ЗНАЛ БЫ, ГДЕ УПАСТЬ...

Ненароком став участником трагедии - трудно остаться прежним. Случайно или неслучайно, это проишествие войдет в твою жизнь и уже не выйдет.

Я знаю, время все сгладит и обточит, а пока пытаюсь залить и запить ненужный эпизод своей жизни. Может,так должно было произойти, может суждено было, встретить ее - плачущую пятнадцатилетнию девочку, может, среди железных рельс она ждала именно меня. Нельзя, знать заранее, что случиться, как там в пословице: «Знал бы, где упасть, то соломки бы подстелил», но тут же вспоминается другое: «Везде соломки не постелишь».

Выйди я в тот день, чуть раньше или позже, все равно, хорошая погода и любовь к уединению, заставили бы пойти на работу другой дорогой.

Весной, когда зелень деревьев не успела наглотаться пыли, когда идешь, а вокруг нет спешащих, суетливых людей и машин, то есть время подумать о своем, не отвлекаясь на телевизор и домочадцев.

Я только поднимался по пригорку, чтобы перейти через железнодорожную насыпь, как детский пронзительный крик нарушил тишину раннего утра и моих размышлений. Мысли хаотично рассыпались в разные стороны. Взбежав наверх, увидел: слева, посреди железнодорожного полотна скрючившись, сидела детская фигурка. Её крик уже перешёл в надрывный плач. Я бросился к ней надеясь, что её просто укусила змея. Потому что укус змеи - ерунда, по сравнению с тем, чего я опасался. Но надежды не оправдались. Увидев детскую худенькую ступню между рельсом и остряком, с трудом удержался, чтобы не выругаться.

Нельзя идти по стрелкам, тем более засовывать туда ноги - каждый дурак это знает. Дураки знали, но не испуганная девочка-подросток.Детские заплаканные глаза смотрели с неприклонным ожиданием помощи. Только, я не супергерой. С горем пополам и то с инструментами могу согнуть гвоздь, но рельсы...

Напрасно я тянул ногу из тисков железа. В ответ на мои действия плач и крики усиливались. К тому же, пальцы ступни умудрились зайти под переводную стрелку. Было ясно - нога застряла намертво. —  Как же, тебя угораздило? — спросил, больше для того, чтобы унять её плач и дать мне спокойно соображать.

Как назло, в сумке кроме сменной одежды больше не чего не было. В этот момент горько пожалел, что не таскаю с собой отвертку или гаечные ключи. Они - ох, как пригодились бы. Вспомнив про ключи от дома, вертел ими в стыке рельса, но они тут же сломались.

Во время всех моих действий, из фраз вперемешку со всхлипами, стало понятно: вчера вечером потерялся барашек, и она с утра пораньше отправилась на поиски, пока отец не приехал откуда-то и не открутил ей голову.

— А сюда, зачем ногу засунула?— Я нечайно, — заголосила она. — У меня тапок слетел и я споткнулась. Если бы мне рассказали, что можно споткнуться и попасть ногой в стрелку, в тот момент, когда она сдвинется, - не поверил бы. Злополучный шлепанец валялся между шпал подтверждая, что если "береженого Бог бережет, то неосторожный получает по темечку".

Было жалко девочку и ещё больше жаль себя — я не знал, как помочь ей. Оглядываясь в поисках чего-нибудь железного, как встретился с зелёным гипнотическим взглядом семафора. Он глядел на меня словно удав. Холодный пот покрыл спину. Моя профессия не была связана с железной дорогой, но знание электрики позволяли сообразить: раз горит зелёный, значит успел коротнуть стык - электрическая цепь замкнулась. А разрешающий сигнал семафора означает, что поезд уже несётся в нашу сторону. Стоять и думать: по какой причине с зажатой ногой сумели замкнуть контакты в электроприводе, было некогда.

В голове гудело или может это гул приблежающего поезда. Я сильно закричал показывая на рельсы:— Смотри сюда. Они сдвинутся в любую минуту, тогда прыгай в сторону.Крик подействовал, она перестала рыдать и испугано закивала. Я бросился бежать навстречу поезду, проклиная все на свете: бестолковую девочку, жадного папашу и потеряшку-барашка. Ближайшая станция была в противоположной стороне и слишком далеко. Не знаю, что там чувствуют герои спасая людей из огня или воды. У меня не было героического порыва, а лишь страх - если не получится...

Я остановился в месте, где шёл небольшой поворот. Вдали открывался вид, который я оценил бы, если бы не обстоятельства. Длиннющая вереница грузовых составов спускалась в нашу сторону набирая скорость. Издалека было похоже, будто змея ползет среди зеленой травы. Вокруг, ни домов, ни людей - сплошная природа, перечеркнутая железной линией. Предположения, что едет товарный поезд подтвердились, как неизбежность того, что все против меня. Дальше начинался постепенный подъем. С дрожащими ногами и бешено кототившимся сердцем оставалось ждать и молиться — побыстрее попасть в поле зрения машиниста.

В нескольких шагах от рельс увидел кучу наваленных веток. Побросав их на рельсы, посередине воткнул самую длинную палку, нацепив на нее свою снятую рубашку.

Руки и стрелки часов дрожали и прыгали перед глазами, не давая рассчитать через сколько минут домчится поезд. Но его значительная скорость давала понять - лишнего времени нет.

Собрав все силы, я ринулся обратно к девочке. Мелкие камни залетали в обувь и мешали бежать. Оставалось совсем немного, как сзади раздался оглушительный гудок. Я радовался ему, как родному любимому человеку. Значит машинист увидел нас. Он свяжется с дежурным и тот переведет стрелку. Чувство облегчения накрывало, хотелось броситься на землю и плакать - наконец-то все закончится. Но девочка продолжала стоять на месте. Не понимая, что делает эта дуреха, почему она не двигается, размахивая руками кричал: — Всторону! Уходи в сторону!Уже добежав до нее с ужасом понял, что остряк не сдвинулся.

Ее глаза, наполненные ужасом, наблюдали, как несётся смертоносная громадина. В ушах закладывало от непрерывного гудка. Локомотив смял, раскидал ветки в разные стороны. Я обнял её и поднял на руки, насколько позволяла зажатая нога. Она уткнулась лицом мне в плечо и заплакала.- Не бойся, все будет хорошо, - шептал ей прямо в ухо. Прижимая ее к себе, хотел, чтобы она не видела, как приблежается поезд. Не отрываясь смотрел на рельсы и все ждал. Эти одна-две минуты надежды, были вечностью. За что? За какие грехи? Почему, именно я, оказался здесь?

Ощущая, как дрожит земля под ударами колес, осязая горячий запах железа, я толкал ногой остряк, - может его заклинило.Девочка все сильнее прижималась, передавая свой страх, который перемешивался с моим ужасом. Она ждала и только ждала, когда же все закончится. Но ждать, больше было нельзя. Я рванул в сторону, оставляя на растерзание зажатую ступню. От резкого рывка девочка потеряла сознание и почувствовалось, как боль прошла по ее ноге и по всему телу. Стоя на коленях, с трудом удерживая ее на руках, хотелось закрыть глаза, но должен, обязан был смотреть, как разорвется кость, чтобы успеть вовремя оттолкнуться, - не то, нас обоих потащит под колеса.

Всем составом он ворвался в мою память. Грохотом колес пронесся по моему бессилию. Скрежет визгливых тормозов врезался в мозг, а там лишь жалость, но нек ней - к себе. У меня не было другого выхода. Пролетающие составы били в лицо пылью и ветром. До них всего несколько сантиметров. По натянутым скулам понимаю, что кричу, но они уносят крик и я не слышу его. Затем, все ниже щиколотки будет смято и пропущено через мясорубку. Куски кожи налипают и крутятся на колесах, подлетают следущие хватают остатки и наматывают кровь.Нога не понятно как, все равно держится. Выдергиваю ее и падаю на спину. Мне нужно несколько секунд, чтобы прийти в себя, затем, стараясь не смотреть на окрававленный обрубок бежать в направлении станции. А там, навстречу, уже бегут люди.

Спустя время я узнал: дежурный отчаяно лупил по кнопке, - толи зажатые пальцы под остряком были помехой, не давая перевестись стрелке, толи кусок сломаного ключа, что провалился между рамным железом изолировал контакты, - никто не смог обнаружить точную причину. Я не видел больше эту девочку. Только у следователя давая показания, узнал её имя и возраст. Меня не в чем не обвинили - списали на несчастный случай. Через несколько дней я уехал к брату в другой город, подальше от людей, которые считали меня героем, и от других, которые говорили, что надо было действовать по другому.

Сейчас, спустя время понимаю: все было случайным стечением обстоятельств, но будь у меня выбор, я не хотел бы оказаться там, где удалось спасти и удалось покалечить.