Глава 12 [2]

— Чем вы занимаетесь?

— Мы... Хотели сделать фотосессию. Хан Ынха же теперь самая обсуждаемая персона в университете! — лгут парни. Их голоса тут же изменились.

— В туалете? Пока я стоял за дверью мне не казалось, что вы занимались именно этим. Телефон, — Чон протягивает руку в ожидании.

— Не отдавай ему его, — приказывает тому беглец. И зря. Сонун резко хватает парня за шею и толкает к стене, отчего мы с ним соприкасаемся плечами. Лица наблюдающих приобретают выражение ужаса. Я была в таком шоке, что и забыла, что только что чуть не заревела.

— Ты больше волнуешься за чужую грудь или за свой зад, который теперь может вылететь из универа и оказаться за решеткой? — спокойно проговаривает Сонун и яростно вжимает парня за шею в стену.

— Расслабься, Сонун! Что с тобой?

— Тебя так заботит, с кем она спит? Интересно, каким образом она вышла из дома Чонука? Если она была с Чонуком в тот вечер, значит сейчас ты покушаешься на его территорию, ясно? И ты не имеешь права прикасаться к ней.

— Ты что, защищаешь эту девчонку потому, что сам целовался с ней за пару часов до её похода к Чонуку? Чего ты защищаешь давалку? Может она добровольно перед нами разделась? — шипит в ответ этот парень.

— Добровольно? Я тебе ещё раз повторяю, выбирай: видео или твоя репутация! — внезапно рычит Чон. — Знай своё место. Я свидетель, который видел и слышал всё собственным телефоном, — он делает акцент на последних двух словах. — И который может показать все материалы зам.директору, после чего вы вылетите ВСЕ, и никакие деньги вам не помогут. Телефон!!

Парень дрожащей рукой отдаёт Сонуну телефон, но тот от злости сильней сжимает руку на шее главного беглеца, отчего он начинает краснеть и запыхаться.

— Я сейчас смою его в унитазе, — шипит он, не имея возможности разблокировать его. — За идиота меня держите?!

Парень разблокировал телефон, и Сонун быстро разбирается, удалив все улики с телефона.

— И будьте добры не лезть в мою личную жизнь. Никогда. Пошли вон.

Парни быстро смываются с нашего поля зрения, и я чувствую, как Сонун просто прожигает меня взглядом и старается остыть. В это время я пытаюсь скрыть следы своего уязвимого характера.

— Разве ты не занимаешься боями без правил? — уже спокойно начинает парень и поднимает завалявшуюся рубашку с пола. Я молча кланяюсь, прикрывая грудь и благодаря его, когда он вручает её мне. — Я много раз видел тебя «на Ринге», Тэквон тоже много знает о тебе.

Возможно, моё молчание было совсем некстати и раздражало парня, но я не хотела, чтобы он услышал сейчас мой всегда уверенный голос. Наверное, я кажусь ему бестолковой, которая тратит свои силы впустую и не может защитить себя. Мне и без того было стыдно. Когда я впервые увидела его в университете, даже не поздоровалась с ними (хотя они наши сонбэ) и прошла мимо, через пару других встреч уже целовалась с ним, а сегодня стою перед ним в одном бюстгальтере и позорюсь своей бестолковостью. Ладно бы мы были незнакомцами, но, как оказалось, он просто делал вид, что не знает меня, хотя наблюдал, возможно, ещё с моего приезда в Корею.

— Почему ты не защищалась?

— Я боялась, что меня исключат после этого, — тихо отвечаю я, подняв взгляд, на что парень недовольно вздыхает.

— Я расскажу об этом Алексу, пусть он разбирается со всеми, — поджимаю губы и, снова опустив глаза, окончательно застегиваю рубашку. — Больше не попадай в такие передряги и не стой, как истукан, а защищайся. Твой брат способен тебя защитить. Но ты не сдавайся, я знаю, что ты очень целеустремленная.

— Большое спасибо, Сонун, — почти шепчу я, пока в голове мозг рассыпается на мелкие кусочки от красоты и мудрости этого парня. Как же он нравится мне...

Я вышла из туалета сразу через минуту после Чона. Пока я шла в аудиторию, то витала где-то в облаках, считала овечек и думала о прекрасном, позабыв о произошедшем недавно. Поняв, что наконец смогла поговорить с предметом своего восхищения спустя столько лет и что влюбилась ещё сильней, прохожу в аудиторию. Все удивляются моей неподдельному счастью и, казалось, ничего не могло больше испортить мне день. Пока на последней паре перед обедом я не залезла в свою сумку и не нашла там фотографии.

На них была я. Фото с клуба, фото моей «личной жизни» (отношений с парнями). Некоторые были хорошо отредактированы фотошопом и выглядили самыми пошлыми для моих глаз (например, когда залезаю под парту, пытаясь достать уроненную ручку, а рядом сидит подруга, но вместо неё приклеяли лицо Чонука).

Громко выдыхаю через нос в ожидании конца лекции и, когда наступает пора идти в столовую, резко поднимаюсь и иду на поиски Чон Чонука.

Я тебе покажу, козёл, где раки зимуют.

От лица Чонука

— Эй! — я оборачиваюсь на знакомый голос даже не подозревая о том, что это было адресовано мне, поэтому был здесь не единственным, кто обернулся. Это была Ынха. Вся запыхавшаяся, бедняжка. Думаю, я уже знаю, зачем она пришла сюда. Отдышавшись, она направляется ко мне, а я быстро расплачиваюсь за стакан сока и снова оборачиваюсь к ней. — Зачем ты так, а? — начинает девушка, толкнув меня в плечо, а я начинаю не понимать почему она так сильно злится.

— Ты чего? — ухмыляюсь я, но девушка только хмурится.

Меня тоже подкалывают одногруппники, что "выгнал" малышку за дверь после "бурной" ночки, хотя она сбежала из моего дома сама. Но ночь и вправду была "бурная".

— У тебя совесть вообще есть? Почему ты не можешь просто это остановить? — и швыряет в меня бумажки с изображениями. Теперь я вообще не понимал, о чём шла речь. Я слышал всё только на словах, но не в фотографиях, и слова эти были в целом безобидны. Похоже, только для меня. Успеваю поймать одну из них и вглядываюсь в фотографию. На одной из них была Ынха на высоких каблуках, сеточных чулках, в коротеньких шортах и белом топе, стоящая у шеста и целующаяся с парнем, который явно был очень похож на меня, но, к счастью, был не мной, а Ухёном. Плохо, когда прическа похожа.

— Слушай, тебе стоит успокоиться, на, — я подаю ей бокал с соком, но в следующий миг он летит в сторону, где в дребезги разбивается. Я облокачиваясь на одну ногу, расставляю руки по бокам и, прикрыв глаза, глубоко вдыхаю и выдыхаю.

— Хан Ынха, ты что здесь устроила?! — подошедший с нашего столика Алекс, видимо, не стерпел этого и пришёл оттуда сюда.

Хан ведь знает, что у неё нет лишних денег, да и кто будет потом за ней убираться. Всё–таки она должна понимать, что он забрал сестренку с Америки не для того, чтобы она тут показушничала, а пенсия её бабушки и лично заработанные на ринге деньги не должны уходить на подобное дерьмо типа университетских бокалов.

— Хён, можешь собрать это, я позже оплачу, — я долго думал над планом своих действий, но за такое короткое время смог решиться только на серьезный разговор.

Но без ссор, конечно же, тоже не обойтись. Раз уж она считает, что всему виной я, хотя во всей этой ситуации я такая же жертва, как и она, так почему я должен отчитываться? Поэтому я хватаю девушку за локоть и насильно вытаскиваю из столовой, оттуда веду в туалет, а точнее – женский. Сразу как мы отходим от входной двери, я резко отпускаю её руку, от скорости которой она отходит на пару маленьких шажков.

— Ты хотела мне что-то сказать, обвинить? Если так, то делай это не в людных местах. Также если ты будешь продолжать пытаться поставить меня на место, даже сама того не подозревая, то только усугубишь ситуацию в целом.

— Что? — она подходит ближе, резко толкает меня к стене и бьёт ладонью в стенку почти у уха, отчего я раздраженно прикрываю глаза, слегка отвернувшись в противоположную сторону от руки, но снова перевожу взгляд на Хан. — У тебя ещё хватает наглости рассказывать мне свои нравоучения? Если ты старше меня на четыре года, это не показатель того, что имеешь право учить меня чему-то! Думаешь, будешь увиливать от темы – оправдаешься?

— Какого ответа ты хочешь услышать? Я не понимаю, в чем ты меня обвиняешь.

— Эти фото – твоих рук дело. Ты единственный не играл в бутылочку в тот день и единственный, кто сидел в телефоне и был трезв. Только ты, Джиён и Алекс знали, что мне нравится Сонун. Ты решил отыграться на мне за то, что мне выпала возможность поцеловаться с твоим братом? Почему ты не сфотографировал свою Джой, которая ещё до меня целовалась и танцевала стриптиз перед твоим лучшим другом, а потом побежала к тебе, страдая без твоего внимания? Почему именно меня нужно было фотографировать и именно когда я была пьяной?! И я знаю почему, Чонук! Потому что ты просто мастер использовать нужный момент.

Хан уже действительно раздражала меня, не давая вставить и свои пять копеек. Я только хотел сказать, что «нет, я не делал этого», так она меня тут же перебивает, пытаясь доказать мою виновность. Я тут же хватаю её за руку и переворачиваю так, что у стены теперь зажата была она.

— Ты заткнёшься уже или нет? — шиплю ей в лицо я, чувствуя, что сейчас психану и просто без слов уйду. — Ты можешь понять, что то, во что ты одета, и твои отношения мне к черту не сдались. С кем ты там целуешься и перепихиваешься – тоже. Моё дело было обязательно притащить своего брата в клуб со своей подругой, я это сделал, так в чём же ты винишь меня? Раз на то пошло, я сделал что-то настолько плохое, что ты приписываешь мне все существующие и несуществующие грязные дела? Да, иногда я дразню тебя, но чаще всего не хочу видеть, потому что ты с самого твоего прихода «На Ринг» мозолишь мне глаза, поэтому ты и вправду думаешь, что я буду делать эти фотографии? Моё финансовое состояние не говорит о том, что у меня много времени на эти детские игры. А теперь слушай меня ещё внимательней, новичок-первокурсница, в следующий раз держи свой дерзкий язычок за зубами, не то потом так просто не отделаешься. Удачи.

Я выпускаю её, даже успев заметить то, насколько красными стали её запястья, но всё равно ухожу, пока не вспоминаю некоторые забытые вещи. Фотографии. Они мне не нужны. Надо же вернуть их так же, как и получил.

Пропустив воздух через легкие, я снова захожу в туалет, чтобы швырнуть картинки ей в лицо, но замечаю не то чтобы ужасную, скорее жалкую картину. Хан Ынха просто сидела калачиком на том же месте, спрятав лицо в колени.

— Эй ты, — подзываю её я, но та сидела, как будто не слышала. Не понимаю, что за обиды. Разве я сказал неправду? — Встала и выпрямилась, — и слегка толкаю её в плечо пальцами. — Ты боец или кто? А если бы кто-то посторонний зашёл?

— Вон.

— После тебя. Я сказал тебе подняться, — я хватаю Хан за запястье, поднимаю её за него и толкаю к раковине, ибо нечего тут нюни распускать, которые ситуации ничем не помогут. Никто её за это не пожалеет, я этому весомый пример. И то сжалился, раз пытаюсь чем-то помочь. — Умывайся.

— Не указывай мне, — всхлипывает она, но все равно принимается мыть лицо.

— Нечего было столько пить и раздеваться. Теперь уж не ной.

В это время я стою, облокотившись о стенку и наблюдаю за её макушкой, красными следами на светлой коже рук, их движениями, пока не замечаю в раковине капельки крови, смешивающиеся и уходящие вместе с водой.

— Эй, какого чёрта? — спрашиваю я, скорее, у себя.

Хан частенько вытирает нос водой, но кровь не останавливалась, и та, как от безысходности, начинает плакать с новой силой. Теперь-же я начинаю жалеть, что вообще зашёл сюда, а вроде бы зашёл просто отдать фотографии...

Я беру у другой раковины салфетки для рук и, развернув девушку к себе, вытираю салфетками мокрое лицо, шею и кровь, затем быстро делаю из салфеток что-то на подобии ушного тампона и аккуратно засовываю в нос.

— Прекращай реветь, — шиплю я и даю последние салфетки, чтобы она сама вытерла руки.

Поразительно. Как я мог докатиться до того, что ковыряюсь в чужом носе?

— Дыши через рот. Неужели тебя ещё учить правильно дышать надо?

Хан слушается и, приоткрыв рот и вытерев руки почти насухо, выкидывает мокрые салфетки в мусор. Однако мокрые глаза поднять так и не осмеливается. Ну что за ребёнок? Ей стыдно плакать передо мной? Хотя да, это не удивительно.

— Пошли, — я вкладываю её руку в свою, но когда собираюсь выводить, она останавливает меня. Снова непонимающе пялюсь на неё. — Послушай...

— Я выйду позже. Иди сам, я хочу привести себя в порядок, — я злобно вздыхаю, хватаю её рюкзак и, закинув его на плечо, резко подхватываю девушку на руки под сопровождением своего имени злым тоном. Осмотрев помещение, я выхожу из туалета уже точно и иду по направлению к выходу из университета. Думаю, если мы пропустим сегодняшние пары, ничего страшного не случится.

— Тебе не перед кем красоваться и нечего приводить в порядок. А если ты будешь сидеть в туалете и выплакиваться, тебе это ничем не поможет. Если тебя увидят посторонние, которые захотят посмеяться над тобой, ты не сможешь их ударить, а если ударишь, то, скорее всего, вылезешь на огромные счета. Тебе это надо? Я отвезу тебя домой и там плачь сколько тебе влезет.

Хотела бы предупредить, что прода может выйти позже (больше, чем через три дня), так как она даже не начата😅Актив🤗