Девятнадцатая глава. Восхождение.

Тропа, что вела вверх по склону, была выжжена солнцем и временем. Камни здесь были чёрными, как будто хранили в себе отблеск пламени, прошедшего когда-то через эту долину. Но мальчику не было тяжело идти — ноги сами находили ритм, дыхание становилось ровным, будто сам воздух подстраивался под его шаг.

Он ощущал, как откуда-то из глубин поднимается тепло. Не просто от движения, не от жары — это было иное. Оно жило в груди, раскручивалось спиралью вдоль позвоночника и сходилось в точке между лопатками. Там, где в снах он чувствовал крылья. Там, где отголоски пепельного огня начинали говорить с его телом.

Он сжал в кулаке гладкий камень, данный Хранителем. И в этот момент не было сомнений — он помнил. Почти всё. Не в словах, не в образах, но в ощущении. И каждое его движение вперёд казалось продолжением той древней истории, частью которой он был с самого рождения.

Перед ним всё чаще начинали мелькать знаки. Сначала — полоска высохшего пепла среди травы. Потом — гладкий камень с углублением, в точности повторяющим форму его метки. А дальше — отпечатки когтей на скале. Старые, почти стёртые, но ещё хранящие жар, который чувствовали лишь те, кто связан с драконом.

Склон стал круче. Воздух — прозрачнее, тише. Казалось, здесь не звучал даже ветер, и вся природа затаила дыхание, наблюдая за ним.Вершина была близко.

И вот, наконец, он остановился.

Перед ним — узкий выступ, уходящий к площадке, где когда-то, в давние века, дракон поднялся в первый раз, приняв клятву богов и оставив своё истинное имя на ветру. Здесь не было статуй, не было слов. Только круглая платформа из черного камня, и в её центре — след.

След лапы, огромной, покрытой чешуёй, врезанной в саму землю.

Мальчик медленно подошёл, и всё внутри него затихло. Сердце билось ровно, и в этой тишине он услышал то, что раньше было недоступно.

Звук дыхания.

Глубокого, как океан. Ровного, как пламя под кожей.

Он не видел дракона. Но знал — он здесь.

— Я пришёл, — сказал мальчик.

И эхо отозвалось ему. Не внешним откликом, а изнутри. Его голос был услышан.

Тень скользнула с вершины. Тёплая, будто сотканная из вечернего неба. Она двигалась медленно, но с несомненной мощью, и вот — перед ним встал он.

Чёрный дракон. Янтарные глаза. Широкие крылья, закрывающие половину горизонта.

И ни слова.

Мальчик сделал шаг вперёд. Снова.

И, не отрывая взгляда, коснулся края чешуи на его груди — там, где билось сердце.

Тепло. Тишина. Сила.

Он почувствовал, как всё в нём замерло, а потом — стало целым.

И только тогда, когда сердце его раскрылось как пламя, дракон заговорил.

— Ты пришёл не просить, а вспомнить.

Мальчик кивнул. Он не мог сказать, откуда знал это — но знал. Не просить... не подчинять. Он пришёл не за властью, а за собой. За тем, кем был, прежде чем всё было забыто.

Он посмотрел в янтарные глаза, и впервые ощутил в них не бездну, не чужую силу, а родство. Как будто в этих глазах отражалась искра того же пламени, что жил в нём.

— Я... хочу вспомнить то, что было забыто. То, что было потеряно. Хочу знать, кем был... и кем должен стать.

Тишина. Несколько долгих ударов сердца.

И дракон ответил.

— Я свяжу с тобой своё пламя. Оно не поведёт тебя — но будет рядом. Не даст тебе силы — пока ты не примешь её сам. Но даст тебе знание, когда ты будешь готов. Я пройду за тобой — куда бы ты ни ступил.

Мальчик почувствовал, как внутри него что-то сдвинулось. Не просто слова — клятва. Обет, древний, как этот камень, как след на скале, как сама память мира.

Он шагнул ближе.

— Тогда... иди со мной, — сказал он. — Я соберу всё. До конца. До последнего имени.

Дракон склонил голову. Их тени слились на камне, и в тот миг мальчик почувствовал: связь замкнулась. Не между повелителем и созданием. А между теми, кто равны.

Рука об крыло.