

Решил он оглядеться, Но голова болит. И никуда не деться, И всё внутри шумит.

Он Мунду видеть хочет, Но видит: змея нет, Что смерть ему пророчит, Что шлёт кинжал во след.

Лежал меч под ногами, Нетронутый лежал. Отвергнутый богамиЕго хозяин стал.

Он двинуться не смеетИ всё чего-то ждёт. В глазах ещё темнеет, И боль в плече растёт.

Тут Сева разозлился. Как жалок он и слаб! Он победить явился, А выглядит, как раб!

Внимал к нему рассудок. Он должен жить пока. Он понял, что без шутокНе может без цветка.

Поддел своей стопоюОн рукоять меча. Но сильно он ногою Ударил сгоряча.

Меч повернул и путы Мечом задеть хотел. Уж слышен голос Мунды, Змей прыгнул и взлетел.

Разрезаны лианы. Теперь свободны ноги. Но знает, как карманыЗмея свои чертогиИ горные дороги, Как степи знают ханы.

Ногами попыталсяПомещик меч поднять. Меч в первый раз сорвался, Но тянется опять.

Змея всё ближе, ближе, Слышно её дыханье, И каждый шорох слышен, И каждое шуршанье.

И вот руки коснуласьЗлатая рукоять. Удача улыбнулась, Дала мечу сиять.

Узлы помещик режетЗакрученных ветвей. Узлы слабей и реже, А Сева всё грубей.

И вот, освободившись, Он снова рвётся в бой, В спасеньи убедившись, Хоть на конец худой.

Змей к яме подлетает, Проносится стрелой. А Сева лишь хватаетЗдоровою рукой

Владычицу за лапуИ вылетает с маху, Обидев знатно даму, И покидает яму.

Держась за лапу Мунды, Он меч, что было духа, Не тратя ни секунды, Змее вонзает в брюхо,

Неглубоко вонзает, Но боль прошила змея. Он, спину изгибает, От ярости немея.

Тут Сева отцепилсяИ пожалел потом. Змей яростно взбесился, Взмахнув своим хвостом.

Хвостом толкнула МундаПомещика, и онСвалился в воды пру́да.Заносчивый шпион!

Не ожидал, однако, Помещик зла такого. Их затянулась драка. Змей к бою рвался снова.

А Сева всё плескался, Барахтался в воде. А меч давно осталсяТам, в глубине, на дне.

Свело до дрожи костиХолодною водою. Змей давится от злостиСо смеха чередою.

С усилием поднялсяПомещик из воды. А змей уже заждался, И Сева ждал беды.

Он только лишь коснулсяЗемли двумя руками, Змей резко встрепенулсяИ впился в них когтями.

Помещик чуть держался, От боли он скривился. Он толком не сражался, А сил уж всех лишился.

Змея несла за рукуВ пещерный коридор. И, продолжая муку, Вдаль устремила взор.

Помещика закинулВ стены смешной разъем, Сам змей подобно джинуНе оказался в нём.

Разъем уж очень узок, Уж очень маловат, Не ждал змеи нагрузок, Но змей не виноват!

А Сева при паденьи Ударился, чем мог. Он был, как при рожденьиБеспомощный щенок.

И левую он руку, Возможно, всё же сломал, Но боли и рассудку Он больше не внимал.

Нелеп был до абсурда, В отчаянии лежал. А змей, чье имя Мунда, В отверстии мелькал.

Помещик, опасаясь, Присел за сталактит. Рукой земли касаясь, Он что-то лишь твердит, Сознавшись в чём-то, каясь. Чуть рот его открыт.

Молитву он читаетИль вспоминает что. А впрочем, Бог лишь знает! Живой ещё зато.

И вдруг он вспомнил что-то. Ведь с ним ещё ружьё. Пришла его работа, Пришла к нему живьём.

Ружьё помещик поднял, Нацелился на змея, Стреляться надо, понял, Стоит, дышать не смея.

Он был великолепныйИ рыцарь, и стрелок. Не зря он в край волшебныйЖивым проникнуть смог.

Прицелился, два разаОн выстрелил в змею. Конец змеи экстаза, Конец её вранью.

Змей больше не летает, Не дразнится, молчит. И Сева покидаетС опаской сталактит.

Он смотрит из разъемаИ видит: змей лежитВ странах родного дома, Чем страстно дорожит.

Крыло приподнимаетОдно, другое вотК себе лишь прижимаетсяИ бережно кладёт.

Крыло её проткнуто, На нём застыла кровь. От боли стонет Мунда, А Сева поднял бровь.

Подумал он, что можетОна его смешит. Ведь жалость - это тожеИ меч, и лук, и щит.

И для контроля, верно, Он выстрелил опять. Хотел он равномерноЕй крылья обстрелять.

Чудовище не злилось, Лишь вздрогнуло оно. На крыльях появиласьКровь, будто бы вино.

Тут Мунда захотелаНа лапах приподняться. Но всё увидел Сева, Не дал ей сил набраться.

Он прыгнул ей на спину, Как оседлал коня, И глянул, как на псину, Потом себя виня.

Он к черепу приставил Её своё ружьё. Свою он честь поправил, Достоинство своё.

Противника лишитьсяХотел, курок спустив, Он сердится, он злится, Не может отступить.

Но только дрогнул палец, И дрожь пробрала руку. Закончен долгий танец. Ни выстрела, ни звуку.

"Я не убью, не бойся, -Вдруг Сева обещал, -И милостью доволься, Что я тебе отдал.

И ты меня не тронешь. Поймать тебя я смог. И ты должна мне, помнишь? Обещанный цветок.

Взамен возьми,пожалуй,Мой золотой браслет.И Розу мне пожалуй, Обратный мой билет".

Ни слова не ответилЗмей, только головойК земле прильнул. ЗаметилПомещик взгляд больной.

Усталость вдруг сломилаВолшебную змею, И вовсе не щадилаДвух раненых в бою.

Тут залилась сияньемСтальная чешуя, И розовым слияньем Покрылась вся змея.

Отпрянул Сева живо, Змеею поражён. Сколь б ни было красиво, Враг жизни не лишён.

Цветки вдруг заискрились Над раненой змеёй, Но тут же испарились, Почтив её покой.

А следущей секундойОткрыл помещик рот, И, восхищаясь Мундой, В чем дело не поймёт.

Пред ним вдруг появиласьКрасавица живая. Но бледностью покрыласьОна, с земли вставая.

Два длинных острых ухаВ две стороны торчатИ двигаются, слухаПрекрасный аппарат.

Лоб белый и высокий, И аккуратный нос, Взгляд розовый глубокий, Всё к Севе он прирос.

Алеющие губы -Единый жизни знак. А беленькие зубыРазвеевают мрак.

Фарфоровые словноЕё нагие плечиИ хрупкие, и ровноСияют, точно свечи.

А волосы спадаютНа плечи ей фатой, Лицо чуть закрываютТолпой они густой.

Опрятные, прямыеИ чёрные, как ночь, Как уголь, и густые, Как пух они, точь-в-точь!

А спереди две прядиФиалкового цвета. И две таких же сзадиСверкают, как комета!

На голове рога. Фиалки в волосах. Корона так строга, Как в древних чудесах.

На шее ожерелье, В нём дышит аметист, А в камне словно зелье, Иль он прозрачно чист?..

Фиалковое платьеКрасиво и пышно. Любой девицы счастье. Откуда здесь оно?

На платье были складки, Как лепестки цветков. И ленты, точно прядки, Свисали ей до ног.

Нет на руках перчаток, Лишь только чешуя. На ней уж нет и складок. Ведь кожа то своя!

Длиннее пальцев ногтиТеперь у Мунды были. Она согнула локти, И все, кто был застыли.

И снова прожигала Она свирепо взглядом, Пещеру освещала, Как розоватым ядом.

Но только вот помягчеГорят глаза её. А Севе стало жарче. Он опустил ружьё.

Тут Мунда встрепенулась, Убрав за ухо локон. И речь вдруг к ней вернулась, А голос словно сотканИз бархатных волокон:

"Ну что же, странник отважный, Я вижу, пришёл ты не зря. Характер твой не бумажный, Коль плыл ты ко мне чрез моря.

Сражаться ты славно умеешь, Вот только цветок я отдам, Коль объяснить мне сумеешь, Зачем он тебе... или вам".

Помещик вдруг замялся, Но выбор был за ним, И нехотя призналсяОн голосом глухим:

"Она нужна мне, знаешь? Одна твоя лишь Роза. Она, ты представляешь, И счастье, и угроза!

Одну мечту в душе лишьЛюбовь моя хранитО Розе, что ты ценишь, Одной меня моли́т.

Как рыцарь я из сказокЕй принесу цветокИ блеск увижу глазок, Услышу голосок, Что будет ярче красок..."

Змея захохоталаВдруг звонко отчего-то. Что ль шутку услыхала? Не наша то забота.

"Ну что же, ведь дело благое. Бери же цветок, не стыдись. Но знай, отдаю дорогое. Придя, за меня помолись".

И хлопнула в ладошиОна два раза громко. И волосы взъерошилВдруг ветер. Что-то звонко

В пруду зашевелилось, И пробежала зыбь. Свеченье появилось, Похожее на сыпь.

То рыбы золотыеСверкали чешуёй, Как феи, как святые, Как искры под водой.

И тут со дна поднялсяИз тёмной глубины, В пещере показалсяВ лучах голубизны

От чистоты блестящийМагический кувшин, К себе люлей манящийИ хрусталем звенящий, Как средь чудных витрин.

А в нём блестело что-то, Алело что-то в нёмНевиданного сортаЖивительным огнём.

Дыханье прехватило, Замучило волненье. И Мунда уловила Немое изумленье.

Помещик понял сразу, Неважно, что он ждёт:Кувшин ли, или вазу. Знал, Роза там растёт.

Цветёт она прекрасно. Подходит к ней девицаИ ждёт, чего, не ясно. С цветком ей не проститься!

С тоскою вынимаетХрустальный стебелёк. И Сева понимаетПрежалостный намёк.

И тут, отставив руку, Взгляд пряча чётко в бок, Чтоб не тянуть лишь муку, Она даёт цветок.

И, словно утешая, К ней подплывает рыба. А Сева, не мешая, Ей говорит: "Спасибо!"

"Возьми ж ты уже, ну чего там! В бою ты меня победил. Цветок за победу я продам, Ты Розу свою заслужил.

Желаю увидеть я свадьбуТвою и княгини твоей. Найду я любую усадьбу, Поместье, не зная дверей".

Ей Сева поклонился, Судьбу благодаря. Цветок как будто снился, Пылал он, как заря!

Он с Мундой попрощался, Быть может, навсегда. А меч в пруду осталсяНа долгие года.

Шёл из пещеры Сева, По-детски счастлив был.И в голове напеваМотив его застыл.

Он рад был, как ребёнок, И в сладком предвкушеньиКупался он, и звонокБыл отклик в наслажденьи.

Он бережно нёс Розу, Её благославя, Стих сочинял и прозу, Княгиню уж зовя.

Он в мыслях на коленяхПросил её рукиУже в дворцовых стенах, Что страшно далеки.

Мечтаньем он забылся, Княгиней опьянен, В груди его забилсяОт нетерпенья стон.

И вот уж солнце светит, И вот уж мир блестит. Сейчас и Дина встретит, Ардалион вбежит.

Выходит на полянуИ Розу прижимаетК груди. И вдруг дурмануЛюбовному мешает

Глухой короткий звукИ боль в затылке где-то. И пара цепких рук, Как быстрая комета

В мгновение схватилаМанящий всех цветок. Но Севу с ног уж сбило, Бороться он не смог.

Последнее мгновеньеНавек запомнит он, Как с Розой на веселье Спешит Ардалион.

___________________________________________

Глава, в которой Сева теряетСознанье три раза подрядВас просит, наверно, почти умоляет, Поставьте звезду же, ребят! 🥹