➵ ᴛы ᴨᴏᴧучиɯь ʙ ʍужья чудᴏʙищᴇ!

Тетку выгнали. Папа без жалости и сомнений вышвырнул ее из замка, невзирая на слезы и мольбы. Что с ней стало - неизвестно, больше я о ней никогда не слышала.

Наверное, только мне было ее жаль. Нет, конечно, больше всего было жалко маму, но иногда странные мысли посещали меня. А вдруг тетка не виновата? Вдруг она не хотела? Вдруг она такая, какая есть? Вдруг она просто злая от рождения и ничего не может поделать со своей злостью? Может, ей тоже плохо и больно? И многие годы она сдерживала свою злобу внутри себя, а потом просто сорвалась? Ведь и мне порой бывает трудно держать себя в руках... И меня иногда посещают нехорошие мысли... Я пугаюсь, пытаюсь забыть, затолкать их в самый дальний уголок в голове. Ведь мама всегда говорила, что хорошие и славные девочки никогда не злятся, не бранятся и не ругаются, и тем более не помышляют о плохом. И мне бывало стыдно, что я не хорошая девочка.

Мама так и не оправилась. Приходила к нам бледная, похудевшая, больше не улыбалась, просто обнимала меня крепко-крепко и сидела тихая и молчаливая. Маленький джин не дожил до своей годовщины. Я так ни разу и не увидела своего младшего братика. После его похорон в доме установился траур. К нам никто не приходил неделями, мы были предоставлены самим себе. Сами, своими силами, готовили еду (даже для няни, она-то магом не была). Основам колдовства мама и папа обучили нас еще в детстве, а больше нам и не нужно было. Главное, чтобы внизу, в кладовой, были продукты. Ведь магия ничего не делает из воздуха. Ничто не появляется просто так и ничто не исчезает бесследно. Для приготовления каши необходимо, чтобы все нужные для нее ингредиенты (крупа, соль, сахар, молоко) были где-то в непосредственной близости. Иначе будет то, что однажды вышло у меня, когда я захотела сделать мороженое, а свежего молока еще не подвезли. Я получила странную твердую массу из протертых фруктов и сахара. Одежду тоже можно было создать, если в кладовой были ткани (или хотя бы шерсть). Из воздуха создавались только иллюзии. Но иллюзией сыт не будешь (хотя мы с Рози и тэхёном часто развлекались, пугая няню: одевали на лицо маску то волка, то медведя).

Мама стала похожа на тень и даже то, что джису исполнилось шестнадцать, ее не развеселило. На мою старшую сестру надели браслет и она переселилась в центральные покои. Нас в башне осталось трое.

Мы были испуганными и растерянными. А одиночество еще больше вгоняло в панику и смятение. Может быть, именно поэтому случилось то, что случилось.

Как я уже говорила, мама всегда меня выделяла. Называла красавицей и своей принцессой. И чем старше я становилась, тем больше была на нее похожа. Я так привыкла к этим словам, так уверовала в то, что я действительно самая красивая девочка на свете, что иногда забывалась и бахвалилась перед сестрой и братом, когда мы вместе играли. Во всех играх я непременно была «прекрасной принцессой» и «королевной». А они - моими подданными. Ребенок, что c меня было взять... Может, я была виновата в случившемся, может, Рози, но однажды моя средняя сестра вышла из себя...

- Красавица, красавица! - вдруг изо всех сил завопила она. - Как мне это надоело! Все только и говорят, какая лиса красивая, какая прелестная... Какой великолепный муж ей достанется... Мне уже в печенках сидит твоя красота!

Розэ стала похожа на злобную фурию, она бегала по комнате и размахивала руками. Сестре было тринадцать, и я частенько страдала от ее насмешек. Мы с тэхёном ошарашенно наблюдали за ее передвижениями и вздрагивали от криков, а она продолжала кричать:

- Женихи уже в очередь выстроились, чтобы лицезреть нашу красотку! Богатые молодые маги так и ждут, когда тебе исполнится шестнадцать!

Тут Розэ замерла и пристально уставилась на меня.

- Что ты смотришь?! Что ты уставилась на меня своими огромными голубыми глазищами?! Красотка! - фыркнула Розэ.- Ты получишь в мужья чудовище! Урода, какого свет не видывал!

Я замерла, с ужасом глядя на сестру, а ее уже понесло, она не могла остановиться...

- Ты будешь навечно прикована к страшилищу! Вот твоя судьба! - выкрикнула она и упала, рыдая, на кушетку.

Все замерло. Бледный тэхён переводил испуганный взгляд с меня на Рози, понимая, что меня только что прокляли. И никакого браслета на мне не было...

Слезы непроизвольно выступили на глазах. Я слабо понимала, что только что произошло. Злые слова сестры про чудовище, что я буду к нему прикована...

Вдруг Розэ вскочила и подбежала ко мне.

- лиса, лисёнок... Прости меня... - бормотала, всхлипывая, она. - Я не знаю, что на меня нашло... Я не хотела, ли..

Сестра захлебывалась рыданиями, а я чувствовала, как меня с ног до головы охватывает дрожь. Чувствовала, как корежится и ломается что-то внутри. Возможно, это ломалась моя судьба?..

- лиса, не говори ничего маме и папе, - рыдала Розэ, - пообещай. А то нас разделят и мы не сможем больше играть...

- Конечно, - прошептала я, по-прежнему ничего не понимая, - я не скажу...

Я не хотела расстраивать маму и папу, им сейчас и так тяжело. Поэтому я пообещала себе молчать и попытаться жить как прежде. Но только больше я никогда не называла себя красавицей и не играла в принцесс.

Все более-менее успокоилось. Через неделю мы трое уже и не вспоминали о том, что произошло. «Проклятие - такая штука, что неизвестно, когда оно сбудется. Может, через год, может, через десять лет. Если не было сказано «немедленно» или «сейчас же», то оно может отодвинуться на неопределенный срок», - успокаивали мы себя, сидя тихонько втроем в моей комнате.

Последний раз мама к нам пришла совсем потухшая. Ее волосы потеряли свой блеск, кожа приобрела сероватый оттенок. Болезненная, какая-то неестественная худоба согнула ее тонкую изящную фигурку. Мы все собрались в библиотеке и тихонько сидели, слушая ее наставления. И почти ничего не запомнили. Только, что нужно быть послушными, любить папу, не ругаться, не злиться, не проклинать.... И так далее. Внутри меня поселилась острая колючая боль. Она разрывала внутренности, не давала думать и внимать словам, которые говорила мама. Я вдруг осознала, что вижу ее в последний раз. Мне было одиннадцать, но за один вечер я повзрослела.

Через год после смерти мамы джису вышла замуж. Ее посватал наш сосед-маг, он был партнером папы и покупал у него золото и руду. Правда, ему было уже за сорок и у него было трое детей от первой жены, но джису дала свое согласие на брак. Сыграли пышную свадьбу. Я сломала глаза, пытаясь рассмотреть сверху, из своего окошка на башне, роскошную карету и пышное белое платье невесты. Белое пятно обернулось и помахало мне рукой. Я помахала в ответ, но, боюсь, с такого расстояния увидеть что-то было невозможно.

Мне было жаль, что джису ушла. Она была самой спокойной и уравновешенной из всех нас. Всегда благовоспитанна, сдержанна и безмятежна. Она могла погасить любую вспышку злости или раздражения, умела успокоить и приласкать.

После смерти мамы папа долгие месяцы ни с кем не разговаривал, погрузился в свое горе и не обращал внимания на детей. Так что на год джису стала главой семьи. Потом, спустя некоторое время, папа потихоньку стал приходить в себя. Начал интересоваться работой, рудником, плавильней. Заходил к нам, разговаривал. Правда, когда видел меня, будто впадал в ступор и не мог оторвать от меня взгляда. Но прошло и это. К нам стал наведываться наш сосед-маг. И вскоре джису дала свое согласие на свадьбу.

Уже почти два года я живу одна. Сначала Розэ надела браслет, через год - тэхён. Даже няня уволилась и уехала из нашего замка искать лучшей доли. Иногда брат с сестрой приходили в гости, но чаще я оставалась в одиночестве. У них появились новые увлечения. Розэ выбирала жениха, а тэхён осваивал папин рудник, учился добывать руду.

продолжение следует.