Приключение с придурком

Мысль о возвращении в свою бездушную квартиру или, что ещё хуже, в родительский особняк, вызывала у меня физическую тошноту. Чтобы сбежать от реальности, которая давила грузом родительского ультиматума, существовал только один проверенный способ — оглушить себя до беспамятства. Я направилась в тот самый клуб, «Элизиум», где мы были с Шухуа. Моей целью было выпить столько, чтобы стереть из памяти не только сегодняшний вечер, но и собственное имя.

Зайдя внутрь, меня окутал плотный, многослойный коктейль запахов: сладковатый дым от кальянов, едкий дух дешёвого виски, тяжёлые ноты парфюма и под ними — едва уловимый запах человеческого пота. Музыка была не просто громкой, она была физической субстанцией, бившей в грудь и заставлявшей вибрировать кости. Я пробилась к барной стойке, ощущая на себе оценивающие взгляды, и с ходу заказала самый крепкий напиток, какой только пришёл в голову — двойной виски, без льда.

Нервно постукивая ногтями по липкой от пролитых напитков стойке, я ждала свой «яд». И в глубине души, предательски и глупо, надеялась увидеть того самого придурка — Бан Чана. Почему? Не знаю. Возможно, в его глазах я хотела снова увидеть то мимолётное восхищение, которого мне так не хватало.

Наконец, бармен поставил передо мной короткий стакан с золотистой жидкостью. Я схватила его и, не моргнув глазом, опрокинула в себя за два больших, жгучих глотка. По горлу разлился огонь, а в желудке застыл тяжёлый, почти приятный комок тепла. Я поморщилась, стряхнула слёзы, выступившие на глазах, и потребовала ещё. И ещё. И ещё.

Последующие часы растворились в алкогольном тумане. Я смутно помню, как, разложив голову на руках, что-то бормотала уставшему бармену, который делал вид, что моет бокалы.—...ну и я говорю ей: «Тогда зачем ты вообще пришла? Если не хочешь, не выходи!» — я громко рассмеялась своему же пьяному бреду, и этот смех перешёл в истеричный хохот, за которым прятались все слёзы, которые я не давала себе пролить.

— Не ожидал снова увидеть тебя здесь, — раздался знакомый голос справа.

Я с трудом повернула голову. Передо мной стоял он. Тот самый австралиец. И хотя где-то в глубине души это меня странным образом обрадовало — ведь я тайно надеялась на эту встречу, — внешне я решила сохранить маску безразличия.

— Взаимно, — буркнула я, стараясь, чтобы голос не выдал мою слабость. — Кстати, — повернулась к нему всем корпусом, оставив недопитый стакан на произвол судьбы, — ты переспал с той... как её... Киджун? — слова вырвались сами, прежде чем мозг успел их отфильтровать. Мне тут же стало дико стыдно, и щёки запылали.

— Что? — его лицо мгновенно стало непроницаемым, брови поползли вниз. Вопрос явно задел его за живое.

— Тц, вы все такие, мужики, да? — я продолжила своё наступление, словно он был моим бывшим, который когда-то разбил мне сердце. — Бегаете за девчонками, которым нужны только ваши деньги... А вот мне, понимаешь, деньги не нужны... Я хочу свою собственную судьбу! — Забыв, кто передо мной, я вывалила на него всё, что копилось внутри, все свои обиды и страхи.

— О чём это ты? — Чан мягко вывел меня из потока сознания.

Его спокойный тон разозлил меня ещё сильнее. Я встала, задрала подбородок с видом оскорблённой королевы и заявила:—А тебе прям всё и расскажи? — и, словно капризный ребёнок, показала ему язык. В состоянии опьянения все мои защитные барьеры рушились, обнажая инфантильную, ранимую сущность.

Чан усмехнулся, и его взгляд снова медленно прошелся по мне, с ног до головы.—Ты и вправду сильно пьяна. Ведёшь себя не так, как в прошлый раз.

— Прощай, скучно с тобой, — огрызнулась я и, с трудом управляя подкашивающимися ногами, направилась к выходу, высоко подняв голову.

Выбравшись на улицу, я жадно вдохнула прохладный ночной воздух. Он был свеж и чист, в отличие от спёртой атмосферы клуба.«Ох,какое похмелье меня ждёт завтра...» — с тоской подумала я.

И тут до меня дошло. Я замерла на месте.«Как я сейчас пойду домой?»

Странно, но несмотря на алкогольный туман, я могла трезво мыслить. Ну, почти трезво. Вести машину я не могла, это самоубийство. Вызвать такси...Надо бы тогда через приложение.«Кстати,а где моя сумка?» — мысль пронзила мозг, как молния.

Как только я об этом подумала, сзади раздался знакомый голос.—Хаюн!

Я обернулась и снова увидела его. Он держал в руке мою же бархатную сумочку.—Ты сумку забыла, — он протянул её мне.

Я тупо посмотрела на сумочку, потом на него, и до моего заспанного мозга наконец дошла простая мысль. Я издала протяжное: «А-а-а...»

Покивав головой, я надула губки, неосознанно копируя привычку Шухуа, и беспомощно посмотрела на пустынную ночную дорогу. Наверное, я выглядела как потерявшийся котёнок, который отчаянно хочет домой, но не знает дороги.

Чан переводил взгляд то на меня, то на дорогу, его лицо выражало смесь раздражения и чего-то ещё, похожего на ответственность.—Ты сейчас домой как пойдёшь? — наконец спросил он.

«Ну вот, началось, — пронеслось в моей голове. — Лезут со своими предложениями. Извращенец, наверное. Сяду к нему в машину, а он увезёт на какую-нибудь заброшку...»

— А если я скажу «никак»? — вызывающе спросила я. Мне стало интересно, что он ответит.

— Давай тогда я тебя подвезу, — предложил он, и мои худшие подозрения подтвердились.

— Ты хоть представляешь, о чём думает девушка, если ты предлагаешь подвезти её до дома на своей машине, пока она одна, пьяна и в такое время? — выпалила я. Это был железный аргумент.

— Боже... — устало выдохнул он и добавил: — Я просто помощь предлагаю. Ну, как хочешь. — Он развернулся и направился обратно к входу в клуб.

Я хотела его остановить, но гордость не позволила. «Нет! Сама справлюсь!»

Сделав несколько неуверенных шагов по тротуару, я услышала рёв двигателя и скрип шин. Из тёмного внедорожника высунулся совершенно незнакомый парень.—Эй, красотка! Подвезти? — он облокотился о дверцу, и его ухмылка не оставляла сомнений в его «рыцарских» намерениях.

Это было уже хуже. Его пошлые планы были видны невооружённым глазом. Он начал приближаться ко мне, и по спине пробежали ледяные мурашки. Я не осознанно и машинально поправила своё платье которое было чуть выше колен.Но он не успел сделать и пары шагов, как мою руку перехватила сильная, тёплая ладонь.

— Идём, — коротко бросил Чан, и его голос не допускал возражений. Он повёл меня к чёрному BWM, который я не заметила раньше. Какая модель не поняла потому что не так сильно интересовалась машинами и разбиралась в них.

Я попыталась вырваться, запротестовать, но увидела его лицо — серьёзное, собранное, без тени той насмешки, что была в клубе. Он открыл заднюю дверь и буквально усадил меня на сиденье. Когда он сам сел за руль и машина тронулась, я почувствовала странное облегчение.

— Это Кёнсу, — его голос донёсся с водительского места. Он посмотрел на меня в зеркало заднего вида и снова перевёл взгляд на дорогу. — С ним не связывайся. Иначе он точно...—он запнулся.

Я не среагировала,уткнувшись лбом в прохладное стекло. Я рисовала на запотевшем окне бессмысленные узоры, пытаясь сосредоточиться на чём-то, лишь бы не думать.

— И, кстати, куда тебя подвести? Эй. Ты меня слышишь? — его голос вернул меня к реальности.

— Что? — я перевела на него затуманенный взгляд.

— Я спрашиваю: «Куда тебя подвести?» — он повторил медленно, по слогам, как разговаривают с глухими или с очень пьяными.

— Только не домой, и не к родителям, и... — я снова погрузилась в поток пьяного бреда.

— Хаюн? — он окликнул меня, но я уже не реагировала, глядя в темноту за окном.

Спустя минуту тягостного молчания меня резко дёрнуло.—Останови! — выдохнула я.

Бан на секунду растерялся.—Что? Стоп? Не понял.

— Меня укачивает... — прошипела я, чувствуя, как волна тошноты подкатывает к горлу.

Чан резко, но аккуратно припарковался в ближайшем дворе, у детской площадки. Едва он остановился, я распахнула дверь и вывалилась наружу, опускаясь на корточки на холодную, траву. Я готовилась к приступу рвоты, сжимая живот, но тошнота медленно отступала, оставляя после себя лишь слабость и головокружение.

— Ты как? — он присел рядом со мной на корточки, его лицо было озабоченным. — Воды дать?

В ответ моё тело сотрясли судорожные рыдания. Слёзы, которые я так старательно сдерживала всё это время, хлынули потоком. Я плакала от унижения, от бессилия, от ненависти к своей жизни.

— Зачем плачешь? Что-то болит? — его голос стал мягче.

Зачем он беспокоится?Он что, хочет, чтобы я сейчас разрыдалась окончательно, просто потому что кто-то впервые за долгое время проявил ко мне каплю внимания?

— Нет, — я попыталась вытереть слёзы тыльной стороной ладони, но они текли ручьём.

— Так что случилось?

— Почему я перед тобой в таком виде? — я закрыла лицо ладонями, сгорая от стыда. — Что за жизнь такая!? Ну, правда! Я перед тобой вот так...

— Всё, тихо, — он мягко убрал мои волосы назад, чтобы они не прилипали к мокрому лицу. Его прикосновение было неожиданно нежным.

Я, обессиленная, плюхнулась на низкий бордюр. Чан сел рядом, сохраняя дистанцию, но оставаясь близко.

— Ненавижу эту жизнь! — вырвалось у меня, и я снова зарыдала.

— Что такого случилось? — он не пытался меня перебить, просто слушал.

— Почему у всех нормальные родители, а у меня нет? Они даже не вспоминали о моём существовании, но как только я оказалась «выгодной», так сразу решили меня использовать! Не хочу! Не хочу! — я кричала в ночную тишину, выпуская наружу всю свою боль.

Иои плечи бессильно опустились, и я свесила голову, поняв что сделать нечего не смогу.Это было горькое признание собственного бессилия.

После нескольких минут молчания, в котором слышались лишь мои прерывистые всхлипы, я снова расплакалась.

— Что теперь произошло? — в его голосе послышалась лёгкая усталая улыбка. Он понимал, что имеет дело с морем алкогольных эмоций.

— Ты заботишься обо мне, — выдохнула я, и самой стало неловко от этой причины. Боже, что я несу...

Но это была правда. Обо мне так никто не заботился. Родители? И речи быть не могло. Шухуа? Она была младше, и скорее я опекала её, как ребёнка. А я... я просто отвыкла, чтобы кто-то спрашивал, как я, чтобы кто-то просто сидел рядом, когда мне плохо.

— Господи... — устало выдохнул он, на мгновение закрыв лицо ладонями. — Я просто не мог так тебя оставить, пьяную и одну, в такое время. Поэтому не нужно это как-то по-особенному воспринимать... Воды будешь? В себя придёшь.

Я молча кивнула. Он принёс из машины бутылку воды, и я сделала несколько мелких глотков. Холодная жидкость немного прочистила сознание.

Затем он ушёл и вернулся с пачкой влажных салфеток. Он присел передо мной на корточки, вытащил одну салфетку и приблизил её к моему лицу.

Я инстинктивно дёрнулась назад, смотря на него с недоверием.

Он снова устало выдохнул и покачал головой. Он явно выдохся, и мои истерики его изматывали.—У тебя тушь растеклась по всему лицу, и я хочу её вытереть. Понимаешь? Если хочешь — сама. Но зеркала у меня нет, а в телефоне ничего не разглядишь в такой темноте.

Я опустила взгляд. Он был прав.

Чан показал мне салфетку, давая понять, что его намерения чисты. Я сдалась и кивнула, давая разрешение.

Он принялся за работу с неожиданной аккуратностью. Его движения были медленными и точными. Он аккуратно вытирал размазавшуюся туш вокруг глаз, затем по скулам, стараясь не растереть грязь ещё сильнее и не причинить мне дискомфорта. Я сидела с закрытыми глазами, и мне было невероятно стыдно. Стыдно за свою слабость, за этот жалкий вид, за то, что он, практически незнакомый мужчина, видит меня в такой момент.

Иногда наши взгляды встречались — я приоткрывала глаза и видела его сосредоточенное лицо, освещённое лунным светом, — и я тут же опускала ресницы, приковывая взгляд к асфальту под ногами.

— Всё, — наконец объявил он и поднялся.

Убрав использованные салфетки, он снова подал мне руку, чтобы помочь подняться. Я накрыла его ладонь своей, и только сейчас заметила, какие у него руки — большие, с длинными пальцами, мощные, с проступающими венами. Руки, которые могли быть как нежными, так и сильными. Я быстро отвела взгляд, не желая углубляться в эти мысли.

Я снова уселась на заднее сиденье, не желая привлекать к себе лишнего внимания. Я назвала адрес улицы, где жила Шухуа, а не свой. Ехать до моего дома было далеко, и я боялась, что меня снова укачает.

— К какому подъезду подъехать? — спросил Чан, когда мы уже были на месте.

— Останови тут, — я указала на парк рядом с домом Шухуа. Я не хотела называть даже номер подъезда. Он был мне не настолько близок, чтобы знать, где я ночую.

Он посмотрел на меня в зеркало заднего вида, и его карие глаза в полумраке казались почти чёрными. Он всё понял.—Хорошо, — просто сказал он и остановил машину.

— Спасибо... за помощь, — я кивнула, стараясь вложить в слова всю возможную благодарность, и вышла из машины.

Я стояла на тротуаре и ждала, пока его машина скроется из виду. На всякий случай. Чтобы убедиться, что он не последует за мной. Хотя ещё в том безлюдном месте где мы сделали небольшую остановку была опасной и тогда он мог сделать со мной все что угодно. Но все же...

Он понял мой немой вопрос. Машина тронулась и растворилась в ночи.

И я, тяжело переставляя ноги со своими высокии каблуками, побрела к подъезду своей подруги. Я не боялась идти одна — район был тихим и безопасным. Я поднялась, постучала в дверь, и мне открыла заспанная Шухуа.

А что было дальше... я забыла. Алкоголь, слёзы и усталость окончательно выключили моё сознание, даря несколько часов забвения.