Пролог

Портленд. Глубокая ночь. Промзона.

Туман медленно стелился по земле. Такой холодный и влажный, словно сама ночь вползала под кожу. Всё вокруг окутывал густой мрак, разбавленный тусклым светом уличных фонарей. Он настойчиво пробивался сквозь облупившиеся стены заброшенного склада. Воздух был густым, пахнул ржавчиной, пылью и лёгким намёком на гарь, вроде совсем недавно здесь что-то пошло не по плану.

Эшли прижалась к холодной бетонной колонне. Пальцы сжали рукоять пистолета так сильно, что побелели суставы. Дыхание рвалось на вздохи. Не от страха, а от внутреннего напряжения, которое скручивало сердце.

— Не нравится мне это место, — прошептала Портер, голос дрожал едва заметно. — Слишком пусто. Как будто нас уже ждут.

Билл стоял рядом, чуть поодаль, почти сливаясь с тенями. Его лицо было закрыто козырьком, притом в глазах плясали искры усталости и чего-то неразличимого. Голос, обычно такой уверенный, звучал мягче, даже хрипло:

— Ты всегда так говоришь. И каждый раз оказываешься права. Вот только это не мешает нам влезать в всякие переделки.

Эшли бросила на него свой быстрый взгляд, заметив мельчайшую тень сомнения. Вздохнула.

— Не передразнивай меня. Что-то здесь не так.

Коулман повернулся к ней, позволяя увидела всю тяжесть, которую носил всё это время внутри.

— Боишься? — вопросил Билл тихо, с какой-то едва уловимой нежностью.

— Да, — кивнула девушка. Реплика словно резанула тишину, будто ледяной скальпель. Холод проник до самого нутра.

— Я тоже.

Время точно замерло между ними, такое тяжёлое и гнетущее. Каждый звук – жужжание проводов, слабый шелест ветра – казался оглушающим. Коулман выдохнул, вроде выпустил долгожданный груз с плеч.

— План всё тот же. Я захожу с запада, ты – с севера. Тридцать секунд и входим. Не геройствуем, просто проверка.

— Обойдёмся без твоего сольного концерта, — прошептала Портер с раздражением и едва скрываемой тревогой. — Я тебя прикрываю. Значит, ты не лезешь под пули, как в прошлый раз. Понял?

Детектив усмехнулся. Лёгкая улыбка, будто прощальный привет.

— Ты же знаешь меня. Я аккуратный как хирург.

— Обещай.

Билл приподнял руку, точно присягая.

— Обещаю, Эш. Не сделаю ничего глупого.

И она поверила. Не зная, что эта вера станет для неё ловушкой. Цена которой будет слишком высокой.

Напарники разошлись по своим позициям. Шаги Эшли отдавались гулким эхом в пустоте промзоны. Звенящая тишина обволакивала её, точно тяжёлая вуаль. Воздух был пропитан ржавым смрадом, сыростью и тайной, так и не пожелавшей быть раскрытой. Каждое движение казалось осязаемым, каждое дыхание, как борьба за жизнь. Портер считала секунды, не отрывая взгляда от черноты впереди. Тридцать. Тридцать один. Рация молчала. Она прислонилась к стене. Её губы зашевелились почти беззвучно.

— Коулман?

Никто не отозвался. Только пронзительный скрип старых досок и далёкий гул города, который казался таким далеким и чужим. Пульс бился всё быстрее, сердце сжималось от безысходности.

— Билл?

Луч фонарика выхватил из мрака холодный блеск. Эшли опустилась на колено, подбирая найденный предмет. Полицейский значок? Её руки дрожали. Мысли метались. Надежда и беда шли рядом и различить их было невозможно. Подняв взгляд, девушка посмотрела вглубь склада. Туда, где темнота поглощала тени, а тишина давила, точно живая. Ответа всё не было.