Одержимость

Они ехали в автобусе. Она обхватывала его всем своим существом. Чтоб не вырвался, чтоб не исчез. Он её. Только её. Через глаза, выплаканные, выцарапанные болью, проскальзывал луч надежды. Надежды на счастье. На единение их душ, их сердец, их жизней. Впалые, но яркие, зеленые глаза. Мешки под глазами, но замазанные, спрятанные. Бледное, мертвенное лицо, но подрумяненное, подкрашенное. Лишь бы он был рад, лишь бы он видел её прекрасной, красивой, в лучшем свете. Хоть причиной худобы и страданий является он сам, это ею умолчено, сокрыто. Ведь главное, что сейчас он здесь, с ней. Страдания, ею перетерпенные, для неё- пыль, хоть и колющая глаза, пробивающая на слезинки, но пыль. Иначе быть не может. Одержимость побеждает страдания. Она закаляет, делает увереннее во влечении. Сначала есть любовь. А любовь есть нежность, при том вожделение и страсть. Потом есть страдание. И в этот момент страдание либо убивает любовь, либо превращает её в одержимость. В нечто сильнее любви, нечто безудержнее её, но при этом порочнее и страшнее. Любовь становится выжатой. В одержимости остается страстность и некая нежность. Но не обычная, а крайнестепенная, проявляющаяся в таком маниакальном ключе, что это трудно назвать нежностью. Резкие, необдуманные движения, претензия на владение всем телом человека, всем им. Это съедает чувственность. Съедает эмоции. Остается только одна причина, одна цель существования - он. В чем смысл радоваться, грустить, просто существовать без него? Только он становится силой, мотивацией к жизни. Ничто теперь неважно, кроме него.Она прильнула губами к его щеке. К его тёплой, гладкой, прекрасной щеке своими холодными почти синими обкусанными губами. Он отстранился от неё, почувствовав шершавость губ. Пригляделся своими черными глазами к её красивому лицу, в котором он не мог разглядеть неестественности, и обнял с силой её хрупкое, худощавое тело. Он был черств и слаб на эмоции, какой в принципе стала и она. Он мог гладить её по голове своей холодной рукой с нежностью, но сильно напрягая руку, будто удерживая себя, будто удерживая жесткость, спрятанную где-то в душе. Никакой любви к ней он не ощущал. Сложно сказать, ощущал ли он вообще что-нибудь. Но он был с ней. Иногда. Чаще он был с другими, разных мастей. Его грубые черты лица и спокойной вид привлекали женщин. Его любили. И он любил, по-своему, каждую из них. Они доехали. Вышли из автобуса. Он уже давно собирался прекратить связи с ней. Он сказал, что они больше не встретятся, что между ними ничего больше нет, что в общем-то и не было. «Влечение - не есть любовь» - как он сказал. Он поцеловал её в лоб. Стёр с губ слой пудры от поцелуя и в уме подтвердил для себя, что не зря сделал такой выбор. Ушёл ровной и сильной походкой. Она стояла и разрушалась. По деталькам падали на землю все её надежды. Она не плакала. Для этого не хватало сил. Что-то сильное, как будто его нежная, но грубая рука, кололо в область рёбер. Умирала душа. Разбитая, истерзанная душа воспламенилась и уже начала тлеть. Гореть там было уже нечему. Девушка стояла и не двигалась. Долго. А потом в одно мгновение упала. И больше не вставала. Так сгорела душа.