Глава тридцать один

                                     Рамиль

Я всегда считал, что в жизни нет никакого счастья, кроме денег. Что всё измеряется цифрами, контрактами, влиянием. Что люди приходят и уходят, а остаётся только то, что можно потрогать и посчитать. Я правда так думал. До тех пор, пока не встретил её.

Она сейчас спит в моих объятиях. Сладко, глубоко, совсем непринужденно. Я проснулся давно, но так и не смог встать. Просто потому, что оторвать от неё взгляд невозможно. Она лежит, прижавшись ко мне, будто маленький котёнок, который нашёл своё место и больше не хочет никуда уходить.

Такая уязвимая. Миниатюрная. Милая до боли в груди. Во сне она совсем другая — без колючек, без настороженности, без страхов. Просто моя девочка. Моя стервочка.

Я смотрю на неё и понимаю, что это оно. То самое, о чём я даже не подозревал. Мне хочется быть для неё всем. Плечом. Опорой. Тем, за кого можно спрятаться. Хочу, чтобы эта милая мордашка всегда улыбалась. Чтобы она больше никогда не знала горя и боли.

Я медленно провожу пальцами по её волосам — густым, шоколадным, рассыпанным по подушке. Иногда наклоняюсь и оставляю поцелуй на макушке. Осторожно, почти невесомо, чтобы не разбудить. От неё пахнет домом и спокойствием.

Она смешная во сне. Открывает рот, закидывает на меня ногу, может уткнуться носом мне в шею. Один раз вообще слюнявила мне руку — я только усмехнулся. Даже не подумал убрать. Пусть. Мне нравится всё в ней. Даже это.

Я схожу с ума от счастья, когда она рядом. По-настоящему. Так, как никогда раньше не сходил — ни от денег, ни от власти, ни от побед.

Это моя забавная стервочка.

Моя.

И больше ничья.

Она тихо зевнула, почти беззвучно, и чуть поёрзала, не просыпаясь до конца. Я почувствовал, как она прижимается ко мне сильнее, будто ищет тепло, будто боится отпустить даже во сне. Её ладонь скользнула мне на грудь, пальцы сжались, и она уткнулась носом мне под подбородок.

— Мм... — сонно протянула она, снова зевая.

— Ты во сне забираешь всё одеяло, — сказал я негромко, с улыбкой. — Маленькая, а наглая.

Она что-то недовольно пробормотала и прижалась сильнее, почти забравшись на меня.

— Вот, подтверждаешь, — усмехнулся я. — Уже и территорию захватила.

Она подняла голову, сонно щурясь, волосы растрёпанные, глаза ещё совсем мутные.

— А ты и не возражал, — пробормотала она.

— Я? Никогда, — ответил я и заправил прядь её волос ей за ухо. — Просто наблюдал и терпеливо страдал.

Она тихо хмыкнула, снова зевнула и положила подбородок мне на грудь.

— Ты всегда такой разговорчивый по утрам?

— Раньше было не с кем. Сейчас со мной красивая сонная ведьмочка.

— Хочу спать..

Я весело хмыкнул. До чего же она милая, когда сонная. Я не знаю, как раньше сдерживался, чтобы не зацеловать её всю. Бог видимо дал мне подарок, раз она со мной. Пожалуй, это лучшее, что со мной вообще когда-либо могло произойти.

— Не выспалась, милая? — Я легко потрепал ее по волосам. — Мне казалось ты спала хорошо. Что-то тревожило?

— Так.. Сны всякие глупые.. Не бери в голову.. — Зевая пробормотала она. — Ты не уходил ночью?..

— Даже не думал, — сразу ответил я, не убирая руки с её спины. — Я здесь. Всю ночь и сейчас тоже.

Она внимательно посмотрела на меня, будто проверяя, правда ли.

— Почему ты так на меня смотришь? — спросила она тихо.

— Потому что нравится, — просто сказал я. — Потому что ты утром совсем другая. Настоящая.

Я снова погладил её по волосам, медленно, пальцами, как будто боялся спугнуть этот момент.

— Ты замёрзла? — спросил я, заметив, как она слегка поёжилась.

— Немного.

Я тут же притянул её ближе, накрывая собой и одеялом.

— Так лучше?

Она кивнула и вдруг положила ладонь мне на шею.

— Ты всегда так обо мне заботишься?

— А как ещё? — пожал я плечом. — Ты же моя. Я не умею по-другому.

Она улыбнулась, уже более осознанно, и чуть сжала пальцы.

— Ты сейчас опять начнёшь меня смущать.

— Не начну, — сказал я серьёзно, а потом добавил мягче: — Хотя нет, начну. Мне нравится, когда ты краснеешь.

Она тихо рассмеялась и спрятала лицо у меня в груди.

— Вставай, ведьмочка, — сказал я уже шутливо. — Или хочешь ещё пять минут?

— Пять, — сразу ответила она.

— Договорились, — кивнул я. — Но если уснёшь, я тебя разбужу поцелуем. Без предупреждения.

Она что-то промурлыкала в ответ и снова устроилась удобнее, а я продолжал гладить её по спине, словно кошку. Было бы не плохо её сейчас покормить, но видимо кровать её привлекает больше. Придется подождать.

— Поцелуем я не против.. — Отозвалась она глухо, прилипнув лицом к подушке.

Я посмеиваюсь, глядя на её сонную физиономию.

— Вот как, красавица? — Выгнул бровь я.

Я резко наклонился к ней, не давая ни секунды на побег, и просто накрыл её собой. Она даже пискнуть не успела, как я начал целовать её везде подряд. В щёку, в висок, в лоб, ниже по шее, по плечу. Она сразу же рассмеялась, звонко, по-настоящему, пытаясь закрыться руками.

— Рамиль! — сквозь смех выдохнула она. — Ты с ума сошёл!

— Абсолютно, — пробормотал я ей в кожу и продолжил, будто меня уже не остановить.

Я ловил её руки, целовал запястья, тыльную сторону ладоней, снова возвращался к лицу. Она извивалась подо мной, смеялась, пыталась отвернуться, но это было бесполезно. Я только крепче прижимал её к кровати, смеясь вместе с ней.

— Всё, всё! Хватит! — она задыхалась от смеха. — Я сдаюсь!

— Поздно, стервочка, — сказал я довольным тоном и снова уткнулся губами ей в шею. — Ты сама виновата. Слишком сладкая с утра.

Она фыркнула, всё ещё смеясь, и обняла меня за шею, будто сдалась окончательно. Я замедлился, стал целовать уже мягче, спокойнее, будто успокаивая. Провёл ладонью по её спине, прижал к себе.

— Даю тебе тридцать минут выспаться, пока я приму душ и приготовлю завтрак. Время пошло, стервочка.

— Тридцать минут мало!

— Думаю, что к этому времени ты уже почувствуешь приятный запах с кухни и сама ко мне приползешь.

Я наклонился к ней, пока она всё ещё ворчала в подушку, и мягко поцеловал в щёку. Она что-то недовольно пробормотала, но уголок губ всё равно дёрнулся.

— Спи, — тихо добавил я и аккуратно выбрался из кровати.

На кухне было спокойно и светло. Я открыл окна, впуская утренний воздух, и занялся завтраком. Готовить я решил без выкрутасов, но так, чтобы ей точно понравилось. Яичница — не пережаренная, с мягким желтком, как она любит. Тосты — не сухие, а ровно подрумяненные. Я даже убавлял огонь раньше обычного, чтобы всё вышло аккуратно. Мне было важно, чтобы она поела. Чтобы не отмахнулась, не сказала своё привычное «я не голодна».

Пока яйца шипели на сковороде, я пару раз машинально смотрел в сторону коридора. Будто мог увидеть её сквозь стены. Знал, что она ещё спит, но всё равно ловил себя на этом. Без неё кухня казалась пустой.

Когда раздался звонок в дверь, я почти сразу понял кто это. Курьер протянул огромный букет, и я усмехнулся, принимая его. Она обожала цветы. Любые. Большие, маленькие, простые. Но розы особенно. Я поставил букет рядом со столом, так, чтобы она увидела его сразу, как войдёт. Чтобы глаза загорелись.

Завтрак я аккуратно расставил по местам, проверил, всё ли тёплое. Себе сделал кофе — крепкий, без сахара. Ей — горячий шоколад. Не пожалел ни порошка, ни времени, помешивал дольше, чтобы был густой и ароматный. Я знал, что от такого она точно не откажется.

И снова взгляд в сторону двери спальни. Почти автоматически.

Убедившись, что всё готово, я наконец пошёл в душ, уже представляя, как она выйдет сонная, растрёпанная, с этим своим нежным взглядом. Ради этого стоило стараться.

Прошло минут двадцать, не больше.

Я вышел из душа, вытирая волосы, полотенце свободно держалось на бёдрах. В спальне было тихо. Она всё ещё спала. Свернулась клубком, подтянув колени, лицо наполовину утонуло в подушке. Такая беззащитная, что внутри что-то болезненно сжалось.

Я уже сделал шаг к кровати, хотел разбудить её аккуратно, как всегда. Но в тишине резко прозвучал короткий звук уведомления.

Телефон.

Он лежал на зарядке, экран загорелся. Я даже не сразу подошёл. Не хотел. Я никогда не лез в её личное пространство. Это было для меня принципом.

Но внутри что-то дёрнулось. Тревога. Глухая, липкая.

Я подошёл ближе. Экран ещё светился.

Кемаль, блять.

У меня потемнело в глазах.

Сообщение было коротким, но его хватило.

Кемаль: ну что, кошечка, скучала? Думала, что сбежишь со своим ненаглядным просто так, зная о всех правилах семьи?

Он отправил сообщение с вложением фото. Он сфоткал свое тупое ебало на фоне итальянского аэропорта, в котором мы с Камиллой были, когда приехали.

Вот же мразь.

Рука сама сжала телефон. Так сильно, что костяшки побелели. Я почувствовал, как напряжение поднимается от груди к горлу, как кровь шумит в висках. Этот ублюдок. После всего. После угроз. После перестрелки. После того, как я ясно дал понять, что будет, если он приблизится к ней.

Он смеет писать ей.

Смеет угрожать.

Смеет быть так близко.

Я с трудом сдержался, чтобы не швырнуть телефон в стену. Чтобы не разнести стол одним ударом. Злость была холодной, тяжёлой, почти удушающей.

Я посмотрел на неё. Она спала. Не знала. Не подозревала.

И это злило ещё сильнее.

Блять, я его убью. Он этого точно добивается.

Как мне надо реагировать на это сообщение, когда Камилла наконец может спокойно поспать, выдохнув и полностью мне доверится? Как я могу жить, когда не могу дать полной безопасности женщине, которую я люблю? Как мне блять расправится с этой крысой, чтобы было быстрее? Как сейчас вручить Камилле телефон с этим сообщением, зная, что она будет нервничать?

Я не знаю, как убить Кемаля быстрее, потому что он не так прост, как кажется, и если он и в стрельбе будет плох, то крыса из него неплохая.

Играть с ним в прятки я тоже не намерен, но убить должен любой ценой.

Я хочу чтобы Камилле ничего не угрожало. Это единственное, что меня, блять, интересует.

Я хочу, чтобы рядом со мной она расслабилась и могла просто принимать любовь, а не каждый раз ежится, вспоминая об отце или фиктивном муже.

Что мне делать со всей этой саранчей? Прятать Камиллу до конца жизни? Нет. Я хочу дать ей нормальную жизнь, без вечных бегств и мыслей о том, что когда-то её найдут.

Она и так намучилась.

За моей спиной неожиданно послышался шорох её легких шагов. Я тут же повернул голову к ней, убрав телефон обратно на стол, и успокаивающе улыбнулся. Не хочу, чтобы стервочка лишний раз переживала. Пусть отдохнет.

Камилла появилась в дверном проёме растрёпанная, в моей рубашке, с чуть припухшими от сна глазами. Она моргнула пару раз, будто не сразу поняла, где находится, но почти сразу заметила кухню заставленную цветами и завтрак на столе.

Она замерла. Просто остановилась посреди кухни и медленно выдохнула. Губы дрогнули, потом растянулись в улыбке. Настоящей. Тёплой. Она машинально прикрыла рот ладонью, будто боялась, что эмоции вырвутся слишком сильно. Подошла ближе, коснулась лепестков, провела по ним пальцами, словно проверяя, не сон ли это.

— Это... — тихо сказала она и посмотрела на меня. В глазах блеснуло что-то живое, радостное. — Это всё для меня?

Она подошла ко мне и обняла, уткнувшись лбом в грудь. Я почувствовал, как она улыбается, даже не глядя на лицо.

Блять.. И почему я только таю от ее прикосновений, как подросток?

Я смотрел на неё сверху вниз и думал только об одном — ради этой улыбки можно всё. Абсолютно всё. Мне нравилось, как она улыбается немного смущённо, как будто не привыкла, что для неё стараются. Как радуется цветам, еде, мелочам, которые для меня ничего не стоят, но для неё — целый мир.

Я хотел жить ради этого. Ради того, чтобы она заходила на кухню вот так. Сонная. Счастливая. Чтобы на её лице не было больше страха, боли, тревоги. Только эта улыбка.

Если для этого нужно свернуть горы — я сверну.

Если нужно сжечь весь мир — сожгу.

Лишь бы она улыбалась.

— Для тебя, ведьмочка. Разве есть еще на свете девушка, которой я мог бы быть одержим так, как тобой?

Она послала мне мою любимую её улыбку. Такую нежную, что сердце разрывается на тысячи осколков. Как же хреново осознавать, что она столько пережила.

— Спасибо..

Мы сели за стол и стали завтракать. Сегодня, благо, аппетит у нее был лучше, чем обычно. Еду на тарелке она скребла более уверенно, и даже сама тянулась за овощами. Я наблюдал за ней постоянно. Не потому что хочу все контролировать, а просто потому что мне не хватает двадцать четыре часа в сутки, чтобы на нее насмотреться. Она была слишком красивой. Я не знаю, как люди находят в себе силы, чтобы не смотреть на неё, но я лично так не могу.

И все таки, глядя на неё я не мог перестать думать о том, что ей угрожает Кемаль. Я не хочу даже задумываться о том, что ей будет страшно. Что она будет напугана. Я просто хочу, чтобы она была в безопасности.

Камилла, кажется заметила моё хмурое выражение, и не оставила его без внимания.

— Что-то не так?.. На тебе лица нет.

— Все в порядке, дорогая. Просто задумался.

— О чем?

— О работе. Не бери в голову, кушай.

— Рамиль! Почему это я всегда отчитываюсь, а ты нет? Ты мне явно что-то недоговариваешь!

— Стервочка, я же говорю, это работа. С тобой это не связано, выдохни.

Мне не хотелось её обманывать, но я не мог иначе. Она уже начинает нервироваться, хотя я еще даже ничего не сказал. Что будет, если она узнает о сообщении Кемаля в своем телефоне, которое скрыть мне не удастся?

— Ладно.. Мы сегодня планируем что-то делать?..

— Все, как ты пожелаешь. Могу остаться с тобой и просто заообнимать тебя, а могу и показать окрестности здесь.

— Я бы наверное прогулялась, голова как-то болит, стоит проветрится на свежем воздухе.

— Болит? — Резко напрягся я и всмотрелся в зелено-карие глаза. — Сильно? Может быть обратимся в клинику?

Она явно не ожидала такой реакции, даже чуть растерялась.

— Рамиль, это просто голова... — мягко сказала она. — Ничего страшного. Наверное, не выспалась.

Но мне уже было не до «наверное».

Внутри всё сжалось. Я слишком хорошо знал, что с ней «ничего страшного» часто заканчивалось совсем не мелочами. Я провёл ладонью по её щеке, осторожно, будто боялся причинить дискомфорт.

— Точно не кружится? — спросил я тише. — Тошноты нет?

— Нет, — она улыбнулась, пытаясь меня успокоить. — Правда.

Я выдохнул, но напряжение не ушло. В голове сразу всплыли десятки мыслей. Давление. Усталость. Стресс. А если она просто не хочет говорить? А если терпит, как всегда?

— Мы можем и не гулять, — сказал я уже мягче. — Хочешь, полежишь? Я принесу воду, таблетки, всё что скажешь.

Она покачала головой и взяла меня за руку.

— Мне просто нужно выйти, — спокойно сказала она. — Подышать. Со мной всё хорошо.

Я посмотрел на неё внимательно, ещё раз, будто пытался прочитать между строк. Потом медленно кивнул.

— Ладно, — сказал я. — Но далеко не пойдём. И если станет хоть чуть хуже — сразу говоришь. Без споров.

Она тихо усмехнулась.

— Ты слишком переживаешь.

— Потому что ты для меня не «мелочь», — ответил я просто. — Ни одна твоя боль не мелочь.

Я притянул её к себе, коротко поцеловал в висок и уже спокойнее добавил:

— Пойдём. Но я рядом. Если что-то не так, немедленно говори. Ясно? Я не хочу, чтобы ты терпела.

— Рамиль, не усложняй все, все в порядке.

— Смотри мне, ведьмочка. Ты теперь на пристальном внимании.

— Может это и хорошо, что ты мне его так много уделишь? — Лукаво улыбается она.

— Я готов всегда уделять его тебе. Только бы у тебя ничего не болело. Этого я стерпеть не могу.

*****

Сегодня мы гуляли по Кальсе. Это старый квартал Палермо, немного потрёпанный временем, но живой. Узкие улочки, старые дома с облупленными стенами, балконы с бельём и цветами, запах кофе и моря.. Мне нравилось, как Камилла шла рядом и смотрела по сторонам. Надо было признать, что мне нравилось абсолютно каждое действие этой девушки.

Я же почти не выпускал её из внимания. Каждые несколько минут спрашивал, не стало ли хуже. Голова — это вроде бы мелочь, но меня это выбило из колеи. Слишком много я видел «мелочей», которые потом оборачивались бедой. Я нервничал, злился на себя, на погоду, на всё подряд, лишь бы ей не стало хуже.

— Точно нормально? — спрашивал я снова и снова.

Она только улыбалась и кивала, но я всё равно держал руку у неё на спине, чувствовал каждый её шаг.

К концу прогулки она устала сильнее, чем хотела признать. Туфли давили, шаг стал медленнее. В итоге половину дороги я нёс её на руках. И, чёрт возьми, мне это нравилось. Нравилось чувствовать, какая она лёгкая, как доверчиво обнимает за шею. Я только не понимал, зачем она вообще мучает свои ножки ради красоты, если она и так красивая. Даже в валенках.

Домой мы вернулись раньше, чем планировали. Я сразу уложил её спать. Аккуратно, как хрустальную. Поправил подушку, накрыл пледом, дождался, пока дыхание станет ровным. Она уснула почти сразу. Слишком устала.

Всего пару мягких поцелуев по её щеке и она уже спит, словно маленький котёнок. Это слишком милое зрелище. Так бы и остался смотреть.

Я постоял рядом ещё пару минут, глядя на неё, а потом вышел.

В отдельной комнате виллы у меня был кабинет. Я сел за стол, открыл макбук. Лицо само стало хмурым. Теперь мне надо, блять, где-то нарыть информацию о приезде Кемаля в Италию, если это конечно не наебка. Перерыв всё, что можно я решил позвонить одному из своих знакомых, который живет здесь, в Италии, но в Риме.

— Маркко? Не занят? — Спросил я, радуясь удаче. Он поднял трубку. Может, он действительно сможет помочь.

— Войцеховский? Слушаю.

— Я знаю, что ты можешь пробить местоположение человека легко. Сделаешь доброе дело?

— Для каких целей? — Холодно отзывался он.

— Один ублюдок мешает жить моей жене. Хочу стереть его с лица земли, вот для каких.

Он лишь усмехнулся.

— И давно у тебя появилась жена? Что-то я не припомню, что ты когда-либо горел к кому-то какой-то любовью..

— Ты тоже это говорил, Маркко.. Однако что сейчас? Джулия стала Моретти. Да, поздравляю, кстати.

— Джулия это другое, Рамиль. Заткнись и не говори имя моей жены.

— Мне глубоко плевать на твою жену, я просто хочу, чтобы ты помог моей. Невесте.

— Я не знаю, насколько это будет возможно, но раз уж когда-то я тебе задолжал, то.. Я рассмотрю твое предложение. Скинь мне данные этого человека.

— Спасибо.

— Даже вежливость проявляешь? В лесу кто-то сдох, что-ли?

— Если бы не моя невеста, я бы тебе даже не позвонил, так что не обольщайся.

— Как мило с твоей стороны, — Хмыкает он. — Ну что могу сказать.. Совет вам, да любовь.

Попрощавшись с ним, я скинул трубку и данные Маркко. Надеюсь, что он действительно сможет помочь мне со всей этой херней и Кемаль наконец найдется, потому что самому даже руки морать об это чудовище не хочется.

Как и об отца Камиллы.

Но это отдельная история. С ним потом. Сначала Кемаль.

С Кадиром Оздемиром разговор будет короткий. Возможно, лишение пальцев, растаптывание.. Еще не придумал весь план развлечений для этого человека, но думаю, что в скором времени он придет в голову. Все таки старик что-то долго засиделся на свете белом.

Внезапно я услышал скрип за дверью. Тело среагировало раньше головы. Рука мгновенно сжала пистолет в кармане, пальцы напряглись, дыхание стало ровным и холодным. Я уже был готов. Слишком много сегодня было поводов быть готовым. Я резко повернул голову и замер.

В дверном проёме стояла она.

Камилла.

Заплаканная. Лицо бледное, глаза красные, широко раскрытые от страха. Плечи дрожат, руки прижаты к груди, будто она пытается себя удержать. Такая маленькая. Такая напуганная. Совсем не та, что смеялась утром на кухне.

У меня внутри всё оборвалось.

Я мгновенно убрал руку из кармана, шагнул к ней, забыв обо всём остальном. Мир сузился до неё одной.

Мне стало физически больно. Настояще, тупо, под рёбрами. И я не понимал почему. Я переживал боль, ранения, кровь — и всё это было ничто по сравнению с её слезами.

Мне хотелось вырвать этот страх из неё руками. Стереть. Забрать себе.

Я шагнул к ней сразу и прижал к себе крепко, почти жадно, будто боялся, что она исчезнет.

— Ками... — тихо сказал я, опуская подбородок ей на макушку. — Солнышко, что случилось?

Она всхлипнула и уткнулась мне в грудь. Пальцы сжали мою рубашку так, будто я был единственным, за что она могла держаться.

— Тш-ш... — тихо выдохнул я ей в волосы. — Всё хорошо, моя хорошая. Я здесь.

Она дрожала. Я чувствовал это всем телом. Слёзы впитывались в мою рубашку, и мне было всё равно. Главное — чтобы она плакала не одна.

Я чуть отстранился, совсем немного, только чтобы видеть её лицо. Большим пальцем аккуратно стёр дорожку слёз с щеки. Потом ещё одну. Медленно. Бережно.

— Посмотри на меня, — попросил я мягко, без приказа. — Я рядом, Ками.

Я наклонился и поцеловал её в макушку, задержался там, будто хотел укрыть её от всего мира.

— Ты можешь ничего не говорить, если не хочешь, — сказал я спокойно. — Я никуда не тороплюсь. — Я внимательно на неё посмотрел. — Но если захочешь... я выслушаю. Всё.

Я снова прижал её к себе, ладонью поглаживая затылок, путая пальцы в волосах.

— Моя ты стервочка... — прошептал я ласково. — Такая сильная, а сейчас просто устала. Это нормально. Ты не обязана держаться всё время.

Я чувствовал, как её дыхание понемногу выравнивается, как напряжение уходит. И продолжал говорить тихо, почти убаюкивая:

— Расскажи мне, что случилось, малышка? Почему плачешь? М? Нельзя же все держать в себе..

— Сон приснился плохой.. — Всхлипнула она, продолжая впиваться ногтями в моё тело через самую рубашку. Её хватка была довольно таки сильной.

— Какой?

Мне правда было важно знать. Пусть это просто сон, но она расстроилась, она испугалась, ей было, блять, страшно. И это, пожалуй, самое ужасное, что может быть. Смотреть на любимого человека и понимать, что не можешь смотреть на эти слезы. Это больно.

Хочется забрать всю боль себе.

— Плохой.. Извини, что я тебя отвлекаю от работы, Рамиль.. Но мне очень страшно.

— Что тебе приснилось, Камилла?

— Сначала мама.. — Вздохнула она тяжело. — Сцена, как.. — Она сглотнула. — Как отец её убивал, а я стояла и ничего не могла с этим сделать.

Стоило ей произнести это, как мне стало по-настоящему хреново, но не от слов, а от того, что я понял — это до сих пор живёт в ней. Не как воспоминание, а как открытая рана. Сны, которые не отпускают. Которые возвращают её туда снова и снова, будто она всё ещё та девочка, стоящая и не способная ничего изменить.

У меня перехватило дыхание.

Она не заслуживала этого. Ни тогда. Ни сейчас. Ни в одном из своих снов. Её жизнь и так была сплошным дерьмом, а прошлое не даёт ей даже нормально спать. И самое страшное — я видел, чувствовал, знал: она до сих пор винит себя. Даже спустя годы. За то, что была ребёнком. За то, что не смогла остановить взрослого монстра.

От этой мысли мне стало ещё тяжелее.

Я сжал челюсть, потому что злость начала подниматься резко, горячо. В груди стало тесно. Я дышал глубже, медленнее, пытаясь держать себя в руках. Потому что если бы я дал волю этому гневу сейчас — я бы не остановился.

Одно осознание того, что из-за этого ублюдка она просыпается в слезах, заставляло руки сжиматься в кулаки. Мне хотелось вырвать из неё эту боль. Забрать себе. Уничтожить источник.

Я притянул её ближе, прижал к себе крепче, почти закрывая от мира.

— Ты не виновата, Камилла. Слышишь меня? — Твердо произнес я. — Тебя больше никто не тронет. Я понимаю, что твою маму не вернуть, что.. Тебе очень тяжело приходится. Я все понимаю. Ты очень сильная, Камилла. Я не устану это повторять. Ты прошла это. Ты выдержала.

— Я выдержала одно, а за этим стоит еще сотня проблем. Как будто бы специально все это комом катится именно на мою жизнь. Мне снилось, что ты погиб. Что Кемаль тебя убил.

ВСЯ ИНФОРМАЦИЯ ПО КНИГЕ, РАСПИСАНИЕ ГЛАВ, СПОЙЛЕРЫ, ПОСТЫ И ПРОТОТИПЫ ПЕРСОНАЖЕЙ В ТГК: дел вар пишет

Новая глава на 430 звезд и 200 комментариев 🩷