3 глава

— Ты этого хотела? Вот, я открылась тебе... — глаза были залиты злостью, страстью и немного слезами.

Pov Даша

   От действий Кищук, моё сердце пропускает несколько ударов. Господи, какого чёрта она вытворяет? И почему я поддалась ей? Я жене хотела этого, верно?

— Надеюсь, ты больше не будешь задавать глупых вопросов, — её голос сухой и мрачный, будто я сделала что-то ужасное, — скоро выход, готовься.

   Катя скрывается за красной занавесью. Почему она злится на меня? Что я не так делаю? Слёзы подступают к глазам, но я сдерживаюсь, чтобы не попортить макияж.

— Всем привет! — наши звонкие и задорные голоса сливаются воедино, фанаты кричат, что есть мочи.

   Мне страшно, чувствую, что ещё немного и опозорюсь прямо передо всеми. Но, вместе с этим, я чувствую пустоту внутри себя из-за отношения Кищук ко мне, её действие ранее отвратительно. Надо собраться с мыслями.

Начинается мелодия «Не время». Я пою вступление.

Послушай меня, ещё не время

Чуть позже я дам тебе, дам тебе, дам тебе знак...

   Я чувствую, будто теряю голос от волнения. Микрофон в моих руках трясётся, замечают ли это зрители? Вдруг на мою талию ложится рука и меня легонько кто-то обнимает. Это Таня. Своим взглядом она успокаивает меня, от чего я понимаю, что здесь не одна и то, что эти хотя бы она не даст мне запятнать саму же себя.

...дам тебе, дам тебе знак.

Три часа спустя

— Молодец, для первого выступления неплохо. — Таня улыбается мне всё той же улыбкой, которая была у неё на сцене. Если говорить про Моргунову, то можно сказать, что она везде одинакова: на сцене и в жизни, но громкая, вот это точно.

— Всё равно можно было бы и лучше! — чуть кричит Катя где-то из-за угла гримёрки, — Не буду сегодня ничего говорить, завтра увидимся на репетиции. — она уходит, захватив с собой её рюкзак.

   И вновь пропадает, и вновь оставляет во мне непонятные чувства. Она относится ко мне как к предателю или врагу, а я вижу в ней что-то другое. Вот она, человеческая сущность, тебя ненавидят, а ты влюбляешься в обидчика. Круто.

Pov Катя

   После поцелуя я думала, что Авдеева заплачет, даст мне пощёчину или просто будет держаться от меня подальше, а ведь я забыла о том, что во время того момента она сдалась передо мной.

   В самом начале концерта, когда Таня обняла её, во мне вспыхнули уже знакомые чувства. Может это из-за того, что я всё чаще думаю о Даше? Или же из-за того чёртого поцелуя? В любом случае, я не должна её любить.

***

— Катюша, как прошёл концерт? Было скучно без меня? — Серябкина как всегда была у меня дома, это уже почти как традиция, было ею, ведь после нашей ссоры мы не виделись.

— Нормально, только новенькая глаза мозолит.

— Будь к ней добрее, тебе с ней ещё долго работать придётся. — Оля с хитрой улыбкой смотрит на меня, хочет вывести на эмоции, сучка.

— А может и не придётся, — я подползаю на четвереньках к ней и смотрю в её хитрые, наглые глаза, — может я уйду от них!

— Не сможешь, я не позволю. — я нежно целую её в губы, в эти сладкие, мягкие губы. —Или позволю?

   Оля не теряя момента ложится на спину и тянет меня к себе. Я, с детским наигранным недовольством, чуть ли не падаю к ней. Она хочет меня, я просто это знаю.

   Одно лёгкое движение и с Серябкиной слетает платье и нижнее бельё, я же остаюсь в минимальном количестве одежды. Моя девочка изгибается только от того, что я легонько провожу пальчиком по её причинному месту и начинает стонать, когда я вхожу в неё, постепенно наращивая темп. Минут пять её наслаждения и моя маленькая кончает.

— Мы всегда будем вместе? Правда? — боже, как я люблю её лицо после оргазма, которое видела только я одна, или почти одна.

— Правда.