Глава 15 - Шероховатости

> Он врал. Конечно, врал. Но не глупо.А с отчаянным изяществом загнанной крысы, прижатой к стене.

Раннес шёл по узкому коридору участка. Каблуки ботинок глухо стучали по плитке, как часы, отсчитывающие чужое время. У него в руках была папка. Не толстая, не пухлая. Пока ещё.Серая. Как утро за окнами. Как кофе из автомата. Как лицо Калеба Мэйсона, когда он понял — что уже поздно отступать.

Серое утро, сырое и злое. Так пахнут бензиновые пятна, утонувшие в лужах. Так пахнут улицы после чьей-то ошибки.

Он остановился у автомата. Нажал на кнопку.Чашка съехала с лотка.Кофе — выдохся ещё на полпути.Раннес взял её, выпил — и обжёгся.Но не поморщился. Даже не почувствовал.

— Что, Мэйсон всё ещё чистенький? — пробросил, проходя мимо, лейтенант в мятой рубашке.

— Ага, — отозвался Раннес, не оборачиваясь. — Только в глазах — грязь.

Он открыл дверь в кабинет и прошёл внутрь.

Закрылся. Медленно, как будто каждое движение что-то значило.

Выложил на стол содержимое папки: фотографии, протокол, выписки, старый блокнот с пометками.

Он не был уверен.Пока.

Но что-то в парне не клеилось. Он видел таких.Слишком собранных.Слишком правильных, чтобы быть невиновными.

Трещины в голосе.Микропаузы, когда мозг ищет "безопасный" ответ.Плечи чуть подняты — как у животного, ждущего удара.И взгляд — в сторону. Всегда в сторону.

Он взял первое фото.

Фрагмент ткани, выловленный из ливневки в трёх кварталах от дома Калеба.Синтетика. Тёмно-синий, почти чёрный.По слухам — такую куртку носила пропавшая студентка.Ту, о которой пока никто не хочет говорить вслух.

Фото два.

След ожога. На краю мусорного бака возле химфака.Резкий контур. Запёкшийся металл.Скорее всего — серная кислота. И точно не школьный набор "Юный химик".

Фото три.

Плохая видеозапись.Угловая камера частного дома.Ночь. 02:56.Фигура в капюшоне, выносящая что-то в мешке.Камера без ИК-подсветки — всё размыто. Но рост и комплекция… очень близки.Слишком близки.

> Может быть — он.Может быть — нет.Но если он уже треснул, трещины пойдут дальше.

Раннес откинулся в кресле. За окном — утренний смог. Тусклое стекло. И мысли, как мокрые воробьи, садились на подоконник.

Он вспомнил:«Я давно не бываю в подвале», — сказал Калеб.

И ведь замок до сих пор не поменяли.А ключ... ключ есть только у профессора. И у него.У Мэйсона.

Он сжал переносицу.Мозг шумел, как включённый прожектор в пустом зале.

Мэйсон держится. Но не крепко. Это не кирпич, это гипс. А гипс крошится.Нужен только толчок. Нужен кто-то, кто его знает. Кто не замечает трещин, потому что привык к ним.

Он достал телефон.Набрал номер.Длинные гудки.

— Привет, Артур? — голос — тёплый, даже чуть ленивый. — Это сержант Раннес.Слушай, ты не мог бы заехать? Ничего срочного, правда. Просто поболтать.

Пауза на том конце. Шум дыхания. Сомнение.

— Нет-нет, ты не в беде. Просто ты друг Калеба, верно?Хочешь помочь. А мы просто… собираем мнение. Вот и всё.

> Они всегда думают, что помогают.А на самом деле — ломают.Потому что не знают, что именно говорят.Потому что всё ещё верят, что правда — это добро.

Раннес положил трубку.

Поднялся. Вышел к доске, на которой висели нити, фотографии, гипотезы.Пальцем подвёл линию от Калеба — к пропавшей студентке. Потом — к подвалу. Потом — к кислоте. Потом — к Артуру.

И остановился.

Всё ещё слабые связи.Но, чёрт побери, они есть.

Он провёл рукой по лицу.

— Всё ещё играем в "ничего страшного", Мэйсон? — пробормотал он. — Посмотрим, как ты выглядишь, когда твой друг начнёт рассказывать сказки.