Глава 6

   Я в очередной раз подлетела с кровати, подхватывал сестру, которая снова начала плакать. Я знала, что мама слышала ее, знала, что хотела прийти, но не придет.

   Если мама еще могла ухаживать за Скарлетт, когда той не было и года, то сейчас, когда ей два она избегает ее. Словно боится что-то увидеть в ней или вспомнить.

   Я укачиваю ее и надеюсь что уже совсем скоро она начнет засыпать иначе отец снова нагрянет к нам в комнату. Он него снова будет пахнуть алкоголем. Я ненавижу этот запах. Ненавижу пьяных людей. Ненавижу одну мысль о спиртовом.

   Смотрю в грязное окно, делая пометку, что его нужно помыть, и понимаю – уже светает. Часы показывают пять утра. Совсем скоро мне нужно вставать и идти в очередную забегаловку и носить грязные тарелки за гроши. Мне невозможно повезло, что начальство еще не поняли о моем настоящем возрасте.

   Я не должна работать двенадцать часов в сутки. В тринадцать лет, почти четырнадцать, я должна бегать и играть с друзьями на улице, но я работаю, чтобы купить эти гребаные лекарства.

  Сотни лекарств. Слишком много!

  Я делаю глубокий вздох, смотря на маленькую ведьму на моих руках. Ее глаза больше не голубые как у младенцев. Они зеленые, будто у ведьмы. Ее волосы все такие же черные как смола, а кожа как фарфор. Иногда мне кажется – она вот-вот разобьется. Одно неверное движение и мы ее потеряем.

  Я ее потеряю.

Моя Кар начинает засыпать и я убираю прилипшие волосы с ее лица, чувствуя как по щеке бежит слеза. Я не потеряю ее если буду работать. Я постараюсь. Я сильная. Я смогу. Но мне нужна помощь. Нужна поддержка. Мне нужна мама. Моя мама. Настоящая. А не этот муляж.

  Иначе «порок сердца» станет моим ночным кошмаром. Иначе уже мое сердце перестанет стучать вместе со Скарлетт.

   Отражение встретилось со мной в зеркале и я смотрела н себя. Взрослая. Но не до конца. Я все еще испуганный ребенок, смотрящий на мир с отвращением и злостью.

   Мы как две капли воды. И единственное отличие это глаза. Если у моей Кар они были зеленые, будто мох. То у меня голубые с изумрудной крапинкой. Я вытащу нас. Я постараюсь. Обещаю.

  Не успеваю я закончить фразу, как дверь открывается со крипом, мое лицо становится суровым и я в защитном жесте хватаю сестру. Мама смотрит на меня, ее губа трясется, но она держится стойко. Закрывает дверь, поворачиваясь ко мне спиной и оседает на пол, плача. Я не знаю почему.

   Но она моя семья. Она любит нас, но так боится показать эту любовь. Ее глаза смотрят на Скарлетт и она отшатывается, будто боится что там кукла, ее взгляд проходит по моей руке, которая украшена шрамами, и я сильно дергаю рукав пижамы, чтобы спрятать белые полоски.

   Я никогда не смогу простить этого.

— Мам?! — Я подхожу к ней, но она не слышит меня, но делает маленькие шажки, ее руки трясутся, но она тянет их к дочери.

— Скай — Ее голос надламывается, и я даю ей дочь, она так сильно боится, что начинает беззвучно плакать и я глажу ее по спине.

— Это она мама. Она. — Мама поднимает свой взгляд на меня и я вижу решимость. Вижу искры. Она отпускает прошлое и свои темные тайны, смывая их слезами, и принимает настоящее. Я вижу ответ в ее глазах и моя решимость поднимается вместе с гордостью.

  Мы справимся.

— Моя Скай — Я улыбаюсь, наконец то радуясь, что мама больше не видит в дочери Габи. Я не знаю кто это и о ком она вечно твердила, но сейчас это неважно.

Я узнаю это как только моя Кар будет стоять на ногах как обычный ребенок. Когда она будет жизнью обычного ребенка.

Не сейчас.

Время придет. Оно обязательно придет.