Манижа

В светлой обеденной комнате каменной крепости, окутанной теплым светом, пробившимся сквозь темные облака, круглый стол из массивного дуба блеснул золотистым отблеском столового белья, украшенного изысканной вышивкой. Роскошная фарфоровая посуда скрывалась под обилием изысканных блюд, которые с особой тщательностью разносила прислуга, представляя ароматные супы, нежные мясные рулеты и свежеиспеченные булочки. Горничные бесшумно скользили между знатными персонами, наполняя хрустальные бокалы напитками. С долей настороженности они обходили пустой стул, который уже долгое время свидетельствовал о том, что важная особа так и не появилась.

В комнате царила тишина, и лишь звуки от приборов разносились в воздухе, не разряжая напряжение, витающее за столом, а скорее усиливая нотки летящей нервозности.

Статный светловолосый мужчина возвышался в центре стола и искоса глядел на пустующее место. На его лице мелькнула недовольная тень, но он искусно скрывал свои раздраженные чувства от окружающих. С выпущенным тихим вздохом, Глава переместил взгляд на рыжеволосую женщину. Она, кажется, испытывала не меньше беспокойства, чем он, но, стараясь скрыть эмоции, ей это явно не удавалось.

— Вашей дочери до сих пор нездоровится? — спросил Лоркан, вдруг нарушив молчание и направив этот вопрос, как острую стрелу, в сторону взволнованной дамы.

— К сожалению, да, — оторвавшись от еды, затруднено ответила миссис Росс, украдкой поглядывая на мужа и пытаясь найти помощь в нем. Однако тот, поглощенный своим отменным аппетитом, даже не заметил её намека, увлеченно уплетая вторую тарелку супа. — Айлин до сих пор не может справиться с кончиной моей матери. Всё-таки потеря бабушки сильно её подорвала, но, думаю, ей уже становится легче.

— Вот как, — проронил Кайлин, не спеша разрезая на кусочки мясо. — Надеюсь, что в скором времени мы сможем разделить с ней совместную трапезу.

— Конечно, конечно, — бегло подтвердила Рута, натягивая приветливую улыбку.

А в мыслях она проклинала все напасти, обрушившиеся на её семью: обезумевшую дочь, внезапно лишившуюся рассудка после похорон Альмы. Теперь ей приходилось прятать её ото всех, укрыв в комнате. Умершую матерь, что после смерти оставила ей всего лишь гроши из-за которых ей приходилось чуть ли не покоряться перед наследником, непутевого мужа, что даже словом не мог помочь ей, занятый лишь мыслями о том, как набить своё толстое брюхо. Сыпала бранью свою первую племянницу, что осталась при шелках, да в добром здравии после потери любимой бабке и теперь, как ни в чем не бывало, сидела прямо перед ней своим до боли раздражающим невозмутимым видом. Старшую сестру, что надменно взирала перед ней и в душе ликовала над её положением, но больше всего она презирала чужака, который не по праву забрал, как она считала, её законное место.

Всех вокруг рыжеволосая женщина считала виновниками своих бед и верила, что они за её спиной смеются над ней, даже сейчас, когда в тарелку положили маленький захудалый кусок мясного рулета. Будто указывая на её никчемное место за этим столом, на низший статус, что стал не более чем "Младшая дочь покинувшей Великой Старейшины", а не уважаемая госпожа, не хозяйка этого дома.

— Может, мне тогда стоит сегодня навестить мисс Росс, раз вы уже говорите, что ей стало лучше? — отвлек от мысленных обвинений Руты неожиданный вопрос голубоглазого мужчины.

— Ну что вы, что вы, — моментально отреагировала она, нервно махнув руками. — У вас и так много дел, не могу позволить, чтобы вы его тратили из-за столь ненадобной нужды.

Женщина бегло подняла взгляд на собеседника, думая, что ей ещё нужно сказать, чтобы остановить его от этой затеи. Однако резко замерла, столкнувшись с пугающе холодным выражением. В горле встал ком, а в голове все мысли застыли. На лбу проступил пот, и рыжеволосая поняла, что её обман уже раскрыли. Хотя ей было не впервой врать и лицемерить, но почему-то на данный момент ни одно слово больше не могло слететь с закрывших губ, которые словно слиплись воедино.

— По поводу дел, — вмешалась в диалог Домна, неведомо спасая младшую сестру от участи.

Та от облегчения выдохнула, но вновь напряглась, когда услышала продолжение:

— Разве не пора уже поднимать вопрос о браке?

— Брак?! — воскликнула миссис Росс, чуть ли не подпрыгивая со стула.

Она была не одна, кого всколыхнула вдруг затронутая тема, но тем не менее, другие участники обеда не так яро показывали своё волнение. Однако в связи с невыгодными обстоятельствами, дама первая озвучила своё мнение:

— Да разве сейчас подходящее время? Не слишком ли прошло мало времени, чтобы траур сменить на веселье?

— Мало времени? Веселья? — черствым тоном повторила светловолосая женщина, смотря в упор на сестру. — Чушь. Прошло уже больше месяца с похорон, незачем ещё ждать, ведь это рано или поздно случится. К тому же, когда это брак стал поводом для веселья? Видимо, ты до сих пор относишься к таким вещам несерьезно, раз находишь в этом причину для смеха.

— Не серьезно? — процедила от возмущения собеседница. — Действительно, откуда ли тебе знать, что замужество должно приносить радость, а не просто деловое соглашение. Скорее всего, это ты относишься к этому несерьезно, раз спешишь выдать замуж дочь, которая вообще не желает этого.

— И это говоришь мне ты? — сурово выплеснула миссис Додсон, сжав брови. — Та, кто всего лишь пытается отсрочить время для своей дочери, которой даже не сулит стать женой Главы.

— Откуда тебе знать, что ей сулит, а что нет? Ты что ли будешь принимать это решение?

— А по твоему, ты? — с явной издевкой спросила Домна. — Не будь такой самонадеянной. С каких это пор мнение жены барона стало вообще учитываться в этом доме?

— Домна! — от ярости вскрикнула обидчица, привстав и хлопнув руками по столу. — А когда это...

— Хватит, — резко прервал женщину, сердитый голос наследника, что, наконец-то, остановил словесную перепалку между двумя сестрами, которая казалась могла длиться вечно. — Прошу вас, давайте контролировать свои эмоции и не нарушать покой за столом.

Две дамы были явно недовольны столь точным замечанием, прозвучавшим чуть ли не как угроза из уст чужака. Тот, кто по праву считал себя главой семьи, хотя не был связан с ними узами, наглядно демонстрировал свою власть, которой им приходилось подчиняться. В ответ на это они лишь просверлили друг друга взглядами и, закрыв рты, молча выполнили его указания.

— Думаю, миссис Росс права, — продолжил Лоркан, дождавшись молчания. — Ещё рано задумываться о свадьбе; все жители ещё скорбят, да и ваши дочери тоже ещё держат траур.

— Абсурд, — не выдержала миссис Додсон. — Может быть, это вы до сих пор сомневаетесь в выборе? Или, неужели получив место Главы, вы позабыли о главном и единственном условии моей матери?

— Матушка, — испуганно вымолвила Манижа, бледно-зеленоватым выражением, чуть ли не выплевывая те крошки еды, которые почти не были тронуты на тарелке. — Ну, зачем вы так. Уверена, мистер Кайлин явно не имел в виду это.

Все участники стола перевели взор на новую собеседницу, которая внезапно вмешалась в диалог, удивив своей выходкой. Лишь одна из них не отразила тени эмоции. Казалось, все это время девушка, одетая во все чёрное, вообще не замечала их или вовсе её не волновало, что бурно обсуждали родственники. Она лишь неспеша ела обед, что через пару ложек решила закончить.

— Спасибо за еду, — спокойно сказала Кана, вытирая уголки губ белой салфеткой. — Теперь разрешите отклониться, я пойду.

И встав, темноволосая дама пошагала к двери, не обращая внимания на реакцию, что вызвал её самовольный жест, который криками разгорячившейся матери отдавался ей в спину. Та, уже порядком устала её вразумлять, да и ни от слов, ни от уговоров, так же как и от угроз, не было толку. Её старшая дочь совсем отбилась от рук и делала только то, что ей вздумается. Домна уже не знала, что можно от неё ожидать, иногда даже остерегалась, что та в один день за все причиненные обиды может выставить её за порог дома. Ведь Канарейка стала совсем не похожа на себя, лишь стала ещё больше молчаливее, да ещё худее.

— Мисс Кана, — приветливо встретила свою госпожу Амина, когда та показалась в холле. — Вы уже пообедали? Не хотите прогуляться в саду? На улице впервые за долгое время выглянуло солнце.

— В саду... — углублено пробормотала дама, почувствовав, как заныло в груди. Эта затея не раз приходила ей в голову, даже когда лили дожди, но она не решалась предстать перед чудо-деревом, что продолжало цвести, но было одиноко без своего загадочного жителя. — Не...

— А можно мне с тобой? — неожиданно зазвучал голос сестры позади, сорвав её ответ, который грозился быть отрицательным. Не дождавшись согласия, она обратилась к рыжеволосой служанке, — Можешь нам принести теплые накидки?

Девчушка, оказавшись врасплох, всё-таки беспрекословно выполнила просьбу, и через пару минут две девушки уже следовали по влажной земле, окруженной с двух сторон душистой зеленью. После периода дождей она испускала дивный аромат и блестела под лучами солнца в мелких каплях, напоминая разноцветные камешки, играющие яркими цветами.

Канарейка сама не поняла, как оказалась ведомой за сестрой, которая смогла её вытащить на прогулку. Тем не менее, она нарочно замедляла шаг и обходила ту тропу, которая вела к розовоцветущему дереву. Манижа, вероятно, заметила этот факт, когда они уже проходили второй круг по той же дорожке, но продолжала идти по тому пути, который нерешительно выстраивала спутница. Только вот этот маршрут был не самый удачный, так как в этом месте, где они шли, земля была самой влажной, оттого их каблуки стали не более чем глиной с грязью, преобразовав новую подошву наверх, которая была неровной и тяжелой. Поэтому, увидев скамейку на их повторном пути, младшая Додсон предложила присесть, так как третий круг её обувь уже была не в силах выдержать.

За все свои семнадцать лет Манижа изредка разговаривала со старшей сестрой, и дело было не только в том, что они были чересчур разные. Просто из-за слабого здоровья, в детстве Кану часто держали взаперти, редко выпуская в сад, где другие две девочки играли все детство. Так что с малых лет они изначально были порознь, и эта черта повлияла на их общение, что даже встав взрослыми они не смогли наладить ту крепкую связь, которая должна быть между родными сестрами, так как одна из них не знала, как надо себя вести, а другая была чересчур робкой. Поэтому младшей было тяжело начать разговор, который последующе должен был затронуть личную тему.

— На самом деле, я последовала за тобой, потому что матушка приказала тебя вернуть обратно, — вдруг призналась белокурая, но, к своему недоумению, не удивила этим заявлением собеседницу.

— Тогда почему ты не выполнила её просьбу? Наверняка получишь порцию упреков, когда вернемся.

— Знаю, — нервно улыбнувшись, ответила она со вздохом. — Но ты бы все равно не пошла, да и, если честно, мне тоже не хотелось туда возвращаться. Так что считай, что я воспользовалась тобой и сбежала подальше от них на улицу.

— Хорошо, — слабая улыбка промелькнула на бледном лице темноволосой леди, никак не разбавляя всю темную гамму цветов, что она носила с тех пор, как похоронили её любимую бабушку. Это придавало её облику вид завявшей чёрной розы в саду, а не прежней белой и изящной.

— Как у тебя дела? — поинтересовалась вторая Додсон, с ноткой грусти глядя на темные круги под серо-тусклыми глазами, которые балансировали с красными прожилками, мерцавшими на уголках.

Канарейка подняла взгляд, встречая прохладный ветер, который принес с собой маленький розовый лепесток. Он, как утешение, коснулся края её ресниц и легким поцелуем погладил гладкую щеку, упав на холодную ладонь. Она болезненно сжала его, поднося кулачок к сердцу.

— Со мной всё в порядке. Разве мне есть на что жаловаться?

Манижа промолчала, услышав ответ, не найдя храбрости ни согласиться, ни запротестовать, что она не права, ни заставить её открыть перед ней душу, ни выложить то, что грызет её изнутри, так же как и то, что её сердце плачет. Ведь как тот, кто утверждает, что с ним всё хорошо, может выглядеть настолько болезненно?

— Сестра, скажи, что ты будешь делать, если Лоркан захочет жениться на тебе?

От весьма неожиданного вопроса Кана вздрогнула, широко раскрыв глаза, что в изумлении были наставлены на спутницу, но в следующий миг спрятались под занавеской ресниц, которые горестно смотрели на закрытую ладонь, что сжалась ещё сильнее.

— Я откажусь.

— Но что ты будешь делать, если тебе не позволят это сделать? Матушка, наверняка, не согласится с таким решением.

— Мне все равно, — бесстрастно ответила она, раскрывая ладонь на встречу ветру, словно выпуская несбыточные мечты, что с лепестком унеслись высоко в небе. — Я не хочу быть вновь пленницей чьих-то решений.

Произнесенные слова будто прикоснулись к таинственным струнам внутреннего мира белокурой девы. Она, наполнив грудь прохладным воздухом, внезапно поднялась, создавая тень перед сестрой, и с решительностью протянула к ней руку. Её предложение зазвучало как луч света, проникающий в густую темноту, где обитала черноволосая девушка.

— Кана, — деликатно кашлянув, она с милой улыбкой поправила, — Нет, Канарейка, тогда давай сбежим вместе?