Глава 18. Две маски, одна боль

Два дня пролетели в нервном ожидании. Оливия старалась вести себя как обычно, но ее мысли постоянно возвращались к тому вечеру в кабинете Мистера «И». К его запаху, его прикосновению, его странной реакции на имя «Тристан». Она ловила себя на том, что постоянно касается браслета на запястье, как будто это талисман, связывающий ее с тем загадочным миром, в который она вот-вот должна была погрузиться.

Наконец настал вечер бала. Она надела то самое бархатное платье цвета черной ночи. Наряд был идеален, подчеркивая каждую линию ее тела, даря ей ощущение силы и уверенности, которой она так отчаянно. Маска скрывала верхнюю часть лица, оставляя видимыми лишь губы и подбородок, что делало ее образ еще более загадочным.

Ровно в десять, как и было обещано, у особняка остановился тот же темная машина . Дорога до особняка «Лафит» пролетела в напряженном молчании. Оливия смотрела в окно, пытаясь успокоить бешено колотящееся сердце.

Особняк «Лафит» поражал своим величием. Огромные резные двери, устланная красной ковровой дорожкой парадная лестница, сотни мерцающих огней. Воздух был наполнен звуками классической музыки, смехом и ароматом дорогих духов и цветов.

Едва она переступила порог, как к ней немедленно подошел тот самый мужчина с холодными глазами. — Мисс Вандервуд. Пожалуйста, за мной. Он ждет вас в зимнем саду.

Он повел ее через толпу гостей, блистающих в своих маскарадных костюмах и масках. На нее смотрели с любопытством и восхищением, шептались за ее спиной, но она старалась не обращать внимания, глядя прямо перед собой.

Зимний сад был оазисом тишины и покоя среди шумного бала. Стеклянные стены и потолок открывали вид на ночное небо, усыпанное звездами. В центре сада, среди экзотических растений и фонтана, стоял он.

Мистер «И».

На нем был черный фрак, идеально сидящий на его широких плечах. Его маска, как всегда, скрывала лицо, но на этот раз она была не простой — из черного бархата с тончайшими серебряными нитями, образующими замысловатый узор. Он смотрел на нее, и даже сквозь маску она почувствовала тяжесть его взгляда.

Он медленно подошел к ней, его шаги были бесшумны по мраморному полу. — Вы прекрасны, — произнес он, и его голос, даже искаженный дисфейдером, звучал тихо, почти интимно.

— Спасибо, — ответила она, стараясь говорить спокойно. — Вы хотели меня видеть перед началом бала?

— Я хотел убедиться, что вы помните наши договоренности, — сказал он. — Наблюдать, но не действовать. Лила Уэйн уже здесь. Со своим отцом.

Оливия почувствовала, как по спине пробежали мурашки. — Где они?

— Пока не важно, — он покачал головой. — Сначала я представлю вас обществу. Как мою спутницу.

Он предложил ей руку. После секундного колебания она приняла ее. Его перчатая рука была твердой и уверенной. Оливия вошла в зал, ее черное бархатное платье сливалось с тенями. На ее запястье холодным обручем лежал браслет — подарок и предостережение Мистера «И». Его маска на этот раз была иной — из черного бархата с серебряной нитью, повторяющей замысловатые узоры. Она закрывала лоб, переносицу и скулы, оставляя видимыми лишь жесткую линию подбородка и губы — плотно сжатые и казавшиеся удивительно знакомыми.

Она сразу заметила Генри. Он стоял в центре зала, окруженный свитой. Рядом с ним — два высоких молодых человека-близнеца с холодными голубыми глазами и одинаковыми насмешливыми улыбками. Адам и Аарон. Старшие сыновья. И чуть поодаль — Лила, его дочь, в невинном белом платье.

Генри поймал ее взгляд и улыбнулся — медленной, хищной улыбкой. Затем его внимание переключилось на человека рядом с ней.

Мистер «И» стоял неподвижно. Его маска скрывала все, кроме тех самых губ. Он наблюдал за Генри с холодной презрительностью.

Генри подошел к ним, его сыновья-тени последовали за ним. — Мистер «И», — произнес он со сладковатой ядовитостью. — Как любезно с вашей стороны почтить мой вечер своим присутствием. И мисс Вандервуд. Какая неожиданная пара.

Оливия чувствовала, как рука Мистера «И» незаметно сжимает ее локоть.

— Говорят, вы человек многих талантов, — продолжал Генри.

— Но вот вопрос: умеет ли грозный Принц Ночи танцевать? Или его стихия — лишь тени и тишина?

Он бросал вызов. Публично. Унижал. Оливия увидела, как губы под маской сжались.

И прежде чем он смог ответить, она сделала шаг вперед. — Мистер Уэйн, — ее голос прозвучал уверенно. — Если вы так хотите зрелища... — она повернулась к Мистеру «И». — Покажем им?

Она видела, как его глаза за маской расширились от удивления. Он медленно склонил голову. — Как пожелает моя спутница.

Он взял ее руку, и его пальцы сцепились с ее пальцами. Он повел ее на центр танцпола. Музыка смолкла, а затем зазвучала — страстное, пульсирующее танго.

И они начали двигаться.

Это не был танец. Это была битва. Диалог. Он вел ее жестко, властно, а она отвечала ему с такой же силой. Они кружились, замирали, снова рвались вперед. Его рука на ее талии была железной, ее взгляд — прикованным к его маске.

Они забыли о зале, о Генри, о прошлом. Была только музыка и жгучее притяжение.

Когда музыка смолкла, они замерли в финальной позе. В зале повисла тишина, а затем взорвалась аплодисментами.

Они выпрямились, все еще не отпуская друг друга. Он тяжело дышал. Она смотрела на него, и мир сузился до щелей в его маске.

И в этот момент раздался голос Лилы: — А теперь по традиции все пары должны закрепить танец поцелуем!

Ледяная волна прокатилась по залу. Генри улыбался, наслаждаясь смущением гостей.

Оливия почувствовала, как рука Мистера «И» сжала ее. Она посмотрела на него. — Ты не говорил, что здесь такие правила, — прошептала она.

Он не ответил. Он просто смотрел на нее. Сквозь маску, сквозь притворство. И в его взгляде она увидела ту же панику, что бушевала в ней.

Все ждали. Генри поднял бокал.

И тогда Мистер «И» наклонился.

Его движение было медленным. Его маска коснулась ее щеки, а затем его губы — ее губ.

Это было мимолетное, жгучее прикосновение. Но в этот миг время остановилось. Она почувствовала тепло его дыхания, знакомый вкус... и что-то еще. Что-то, что заставило ее сердце забиться с бешеной силой.

Он отпрянул, как от ожога. Его рука отпустила ее.

Она прикоснулась пальцами к своим губам, все еще чувствуя его прикосновение. И в ее голове пронеслись обрывки воспоминаний... Дождь. Камин. Его признание.

Она смотрела на него, и мир перевернулся.

Генри засмеялся. — Браво! Какая страсть! — Он аплодировал. — Мистер «И», вы превзошли все ожидания!

Но никто не смотрел на Генри. Все смотрели на них.

Мистер «И» резко развернулся и зашагал прочь, растворяясь в толпе. Прежде чем скрыться из виду, он обернулся и бросил Оливии одну-единственную фразу, которую та услышала сквозь гул толпы:

"Он не Генри Уэйн. Он — призрак. И он убьет тебя, если узнает, кто ты."

Он исчез, оставив ее одну посреди зала — с горящими губами, дрожащими руками и правдой, которая грозила разорвать ее на части.

Оливия стояла, оглушенная его словами. "Он не Генри Уэйн. Он — призрак. И он убьет тебя, если узнает, кто ты."

Эти слова эхом отдавались в ее сознании, смешиваясь с воспоминанием о поцелуе. Мир вокруг замер в замедленной съемке — смех гостей, музыка, блики света на хрустальных бокалах — все это казалось теперь фальшивым театром, декорациями к опасной игре, правил которой она не знала.

Она машинально провела пальцами по губам, все еще чувствуя жгучее прикосновение его губ. Это было мимолетно, но... знакомо. Слишком знакомо. Это был не просто поцелуй незнакомца. Это было что-то большее. Что-то, что отозвалось глубоко внутри нее болезненным, запретным узнаванием.

Ее взгляд метнулся к тому месту, где исчез Мистер «И». Затем — к Генри Уэйну. Тот все еще улыбался, но его глаза, холодные и пронзительные, были прикованы к ней. В них читалось не просто любопытство, а изучающий, вычисляющий интерес. Интерес хищника, учуявшего добычу.

Она почувствовала, как по спине пробегает ледяной холод. "Он убьет тебя, если узнает, кто ты."

Ее инстинкты кричали бежать. Немедленно. Вырваться из этого опоясанного светом ада.

Но она не сдвинулась с места. Вместо паники ее внезапно охватила странная, леденящая ясность. Она не могла бежать. Не теперь. Не когда она так близко.

Она сделала глубокий вдох, выпрямила плечи и заставила себя улыбнуться — светской, беззаботной улыбкой, которой научилась за годы жизни в обществе. Она повернулась к Лиле, стоявшей рядом с отцом.

— Завораживающая традиция, не правда ли? — сказала Оливия, ее голос звучал удивительно ровно. — Придает балу некую... пикантность.

Лила вспыхнула и засмеялась, наивная и ничего не подозревающая. — О, да! Папа всегда любил драматические жесты.

Генри Уэйн наблюдал за ней, его улыбка стала немного уже, острее. — Кажется, мисс Вандервуд не из робкого десятка. Это похвально. Мой покойный брат Джонатан тоже ценил смелость в людях.

Он произнес имя ее отца так естественно, словно обсуждал погоду. Укол боли и ярости пронзил Оливию, но она лишь наклонила голову.

— Джонатан Уэйн? Я слышала это имя. Говорят, он был remarkable человеком.

— Он был идеалистом, — поправил ее Генри, и в его глазах мелькнула тень чего-то темного. — А идеалисты, к сожалению, редко уживаются в нашем мире. Жаль, что его больше нет с нами.

Он поднял бокал. — За прошлое, которое следует помнить. И за будущее, которое следует формировать с умом.

Оливия взяла бокал с подноса у проходящего официанта и подняла его в ответ. Ее рука не дрожала. — За будущее.

Она сделала маленький глоток, чувствуя, как обжигающе холодное вино скатывается по горлу. Она должна была играть свою роль. Быть гостьей. Быть любопытной, но неопасной. Пока она не поймет, что скрывается за маской Мистера «И» и кто на самом деле этот человек, называющий себя Генри Уэйном.

Она провела остаток вечера в легких беседах, смеясь, отвечая на вопросы, делая вид, что наслаждается балом. Но ее внимание было приковано к двум людям. К Генри, который, казалось, всегда знал, где она находится, и чей взгляд постоянно возвращался к ней с необъяснимым интересом. И к тени на периферии ее зрения — высокому мужчине в черной маске, который наблюдал за ней из дальнего угла зала. Мистер «И» не подходил, не пытался говорить с ней. Он просто наблюдал. Охранял.

И с каждым его взглядом, с каждым мимолетным поворотом его головы, уверенность в ней росла. Она что-то для него значила. Он не позволит Генри причинить ей вред. Пока.

Когда она наконец решила, что пора уходить, тот самый мужчина с холодными глазами появился рядом с ней. — Машина ждет, мисс Вандервуд. Позвольте проводить вас.

Он повел ее к боковому выходу, минуя основные толпы. У выхода, в тени колонн, стоял он.

Мистер «И».

Он вышел из тени, блокируя ей путь. Его маска в полумраке казалась еще более зловещей. — Вы играете с огнем, — его механический голос прозвучал тихо, но резко. — Зачем вы с ним говорили? Зачем привлекали внимание?

— Я делала то, что должна была делать, — ответила она, глядя прямо в щели его маски. — Я была гостьей на его балу. А вы... вы меня публично поцеловали. Кто из нас играет с огнем?

Он замер. Она видела, как сжались его кулаки. — Это была ошибка.

— Была? — она сделала шаг вперед, нарушая дистанцию. Ее сердце колотилось, но она не отводила взгляд. — Или вы просто испугались? Испугались того, что я могла почувствовать?

Он резко отвернулся. — Вас отвезут домой. Не возвращайтесь сюда. Забудьте обо всем, что видели сегодня.

— Я не могу забыть, — прошептала она, глядя ему прямо в прорези маски. — И я не хочу.

Его дыхание на мгновение остановилось. Она видела, как напряглись его плечи под идеальным пиджаком. Казалось, он боролся сам с собой, его внутренняя битва была почти осязаема в напряженном воздухе между ними.

— Вы не понимаете, во что ввязываетесь, — его голос, даже искаженный, звучал хрипло, почти с отчаянием. — Каждое ваше слово, каждый взгляд в его сторону — это риск. Он не тот, кем кажется.

— А вы? — бросила она вызов, делая шаг ближе. Теперь их разделяли лишь сантиметры. Она чувствовала исходящее от него тепло. — Вы тот, кем кажетесь, Мистер «И»? Или под этой маской тоже скрывается призрак?

Он резко выдохнул, и его рука в перчатке непроизвольно сжала ее запястье. Не больно, но достаточно firmly, чтобы она почувствовала его силу. — Вы играете в очень опасную игру, Оливия.

— Меня уже поцеловали на глазах у полусотни свидетелей. Кажется, опасность — мой новый спутник, — она не отводила взгляда, чувствуя, как ее собственное безумие нарастает вместе с адреналином. — Если вы так хотите меня защитить, перестаньте прятаться в тени. Покажите мне, от чего именно.

Он замер, изучая ее. Долгие секунды тишины разрывались лишь звуком их дыхания. Затем он резко кивнул своему помощнику. — Измени маршрут. Едем ко мне.

Человек с холодными глазами без возражений кивнул и скрылся в темноте, чтобы отдать приказ водителю.

Оливия почувствовала, как подкашиваются ноги. Она добилась своего, но теперь ее охватил леденящий ужас. Что ждало ее в его логове?

Он все еще держал ее за запястье, его пальцы слегка разжались, но не отпускали. — Вы просили об этом. Не жалуйтесь потом, — его механический голос прозвучал мрачно.

Машина тронулась, но на этот раз поехала не в сторону особняка Вандервуд. Они мчались по ночным улицам, удаляясь от освещенных районов, погружаясь в более темные, промышленные части города.

Оливия смотрела в окно, пытаясь унять дрожь в руках. Она поймала его взгляд на своем отражении в стекле. Он наблюдал за ней. Всегда наблюдал.