➵ «ᴏн ʍᴇня ᴏбʍᴀнуᴧ.»

– Я выживу, – хмыкнув, добавил он, – ты же знаешь, я эгоист каких свет не видывал. И не вынуждай меня применять силу, чтобы надеть его тебе на палец.

– Посмотрим, как это тебе удастся! – заявила я, прыгнула на кровать и выставила перед собой, как щит, книгу. – Я буду кричать!

Сама понимала, что сказала глупость. Кому кричать? Вокруг тысячи миль глухого леса. И мы вдвоем посреди него.

Чонгук криво усмехнулся, а я, ободренная его улыбкой (пусть скептической, но все-таки), примирительно добавила:

– Давай договоримся, чонгук. (Мужчина заинтересованно на меня посмотрел.) Я возьму кольцо, перенесусь домой, пару дней там погощу. Полгода уже не видела родных, ужасно соскучилась, сам знаешь. А потом вернусь и буду надоедать тебе еще полгода. А ты пока подумай над новыми изобретениями. Поразмышляй… Я верю, у тебя получится. Ну как?

Чонгук задумчиво смотрел на меня. Я ничего не могла прочитать в его полуприкрытых глазах.

– Хорошо, – ответил он, – бери кольцо и марш отсюда.

– Нет уж, – погрозила пальцем я, – сначала заколдуй его на обратную связь. Чтобы я смогла вернуться к тебе.

Чонгук хмыкнул и что-то пошептал над ладонью.

– Все, бери, – протянул он руку.

– Я точно смогу перенестись обратно к тебе? – подозрительно уставилась в его непроницаемое лицо.

– Точно, лалиса. Я обещаю. А ты знаешь, я обещаниями не разбрасываюсь.

Я радостно вскочила и подлетела к мужчине. Прижалась щекой к плащу, обняла, вдохнула теплый запах шерсти. Чонгук вздрогнул, словно ему причинили боль.

– Ну все, лалиса, – настойчиво оттолкнул он меня, – возьми кольцо и иди. Я буду ждать.

– До свидания, чонгук, – я встала на цыпочки и чмокнула волосатую щеку.

Потом надела кольцо и повернула по часовой стрелке.

Как чудесно дома! Мой родной замок, башня, плавильный завод, карьер… Знакомые улыбающиеся лица и главное – дорогой любимый папа. Когда стихли бурные приветствия и поздравления, мы все устроились в гостиной за большим столом.

Я рассказала об одиноком маге, живущем в замке. О том, что мы подружились. О том, что на нем проклятие (не сказала только, какое). Что он учит меня магии (правда, тэхён при этих словах скривился, будто лимон раскусил). Рассказала, какой он добрый, умный и сильный. Что я ничего плохого от него не слышала и не видела за все время, пока жила в замке. Только хорошее. Что он самый лучший человек на свете.

Розэ сразу начала задавать вопросы о богатстве и драгоценностях. Действительно ли их там горы. Я рассмеялась:

– Ну, не так, чтобы горы… Но много.

Розэ похвасталась, что к ней посватался младший сын богатого фермера. Папа дает огромное приданое. Она, правда, еще раздумывает – мезальянс все-таки. Но глаза ее блестели радостью.

Я искренне пожелала ей счастья. Папа погрозил мне пальцем и напомнил, что еще не наказал меня за самоуправство. За то, что я без его согласия переместилась в таинственный лес.

– Ну пап, – я скорчила лукавую рожицу, – ведь все закончилось хорошо? Ты – здесь, тэхён (я перевела взгляд на брата, он выглядел намного лучше, чем тогда, когда я его видела в последний раз) не пьет, Розэ собирается замуж… Что бы стало с замком, заводом, со всеми нами, если бы ты пропал на год?

Я ласково прижалась к его груди, мурлыча, как котенок.

– лиса, лиса.. – вздохнул отец, – егоза… Ладно. Прощаю.

Я захлопала в ладоши и поцеловала его в щеку. Я была так рада и счастлива оказаться с семьей, что забыла обо всем на свете. Озорничала, шутила, смеялась, наслаждаясь близостью родных людей. И как я могла так долго обходиться без их любви и поддержки?

– Ну вот и славно, – потер руки папа, – завтра напишу господину мину. Пусть засылает сватов.

– Каких сватов? – тут же напряглась я.

– лалиса, только не начинай опять, – нахмурился отец. – Ты и так пропала на полгода, я уже замаялся писать письма о том, что ты еще молода и пока не готова к замужеству. Старший сын мина, юнги до сих пор хочет взять тебя в жены. И я дал согласие.

– Папа, – у меня задрожали губы, – я не могу… Я пообещала чонгуку вернуться. Ведь по договору еще полгода осталось.

– Ты сама говорила, что твой маг – самый добрый и великодушный на свете. Он тебя простит, – папа не хотел ничего слушать.

– Но я обещала, – я поднялась с его колен и отошла от стола, – я не могу обмануть чонгука. И не хочу замуж за какого-то незнакомого юнги Что это за жених, который даже ни разу не видел невесту? Ему все равно, каков мой характер, предпочтения, наклонности? Он даже своего портрета не прислал!

– Хватит, лалиса! – я вздрогнула от грозного окрика. – Он – уважаемый человек, маг! А тебе почти восемнадцать. Все девушки в твоем возрасте давно замужем. Господин юнги дает за тебя богатое месторождение руды на севере. Я построю еще один завод…

Счастье, только что плескавшееся внутри, в сердце, вдруг превратилось в холодную глыбу.

– Прости, папа, – я отошла еще дальше, – но я не могу подвести своего друга. Я телепортируюсь к нему.

И, не обращая внимания на крик отца «Стой!», я повернула кольцо. И ничего… Я крутила его бесконечно и вправо, и влево, но оставалась там же, где и стояла – в папиной гостиной.

Я была так ошарашена, что даже не заметила, как ко мне подбежал отец, стянул с пальца кольцо и повел под руку по коридору. В голове билась одна мысль: «Он меня обманул. Он не захотел, чтобы я вернулась». Я едва переставляла ноги, в груди появилась острая боль. Она росла, ширилась, охватывала все тело и, наконец, поглотила меня целиком.

Проснулась я в своей старой комнате в башне. Но лучше бы не просыпалась, так как память сразу же услужливо напомнила мне все, что произошло вчера вечером. Меня обманул чонгук! Меня предал папа! Я заперта в спальне в башне и не знаю, как выбраться наружу.

Я вскочила и заметалась по комнате. Убрано все, даже мои игрушки и детские украшения. Осталась только мебель и полка с книгами. Ни единой золотой вещицы, на которую можно было бы наложить телепортационное заклинание. Ни колечка, ни пояса, ни ожерелья… (Это заклинание активировалось вращением предмета вокруг тела хозяина. Странно, правда? Но были заклинания еще более причудливые.) А наложить любое колдовство можно было на золото или на сплав золота с другим металлом. Полдня я исследовала комнату, вдруг где-то завалялась цепочка или маленькое колечко? Приготовила обед, поела и опять продолжила поиски. Ничего. Я не унывала. Все равно я придумаю, как отсюда выйти, нужно только сесть и успокоиться.

Папа пришел уже под вечер. Немного виноватый вид, насупленное лицо…

– лиса, прости меня, но так будет лучше… – начал разговор он, предварительно спрятав ключ от двери в карман.

– Кому лучше? – огрызнулась я.

– Поверь, я старше, я лучше знаю, – примирительно вещал отец дальше. – Тебе еще нет и восемнадцати, ты неопытна и ветрена. Послушай меня, старика…

– Это моя жизнь, папа. Неужели я много прошу – возможность выйти замуж по любви? – я все еще была обижена и расстроена и не собиралась прощать.

– Вот была бы жива твоя мама, она бы тоже… – начал папа, а я закрыла уши, чтобы не слышать продолжения.

Это было нечестно! Да, я знаю, что сказала бы мама. Она всегда говорила, что предназначение женщины – удачно выйти замуж и быть примерной женой. Но я не мама!

– Папа, – я умоляюще сложила руки, – выпусти меня отсюда. Мне нужно в замок к чонгука. Я найду дорогу, только отпусти. Он погибнет без меня.

– Глупости! – разозлился отец. – Ты – сопливая девчонка, я убедился, что правильно поступил, заперев тебя здесь. Утром я отправил письмо. Свадьба через неделю.

С этими словами отец развернулся и вышел из комнаты, не забыв запереть за собой дверь.

В башне я уже четыре дня. Я считаю каждую минуту, каждую секунду, проведенную без чонгука как и минуты, оставшиеся до моего замужества. Я в отчаянии. Разломав на щепки и перебрав всю мебель, полы, стены, не пожалев даже книг, я не нашла ни грамма золота. А без него я не смогу применить телепортационное заклинание. До земли метров пять, да и вряд ли я смогу спуститься из окна: под ним все время кто-то дежурит.