Часть 4. Эстафета ненависти: четыре звена одной цепи

Эстафетная палочка ненависти была передана.

Картина сложилась. Это была неразрывная, документально подтвержденная цепь. Четыре звена, четыре имени, четыре эпохи.

Вальтер Кюннет. Основоположник. Создатель технологии сотрудничества церковной «антисектантской» структуры с государственной тайной полицией для уничтожения меньшинств в нацистской Германии.

Фридрих-Вильгельм Хаак. Идеологический наследник. Ученик Кюннета, который бережно сохранил и перенес эту технологию в послевоенную, демократическую Западную Германию.

Йоханнес Огорд. Международный дистрибьютор. Датский последователь Хаака, который вывел эту модель на международный уровень, создав сеть «Диалог-Центров» и начав экспорт технологии в другие страны.

Александр Дворкин. Российский франчайзи. Человек, который привез эту технологию и методологию в Россию в «чемодане с документами» и, получив мощную поддержку со стороны представителей православной церкви, с невероятным успехом имплементировал ее на российской почве, направив против новых «врагов».

То, что я обнаружил, было не просто сходством идей. Это была прямая передача организационной модели, методов работы, архивов и, что самое страшное, самой идеологии превосходства одной группы над другой. Идеологии, позволяющей отказывать другим в праве на существование.

Чемодан, который Дворкин привез из Дании в 1993 году, не был просто набором бумаг, это было наследие — мрачное, отравленное наследие Вальтера Кюннета и его «Апологетического центра». Это была инструкция по сборке конвейера ненависти, проверенная временем и доказавшая свою эффективность в самые темные периоды европейской истории.

Я сидел в тишине своей квартиры посреди ночи, и мне казалось, что я слышу гул этого конвейера. Я видел, как на его ленту одного за другим ставят людей — вчера евреев и «исследователей Библии», сегодня — кришнаитов, протестантов, психологов, преподавателей йоги. Менялись только ярлыки на их одежде. Механизм оставался прежним.

Призраки прошлого не просто стучались в дверь. Они вошли, не спрашивая, расположились в гостиной и начали диктовать свои правила. Мое расследование о комичном запрете йоги в тюрьмах привело меня к самым корням тоталитарной идеологии XX века.

Была ясна история создания и работы этой машины.

Теперь мне предстояло спуститься , как говорится, в машинное отделение и посмотреть, как этот монстр, собранный по нацистским лекалам, работает сегодня. Кто становится его жертвами? Чьими руками он вершит свое «правосудие»? И есть ли хоть какой-то шанс его остановить?

Впереди меня ждала Россия и паутина, которую сплел в ней Александр Дворкин.