5 глава

Пять лет спустя

После знакомства с Давидом Демидовым  я словно парила над землей. Не знаю, была ли это влюбленность или простоогромная благодарность, но одно егоимя приводило меня в трепет, и яусердно выискивала крупицы любой информации о нем: в машине всегда включала радио в надежде услышать что-нибудь о Демидовых; проходя мимогазетных раскладок, внимательночитала заголовки; регулярно сбегалаиз дома в город и засиживалась винтернет-кафе, разыскивая свежиеновости.

АидДемидов, отец Давида и главаклана Демидовых, скончался отрака в своей постели в окруженииродных. Об этом трубили все газеты.Для моего отца это известие стало ипраздником, и головной болью. Онрадовался, потому что был уверен, что Демидова наказал смертью сам Бог и не просто так, а услышав его, отцовские, молитвы. А нервничал, потому что совершенно не знал, чего ждать от «этой демонической бабы», как он называл жену Аида Демидова, Диану. Она была деятельной, властной и ни черта не боялась. Смирновых в том числе.

Ее предвыборная программа, обещавшая Питеру легализациюпрактически всего, что толькотребует легализации, пользоваласьогромным успехом - все только об этом и говорили. Отец считал, что Диана приближает апокалипсис, но ни его дурное настроение, ни вспышки раздражения, ни попытки разжечь во мне ненависть к Демидовам - ничто не могло подрезать мои крылья и заставить ненавидеть их. Давид спасменя. Я спасла его. И это протянулонезримую, но прочную нить междунами.

Рассказы отца о том, что Демидовыедят детей и прислуживают Сатанес каждым днем казались мне всеменее реалистичными. Они скореебыли похожи на страшилки, которые рассказывают друг другу в ночь Хэллоуина, но уже на следующее утро вспоминают со смехом.

Да, в Демидовых, в их внешностиугадывалось что-то демоническое:высокий рост, загорелая кожа,слишком много татуировок,ярко-синие, словно горевшиегазовым пламенем глаза, опасныйприщур, надменные губы иулыбки, не сулившие ничегохорошего. Да, у них были деньги,связи, гипнотическое обаяние испособность выходить сухими изводы. Да, они могли стать реальнойугрозой для тех, кто становился импоперек горла. Да, Денис и Оля,вероятно, заслуживали колонии длянесовершеннолетних.

Но они не были сатанистами илиприслужниками дьявола. Они былилюдьми. Иначе бы Давию не смогвлюбиться в ту, что знает наизустьмолитвы и носит крестик. Иначе онпревратился бы в горсть пепла, кактолько переступил порог нашегодома: над ним у нас висело распятиев пол моего роста. Иначе бы он невоскликнул «Иисусе» в тот момент,когда увидел меня на своей кухне,прикованную к батарее.

Иначе бы Елена Малышенко, первая жена Аида Демидова, не погибла бы в огне со своими детьми, ибо демонам не страшно пламя.

Давиб упомянул о ней, когда вез меня домой в ночь похищения, и еще о том, что это моя семья виновата в ее смерти. Я начала искать информацию о ней и выяснила, что Елена Демидова,Малышенко в девичестве, действительно погибла вместе со своими детьми в большом пожаре больше двадцати лет назад. Вполне вероятно, что Смирновыприложили к этому руку, потому что вто время война между кланами была на пике.

Потом на одном из деловых банкетов Аид повстречал Диану, дочку сербского медиамагната и, по слухам, мафиози. Она родила ему сыновей Диму, Давида и близнецовДенис и Оля. Все они родилисьв Питере, и никто никогда незаподозрил бы в их облике смешанной крови, но на одном видео, которое кто-то из друзей Давида загрузил в «Инстаграм», он бегло говорил на французском с кем-то, кто не попал в кадр.Его голос звучал совершенно иначе -ниже и опасней. И он словно весь сам перевоплотился в другого человека, с которым лучше не встречаться на темной улице. Ох уж эти славянские языки с их рычащими «р» и гортаннымвыговором - они необъяснимымобразом тут же превращалиджентльмена в революционера ибунтаря. Я даже могла вообразитьДавида на броневике, в шапке-ушанке и красным знаменем в руках, участвующего в боях Февральской революции.

После смерти отца Давид возобновил отношения с семьей. На одном из новостных порталов я нашла фотографии, где он с братьями пьет коньяк на какой-то приватной вечеринке. Там же была Алиса - в черном бархатном платье, вся в бриллиантах, с сияющими глазами. Настоящая принцесса, которая однажды станет полноправной хозяйкой дома Демидовых.

Демидовы жили к югу от Питера, встаринном поселении Эннискерри, что в графстве, среди живописныхирландских лесов и долин. В огромном доме, который когда-то был замком, но затем его модернизировали и усовершенствовали. Я разглядывалаего на «Гугл-картах» и узнавала теместа, где волей судьбы однажды уже побывала. Узнала подъездную дорожку, сад и шарообразные деревья, что окружали его по периметру.

В мечтах я воображала, что однаждыприеду туда снова. Но не как пленница, а как гостья.

В моей голове зрели грандиозныепланы по примирению нашихсемейств, и отступать просто так я не собиралась.

* * *

Незадолго до моего двадцатилетияна продажу было выставленоисторическое здание в богатомпригороде Питера, и глаз на негоположили и Демидовы, и  Смирновы.Первые, думаю, устроили бы там вип-клуб, место для закрытых тусовок или музей рок-музыки, потомучто в здании раньше жил какой-тобогемный музыкант. А мой отецпланировал открыть там школуиконописи или другого богоугодногоискусства. Он был просто одержимидеей купить этот дом, потому чтокогда-то давно - еще до богемногорок-музыканта - там жил то лиепископ, то ли кардинал. На потолках.до сих пор сохранилась лепнина, а на стенах - остатки фресок.

Продавец объявил дату аукциона, и в назначенный день на торги явилась куча народу. Я напросилась пойти с отцом, потому что надеялась увидеть там Давида. Надела лучшее платьеи долго колдовала над прической.Но тот так и не явился. Сражаться зажеланную недвижимость туда пришла сама Диана Демидова - пчелиная королева дома Демидовых. Вся вчерном, темные волосы убраны вверх в затейливую прическу, дымчатые.солнечные очки, которые она не спешила снимать, и драгоценности, стоившие, наверно, столько же, сколько и дом, который она собиралась купить.

Расположившись со своими советчиками и телохранителямина другом конце зала, она былаполностью поглощена торгамии сидела на стуле совершеннонеподвижно. Только один разобернулась и посмотрела туда, гдесидели Смирновы и, соответственно, я. Только тогда Диана наконец снялаочки, и я увидела ее лицо. Вот от кого Давид и его братья унаследовали свою надменную красоту. Ее губы выгнулисьв едва заметной ухмылке, когда онаувидела моего отца. Словно говоря ему: «Тебе нужно продать душу дьяволу, если хочешь тягаться со мной, Смирнов».

Пока все были заняты торгами,меня внезапно осенила идея,настолько безумная, что я задержала дыхание. Такие безумные идеи еще не приходили в голову ни одному из Смирновых. Я вынула из сумочки записную книжку, выдернула из нее двойной лист и написала записку. Илилучше сказать «письмо», потому чтотакие женщины, как Диана Демидова, наверняка читают только письма - записки ей просто никто не смеет.отправлять.

Да, я написала письмо Диане Демидовой , от волнения глубокопродавливая ручкой бумагу. Какположено, представилась, пожелала удачных торгов, попросила ее передать привет Давиду и Алисе и - я еще раз оглянулась на отца - пригласила Демидовых на свой день рождения. Я пообещала стать гарантом их неприкосновенности. Заверила, что праздник будет хоть куда. И в самом конце написала, что даже древняя вражда может закончиться, если найдется хоть один человек, готовыйпротянуть руку. Потом я быстренькоперекрестилась, каменея от страха,сложила лист бумаги вчетверо ишепотом попросила официанта,разносившего шампанское, передать записку «во-о-он той женщине. Да, Диане Демидовой, вы не ослышались».

Диана получила мою записку вместе с бокалом шампанского, развернула ее и прочла. Затем обернулась и уставилась на меня так, словно.меня никогда не существовало, но я вдруг появилась из ниоткуда, как на магическом шоу. Что-то вроде говорящего кролика из шляпы фокусника. Я робко улыбнулась ей, надеясь, что моя улыбка не.выглядит так, будто меня шарахнуло электричеством.

Потом она отвернулась, допилашампанское и поставила бокална поднос официанта. Туда же отправилось мое письмо. Я указалав нем свой номер телефона, так что,по-видимому, названивать мне она не собиралась.

Отец в ту ночь проиграл аукцион.Дом ушел Диане вместе со всем,что в нем было: фресками, лепниной, мебелью и призраком епископа. Она послала моему отцу еще одну надменную улыбку и вышла из зала, неся на голове невидимую корону.

Я ждала, что отец начнет орать вмашине и размахивать в воздухекулаком. Что он поочередно помянет всех Демидовых недобрым словом, а когда доберется до Дианы - лучше затыкать уши. Но он молчал всю дорогу. В дом ввалился, шатаясь словно пьяный. Роза все поняла, как только.увидела его. Предложила ему коньяка и сигару. Он прошел мимо нее в свой кабинет, вынимая на ходу телефон и.сминая ковер шаркающими шагами.

Предчувствуя неладное, я отправилась следом и припала ухом к двери его кабинета. Он открыл бутылку, налил себе стакан и кому-то позвонил. Я слышала обрывки разговора: «Узнай,где… Чем раньше, тем лучше… Здесьне ты должна задавать вопросы… Япросто хочу знать, где эта потаскухашатается… (я выкатила глаза от изумления: отец никогда неиспользовал подобных слов). Поэтому ты выяснишь… Нет, я не поменяю мнение утром, Малышенко! Поэтомупросто выясни, где ее будет носить вближайшее время!»

Паника и ужас шевельнулись внутри. Отец говорил с кем-то из своих людей и явно замышлял что-то недоброе. Что-то плохое должно было случитьсяв скором времени с Дианой Демидовой. Я чувствовала это нутром, а нутро меня редко подводило. Я вошла в комнату,как только отец закончил разговор.Обняла его и, прижавшись к его плечу лицом, сказала:

- Пожалуйста, не делай ничего, чтоможет…

- Все, что я делаю, угодно Богу! -перебил он, дыша на меня алкоголем излобой. - Ступай в кровать.

Я была готова умолять, но егоглаза заставили меня умолкнуть -красные, навыкате и будто бы слегка расфокусированнные. Знак, что нужно убираться в комнату и не дергать - как там говорят? - дьявола за усы. Забавно, что слово «дьявол» было весьма применимо к моему, такому набожному и такому праведному, отцу.

* * *

Я пыталась предупредить их. Искала в сети номера телефонов Демидовых (безуспешно), писала им в соцсети(все мои сообщения так и не былипрочтены), и даже забралась вкабинет к отцу, чтобы разыскатькакое-нибудь досье на Ричардсов, где был бы указан их адрес или телефон. Роза застукала меня, когда я рылась в ящиках отцовского стола.Я, бегая по комнате и заламываяруки, призналась, что отец затеваетнедоброе. Она выслушала меня исказала:

- Бог не позволит плохому случиться.

Почему-то для меня это прозвучало как дурная шутка. Я даже хотела вспылить в ответ: «Что за бред?! Да посмотри вокруг! Бог только этим и занимается:.позволяет, позволяет и позволяет!».Но Роза крепко обняла меня и повторила:

- Бог не позволит плохому случиться. И если твоя вера сильна, то ты сама знаешь это.

В тот день я пошла к самой большойиконе в доме и молилась, пока коленибне одеревенели. Вложила в молитву всю себя, всю энергию, так что, когда поднялась, почувствовала себя обесточенной и пустой.

Утром следующего дня я узнала изновостей, что машина Дианы Демидовой взорвалась на парковке возле того самого дома, который она купила. Сама она осталась цела, потому что механизм сработал чуть раньше, чем.должен был. Утирая слезы, я побежала.к иконе, у которой молилась накануне,и расцеловала ее.

Отец все эти дни подолгу закрывался в кабинете, и я надеялась, что он выйдетоттуда нескоро. Мне было страшно. Я избегала встречаться с ним взглядом, если оказывалась с ним в одной комнате. И Роза  тоже смотрела на него не так, как раньше, а иначе: пристально и отчужденно.

* * *

Ответ Демидовых заставил себя ждать.

Двумя неделями позже я возвращалась из церкви вместе с, моим охранником. Машина, на которой меня обычно забирали, сломалась, так что мой охранник взял внедорожник отца.

Мы ехали по шоссе через лес ивнезапно увидели стоящий посредидороги обшарпанный грузовик,нагруженный колотыми дровами.Грузовик перекрыл дорогу так, что не объехать. Охранник выругался, вышел из машины и отправился искать шофера.Он отошел совсем недалеко, метров на двадцать, как я вдруг услышала металлический щелчок, повернула голову и увидела человека в маске, наставившего на меня дуло винтовки. Он стоял на обочине, в тени деревьев,Охранник не видел его и продолжал идти кгрузовику.

Я знала, что меня уже ничто неубережет. С такого расстояния непромахиваются. Даже если этоне киллер Демидовых, а обычныйголоворез, то и он не промахнется. Язнала: нужно упасть на пол, открыть противоположную дверь, спрятаться за машиной и звать охранника - у того присебе всегда пушка. Но меня простопарализовало от ужаса. Вот-вот должен был грохнуть выстрел, но звук я, скорей всего, уже бы не услышала.

Но ничего не произошло. Снайпервнезапно исчез и я, на грани обморока, медленно сползла на пол. Охранник вернулся через две минуты, обматерилводилу грузовика, на которого, со слов охраны, должно быть, понос напал, - и спросил, почему я лежу на полу.

Я плакала и дрожала, и он тут жепочуял неладное. Выхватил пушку,начал озираться по сторонам - тишина, никого. Потом прыгнул за руль и, пригнувшись, рванул в обратную сторону, на поиски объездной.

Должно быть, киллер Демидовых охотился за отцом, а потом увидел меня и передумал. То ли рука неподнялась прикончить юнуюдевчушку, то ли Демидовы запретили своим людям стрелять в меня.

Так или иначе, но я вернулась домойв целости и сохранности. Только спать потом не могла пару недель и начала.замечать, что у меня чаще обычного дергаются веки и дрожат руки. Иногда так сильно, что я даже не могла играть на фортепиано: пальцы попадали не нате клавиши.

Отец пришел ко мне тем вечером -мрачнее прежнего. Мы не говорили с ним почти две недели, но сейчас его кое-что очень сильно интересовало.

- Я все думаю о том, почему киллерне выстрелил в тебя, - сказал он. - Нет никакой логики в том, чтобы…

- Быть милосердным? - усмехнуласья, намекая ему на его собственноепокушение на Диану.

- Когда-нибудь ты поймешь меня, -произнес он.

- Нет, не пойму! Меня убьют раньше!А все потому, что ты не можешь найти способ не провоцировать Демидовых!

- Тебя не убьют, моя пташка, - ссарказмом ответил отец. - Демидовымпо вкусу то, что ты делаешь.

- И что же я делаю? - вскочила я. Я была почти такой же высокой, как и он, и смотрела ему прямо в глаза.

- Отращиваешь свое маленькое жало, которым однажды отравишь меня.

- Что?! - воскликнула я.

- Когда-то давно, еще до того, как яступил на путь служения Господу,одна гадалка сказала мне, будто бы яумру от руки женщины. - Он взял мою фотографию со стола, повертел ее в.руках и поставил на место. - Потом я узнал, что гадания - это игры дьявола и никто, кроме Бога, не может знать твою судьбу. Но знаешь, что, Маша? Ни дня не проходит, чтобы я не думалоб этом. О, эта женщина должна быть коварной, как аспид, чтобы добраться до меня… Что ты на это скажешь?

Я отступила, вглядываясь в его лицои разыскивая в его глазах признакизлости. Но он не был зол. Скорее, полон горечи и разочарования. И тогда я просто шагнула к нему и робко обняла.

- Тебя убьет старуха по имени Подагра, - сказала я ему. - Или старуха по имени Пневмония. Придет за тобой, когда тебебудет сто лет, папа! Когда ты уже и сам будешь рад сбежать отсюда в рай!

Он пожал плечами и сказал:

- Шофер уже ищет другую работу.

- Что? Нет! - выдохнула я.Охранник мне нравился, он был отличным парнем. Я успелапривыкнуть к нему, пока он работалмоим телохранителем.

- Вести себя так, будто ты только вчера родилась, - нормально для тебя, но не для твоего телохранителя . Он с такимже успехом мог привести тебя в тир и поставить там вместо мишени.

- Да ладно, он не виноват!

- Не становись на защиту того, ктооблажался. Никогда. Не стоит ходить по гнилым доскам.

* * *

Встречая подъезжающих гостей, я все надеялась, что из очередной машины выйдут Демидовы в сопровождении телохранителей. Что я протяну им руку - такая взрослая, такая демократичнаяи готовая стать гарантом ихнеприкосновенности. Семья, конечно, придет в бешенство, но вряд ли осмелится сказать или сделать что-то противозаконное в присутствии всехэтих гостей и фотографов, которыхя специально позвала целую толпу!Конечно, все будут поначалу на взводе, но потом я налью всем вина, усажу в саду за один стол и, возможно, один простой разговор решит то, что до сих пор не могли решить ножи и пистолеты?

Но Демидовы так и не появились.

Я почти смирилась с этимпоражением, как вдруг вслед запоследним прибывшим гостемподъехала машина доставки и из нее вышел курьер с огромной коробкой, перевязанной красным бантом.

- Мария Смирнова? - спросил он, переводя взгляд с меня на моих подруг, стоявших рядом.

- Это я! - воскликнула я.

- Я возьму, - оттеснил меня Сава ивзял вместо меня коробку. - Интересно, от кого!

- Не знаю, но я открою ее прямо сейчас!

- Не раньше, чем ее проверит сапер,- заявил Максим и приказал нашимлюдям нести коробку в сад, подальше от дома.

Мне так и не позволили открыть ее и унесли так далеко от дома, как только смогли. До всех гостей тем временем уже дошел слух, что я получила подарок, который мог быть опасен. Прекрасно, ничего не скажешь… Когда я танцевала с приятелем из универа,.мне позвонил отец и сказал, чтопроверка окончена и я могу узнать, что было в коробке.

Я оставила гостей и побежалапрямиком в сад, где уже находилась вся моя семья, за исключением малышки Агнес - ее уже отправили спать. Роза шагнула мне навстречу, крепко взяла за руку и повела обратно в дом.

- Ты не будешь на это смотреть, -взволнованно сказала она.

- Что там было? Надеюсь, не бомба?Никто не пострадал?

- Мария, поди сюда, - позвал отец,заметив меня.

- Иди в дом, - шепнула мне Роза.

- Дорогая, не уводи ее, -предостерегающе сказал отец. - Онадолжна на это посмотреть.

Он взял меня за руку и повел к поляне, на которой уже стояли Сава, Макс и.люди из нашей охраны. Место освещал тусклый свет садовых фонарей, и еслибы не музыка, доносившаяся из дома, то атмосфера была бы чудовищно мрачной.

Посреди поляны лежала разрезанная.на части коробка. Что-то округлоележало под упаковочной бумагой.

- Ничего она не должна,- запротестовала Роза.

Пока снова не начались споры иругань, я быстро подошла к холмику и сорвала с него бумагу. На траве лежала.голова овцы - еще теплая: в теплом.свете садовых фонарей было отчетливо видно, как над ней курился пар. В ее зубы была вложена роза. Ее срезалисовсем недавно, она еще не успела увянуть. На шипах и стебле запеклась кровь.

На гербе Смирновых  был изображенягненок с нимбом и красные розы.Поэтому этот подарок означал не что иное, как разрушение и смерть.

* * *

Пытаясь унять отчаяние и тоску,я выпила три стакана крепкойвыпивки и, не зная толком своейдозы, прилично опьянела. Чувствобыло такое, что я перемещаюсь впространстве без помощи ног. Все лица слились в одну пеструю пелену. Духота и взрывы смеха сводили с ума.

Я оставила гостей и снова пошла в сад, к тому самому месту, где раньше лежал мой «подарок». На поляне уже было чисто, убрали обрывки упаковочной.бумаги и, собственно, сам «подарок». Я села на скамью, поставила рядом стакан с коктейлем, а потом менястошнило. Прямо на дорожку. Помню, что кто-то из проходящих мимо гостей - боже, какой стыд - принялся приводитьменя в чувство. Мне протянули платок,.а потом повели к фонтану, где я могла бы умыть лицо.

- Я сама виновата, мне не нужно б-было приглашать Демидовых, - принялась.вслух размышлять я, громко икая и снимая с лица мокрые волосы. - Вот и получила. Но, п-понимаешь, я должнабыла попытаться, поэтому и написала Диане ту записку на аукционе. И все надеялась, что они придут. И мой отец ни-и-и-ничегошеньки не смог бысделать с ними на глазах у всех моих гостей!

Тот, кто помогал мне прийти всебя, внезапно рассмеялся, а потомпереспросил:

- Стоп. Вы пригласили Демидовых насвой день рождения, ничего не сказав отцу? Серьезно?!

Алкогольный туман стал немногорассеиваться, и я обнаружила себясидящей на корточках у фонтана. Намои плечи были заботливо накинутпиджак. Рядом сидела какая-то девушка.с сигаретой в зубах и надвинутой.на глаза шляпе. Лет двадцать.семь-двадцать восемь на вид, татуировки на лице, белоснежная рубашка со свободно расстегнутым воротом. В общем, гангстерский видок, даже слишком.- Кто вы? Я вас не приглашала.

- Зашла к вашему отцу на пару слов. По работе, - ответила она.

- Вы киллер? - ровно спросила я, словно речь шла о чем-то до ужаса обыденном.

- Нет, - фыркнула она.

- Телохранитель?

- Не думала, что выгляжу настолькохорошо, - сострила она. - Что, если япросто курьер…

Я еще раз окинула ее взглядом. Онакто угодно, но не сантехник и некурьер. Скорее все-таки киллер. Длятелохранителя слишком умное лицо и проницательный взгляд, а для курьера слишком хорошо одета. Дорогая, судя по крою и фактуре ткани, рубашка, часы Patek Philippe, запонки с камнями - стекляшки так не сверкают, рубашканавыпуск скрывала пояс брюк, а запоясом обычно носят оружие.

- Могу поспорить, что если сейчасзалезу к вам под рубашку, то обнаружу там пистолет, - сказала я.

- Не стоит, - рассмеялась она, признавая, что моя догадка верна.

- Приятно осознавать, что я неошиблась, … - вопросительнозамолчала я.

- Виолетта, - ответила она.

- Очень приятно. А мне представляться,наверно, не нужно?

- Не нужно, - подтвердила она. - Я в курсе, кто вы. Как вы себя чувствуете?

- Джин, и ром, и… кажется, то былатекила - наконец покинули мойорганизм, так что гораздо лучше.

Она дала мне руку. Прежде чем протянуть свою, на всякий случай я вытерла ее о подол платья. Ее ладонь оказалась теплой и крепкой. Меня качнуло, как только я поднялась. Она была выше, имне пришлось откинуть голову, чтобы разглядеть ее получше.

- Где вы умудрились раздобыть туталкоголь? - поинтересовалась она. - Я не заметила стола с горячительными напитками.

- Родители решили, что не будутподавать гостям ничего крепче сидра, потому что алкоголь - это лучший друг порока. Так что пришлось пробиратьсяна кухню и порыться в шкафах.

Виолетта рассмеялась . Смех былнизким и приятным. Ее глаза былизелёными  и излучали тепло.

- Смотрю, вы не сильно уважаетеправила.

- Вообще-то уважаю. Просто возникла чрезвычайная ситуация. Не кажды день получаешь подарки вроде…

- Вы уже рассказали мне.

- Правда? Я уже рассказала вам проголову овцы? Окровавленную голову,еще теплую? - пробормотала я, сновачувствуя тошноту.

- Странно, что вы ожидали отДемидовых чего-то иного. Учитывая,что две семьи воюют и периодическирежут друг другу глотки.

- Думаете, это Демидовы?

- А есть еще кто-то, кто мог бы подарить вам голову овцы?

- Да, - кивнула я. - Мой отец. Мнекажется, чтобы преподнести мнеурок, он сделал бы все что угодно. Он мог узнать, что я отправила записку Диане, и наказал меня.

Виолетта ничего не ответила. Будто бы задумалась  о чем-то.

- Думаете, я слишком наивная? -спросила я. - Потому что я в самомделе думала, что это хорошая идея -пригласить их. Мы очень разные, норазве не стоит попробовать, когда накону жизни?

- И что, Дениса Демидова, вы бы тоже рады были видеть? - прищурилась  она. - После всего, что он с вами когда-то сделал?

- Откуда вы знаете, что он сделал сомной?

Эта девушка была слишком хорошообо всем осведомлена. Возможно, она - одна из тех, кто особо приближен к отцу.

- Думаю, вам пора вернуться к гостям, - сменила тему Виолетта -  Задуть свечи на торте и все такое.

- Думаете, со свечками у меня больше шансов? - хмыкнула я. - Именинные свечи, падающие звезды, ресничка нащеке, колодцы желаний и прочая…магия дураков. Думаете, у меня естьшанс примирить всех, прибегнувтолько к ней?

- Магия дураков, - повторила она сулыбкой. - Нет, она точно не поможет.

- А что поможет?

- Ну, - вздохнула она. - Я знаю какминимум два средства.

- Какие? - возбужденно спросила я.

- Первое чуть получше, другое чутьпохуже. С какого начать?

- С первого.

- Кровь, - ответила она и, видя, чтоя не слишком вникаю, пустиласьв объяснения: - Есть типичныйстаринный способ королей миритьвраждующие кланы подданных:женить отпрысков. Вот вы бы,например, могли выйти замуж закого-нибудь из Демидовых, родитьребенка от него и - вуаля. Была война - нет войны. Не станут же бабушки с дедушками убивать собственного внучонка.

- Маловероятно, - ответила я. -Звучит маловероятно даже для такоймечтательной овечки, как я. А второй способ?

- Смерть, - пожала плечами Виолетта . - Смерть в итоге мирит всех.

Пару минут мы шли по парку в полном молчании. Потом Виолетта достала из кармана вибрирующий телефон и приложила его к уху.

- Малышенко, - назвалась она и отошла в сторону.

Значит, Виолетта Малышенко . Какие-то колесики пришли в движение в моей голове, и я тут же догадалась, кто она. Волна удушья подкатился к горлу. Это с ней мой отец разговаривал в ту ночь,когда хотел выяснить, где бы и какподловить Диану Демидову.

Она пару минут поговорила с кем-то о неких фотографиях и свидетельствах, после чего мы продолжили маршрут додома.

- Теперь я знаю, кто вы, - сказала я.

- Валяйте, - усмехнулась она.

- Вы тот самый детектив, которыйдобывает для моего отца информацию о Демидовах.

- Мое почтение, - шутливо поклонилась она и протянула мне руку.

Но я не дала ей руки.

- Вы - глаза и уши моего отца. Выпомогаете ему убивать. Ваши руки вкрови, Малышенко . Боюсь, мы несможем быть друзьями.

Она выпрямилась, но, казалось,ничуть не оскорбилась.На ее губахпродолжала играть легкая улыбка. Явернула ей пиджак.

- Я и не рассчитывала на вашу дружбу, Мария Смирнова. Просто шла к парковке и увидела, что вам не очень хорошо. Нотеперь, думаю, могу продолжить свой путь. - И она развернулась и двинулась прочь.

- Я еще не закончила! - крикнула я ей вслед. - Смирновы враждуют с Демидовыми  испокон веков, мой отец потерял кучуродных, он не может иначе, ненависть.передалась ему с молоком матери!

Малышенок  продолжала шагать прочь, так что мне пришлось припустить за ней,чтобы не орать на весь парк.

- Но вы, Виолетта Малышенко , вы делаете свое дело ради денег, ради наживы, и поэтому… поэтому…

- Поэтому что? - резко развернулась она . В ее голосе прозвучал акцент, которого я раньше не замечала, - кажется, французский. - Вы будете бежать за мной до самой парковки, чтобы сказать, как презираете меня?

Я от неожиданности умолкла.

- С днем рождения, Мария Смирнова, - сказала она, села в навороченный черный седан и уехала.

* * *

Не успел утихнуть звук моторамашины Малышенко, а я уже пожалела о.своей резкости. Глупо винить людей за то, что они выполняют грязнуюработу за деньги. В конце концов, не все рождаются под счастливой звездой - так, чтобы сразу были и распашонки, вышитые золотом, и накопительные банковские счета, лопающиеся от средств к совершеннолетию.Некоторым приходится впахивать по полной, а то и приторговывать честью и моралью. И не мне их судить. Даже если сильно хочется.

Я вернулась к гостям, исполниланесколько сонат на рояле, украшенном горой белых и красных роз, задула свечи на торте и, как малое дитя, в очередной раз обратилась к «магиидураков»: загадала желание увидетьДавида Демидова еще хотя бы раз.

Древние греки верили, что дым свечей в храмах может донести твои молитвы до богов. Что ж, наверно, древним грекам было бы интересно узнать, что спустя две с половиной тысячи лет люди по-прежнему в это верят…

Когда гости разошлись, у меня неосталось сил даже открыть остальные подарки. Я решила сделать это утром, когда моя голова перестанет кружитьсяи трещать. Но домашние настояли,чтобы я развернула хотя бы один.Роза выбрала маленькую краснуюкоробку, перевязанную чернымбантом, и я открыла ее.

Внутри лежал странный металлический стержень, похожийна брелок, и записка: «Возможно,куботан (брелок с ключами для самозащиты)  - не самый романтический подарок, но меня греет мысль, что в схватке со злом у тебя будет маленькоепреимущество. Храни тебя небо. Друг».

- Боже правый, это подарок от Давида, - пробормотала я.

Ко мне подошел Сава, взглянул наподарок и восторженно промурлыкал:

«Куботан? Мило». Он попробовалзаглянуть в записку, но я спрятала ее в карман.

Отец повертел куботан в пальцах ивернул мне.

- Подарок что надо. Только вот он неот Демидова . Почта ничего такого не доставляла, гостей с их сверткамиохрана сверяла со списком, апосторонние сюда не проникли бы. Ни одна вещь извне не попала бы сюда. Разве там нет подписи?

- Написано только, что это от друга.

- Могу я взглянуть на записку?

Я хотела отказать, но потомподумала, что в записке нет ничегокриминального и лучше бы отцусамому в этом убедиться. Он беглопрочел ее и вернул мне.

- Друг, - фыркнул он. - Не верь никому, но особенно тем, кто называет себя твоим другом.