Отрывок 1

Воспоминания 1950г. Серое утро. Улицы ещё молчали, запятнанные лужицами фонарного света. Редкие прохожие брели по делам, хмуро глядя перед собой. Стук каблуков потревожил покой улицы; дорогу перешла девушка. За ней нехотя поспевал мальчик лет пяти, протирая глаза и отгоняя остатки сна. Он зевнул и едва не споткнулся о бордюр. – Очнись уже! – раздражённо скомандовала девушка неприятным мужским голосом, который никак не сочетался с ее хорошенькой внешностью. Спустя пару-тройку пересеченных дорог, пять минут и с десяток запинок и окриков, они вместе оказались на огромной территории, огороженной со всех сторон внушительной стеной. Мальчик оглядывался, с каждым шагом замедляясь и съеживаясь, будто эти суровые стены давили на него всей тяжестью. Перед ним высилось громадное здание, вселявшее в ребенка чувство неописуемого, слепого ужаса. Сотни черных узких окон смотрели на него и твердили: «беги». – Ты чего застыл, балда? – девушка обернулась; снова тяжёлый вдох, кипящий раздражением. – Где мы? – пролепетал малыш, не в силах сдвинуться с места. Его спутница закатила глаза и вместо ответа резко дернула его руку. Однако такой метод вызвал лишь слезы. По привычке ребенок закрыл лицо руками и увернулся от грядущего удара, хотя на этот раз голос девушки отчасти смягчился. – Это тюрьма, – соизволила пояснить она. – Мы пришли проведать твоего папашу. Неужели ты не хочешь его видеть? Честность присуща детям; мальчик покачал головой без раздумий и тут же отхватил подзатыльник. – Как ты смеешь! Неблагодарная свинья! Она снова дернула его с силой, и на этот раз ребенока удалось сдвинуть, как бы он не упирался. Откуда-то послышался пронзительный крик. Мальчик вжал голову в плечи и задрожал. Задавать вопросы у него больше не хватало духа. Страх поглощал его. I 1978г. Ноябрь. В жухлой траве просыпались сверчки; последние краски заката угасали. Дверь двухэтажного дома резко отворилась и на улицу крупным шагом вырвалась девушка. Черные ее волосы тут же вздыбил ветер и бросил на горящие обидой глаза. Властным движением она откинула копну волос и обернулась на молодого человека, появившегося на пороге. – Не смей за мной идти! – прошипела девушка. – Забудь меня, слышишь? – Эмми, подожди, давай поговорим, – парень сделал было шаг навстречу. – Я сказала: не иди за мной! С этим яростным криком она ступила на дорогу и быстро направилась прочь от дома. Не сбавляя темпа, скоро она вышла на немое шоссе; ни единой машины не проезжало в этот час. Вдоль дороги в сумерках чернела лесополоса. Безлюдное место не пугало девушку, словно ей этот путь был прекрасно знаком. Сейчас же она отдалась эмоциям и оттирала лившиеся градом слезы, смешанные с тушью. Туча скрыла луну, и ее хрупкий силуэт слился с темнотой. Тишину прерывали лишь частые всхлипы. Однако вскоре девушка сделала усилие и задержала дыхание: наконец горе отступило перед чувством опасности. Ей показалось, что сухие листья под ногами хрустят не только от ее шагов. Несколько долгих секунд она недвижно всматривалась во мрак. – Кэл, это ты? – бросила она темноте, и голос ее сорвался. Горло сдавил не страх, а вполне материальная веревка. Раскрытый рот больше не издавал ни звука, и судороги вскоре стихли. II 1978г. Ноябрь. Старший следователь Рассел Макалистер расчистил свободное место на столе, заваленном бумагами, и поставил полупустую кружку кофе. Присев на кресло, он протер уставшие глаза, опасаясь заснуть, и глубоко вздохнул. Он час за часом припоминал события двух минувших дней. Казалось, сутки слились воедино: слишком многое произошло за такой короткий срок. Он прокручивал в голове, как нашли полностью изуродованное тело девушки в лесу, как допрашивали нашедшего прохожего, вскоре отпущенного с миром, как устанавливали дату убийства. Что ж, инспектор Боумен стоял на том, что убийство произошло ровно неделю назад. Рассел склонялся к его точке зрения, хотя сам не был уверен ни в чем, и жестоко винил себя. Ведь пятнадцать лет в полиции казались потраченными впустую. Собственной теории по поводу убийства ему пока составить не удавалось, поэтому он опирался на догадки старшего товарища и с минуты на минуту ожидал прихода потерпевшего – знакомого жертвы. Положение этого парня не являло поводов для зависти: в два счета он мог бы стать главным подозреваемым, ведь был последним, кто видел убитую. Рассел так и не открыл глаз. Сквозь завесу полусна до него доносились шорохи приходящих на рабочее место коллег. Мысли хаотично толкались и путались. Дверь в его кабинет скрипнула, и в щели показалось лицо; взор гостя наткнулся на старшего следователя и загорелся веселостью, свойственной детям. Человек вошёл в кабинет, осмотрелся и по-свойски положил тяжёлую ладонь на плечо уснувшему следователю. – Пожар, сэр! – с напускной тревогой воскликнул он. Сию секунду Рассел подскочил с места; гость его залился раскатистым смехом, пока сам он в растерянности моргал. – Бог мой, Джой, старина! – пробормотал следователь, и улыбка проступила на его измождённом лице. – Ещё не бог, – поправил его друг, подавая руку. – Давно ты здесь? – Я только приехал из Чикаго и сразу к тебе. Как чувствовал, что застану тебя спящим. Работы, видать, ни конца ни края? Рассел развел руками. – Теперь – да. А у тебя как дела? – Вполне себе нормально, – отмахнулся Джой. – Помнишь, я рассказывал тебе про тот паршивый магазинчик? Вот уволился наконец оттуда, чувствую себя счастливым человеком. Решил подыскать работу здесь. – Здесь? – удивился следователь и переспросил: – В полиции? Его вопрос был встречен смехом: – Нет, здесь – в городе, я хотел сказать. В полицию я тоже больше ни ногой. Хватит с меня... Да и с тебя, дружище, кстати. Выглядишь очень вяло. Ты спал минимум месяц назад, верно? Рассел сдержал грустную улыбку, но вынужден был согласиться, что на самом деле вымотан. – Что-то случилось? – поинтересовался Джой. – Один случай… – следователь поджал губы, недоговаривая и глядя на кипу бумаг. – Серьезный? Или кража в песочнице? – усмехнулся друг и непринужденно сел в кресло. Переставив от греха подальше кружку кофе на подоконник, Рассел задумчиво произнес: – Только не распространяйся. – Все настолько плохо? – голос друга утратил беспричинное веселье. – Да. Недавно, мы полагаем, семь дней назад, произошло убийство на аберг-авеню. Жертва – девушка, двадцать лет. Ее с трудом удалось опознать. Вот недавно выяснилось, что она шла от своего друга, но до дома не дошла. Он – последний, кто ее видел. Джой в раздумьях нахмурился, медленно раскачиваясь в кресле. – И что вы думаете, мистер Холмс? – наконец проговорил он после долгого молчания. – Я чувствую себя ужасно, ведь не думаю почти ничего, – как на духу выдал следователь и прошел к окну; утро пылало всеми красками. – А ведь пока я что-нибудь соображу, может произойти следующее убийство. – Почему ты считаешь, что это серия? Разве есть другие похожие случаи? – У нас это первый. – Узнай у других отделов, в других городах, – посоветовал Джой. – Но есть все же огромная вероятность, что это не серия. Ты говоришь, друг – последний, кто ее видел? Так, может, это банальная ревность? Следователь уклончиво пожал плечами: – Боумен то же самое говорит. – Боумен? – Инспектор, – пояснил Рассел. – Гордон Боумен. Говорит, что это, скорее всего, сделал ее дружок. – Только не спеши обвинять парня. Получше изучи все, а потом… – Да знаю я, – беззлобно и устало перебил его Рассел. В кабинет вошёл высокий молодой человек и перевел непонимающий взгляд с Джоя на следователя. Рассел велел другу выйти, а сам поставил стул для потерпевшего и сел за стол, приготовившись записывать. – Как ваше имя? – Калеб Фергюсон, – растерянно пробормотал парень и взволновано спросил: – В чем вообще дело? – Вам знакома девушка по имени Эмма Шерри. – Ну да… – неуверенно протянул молодой человек. – С ней что-то случилось? – Кем она вам приходится? – Подругой, – ответил он, помявшись. – Скорее, подругой. Сделав пометку, следователь продолжил: – Когда вы ее видели в последний раз? – Неделю назад. Что случилось? Ответьте мне наконец! Рассел строго посмотрел на парня из-под белесых бровей и поставил его на место: – Здесь отвечаете вы. Казалось, суровый тон выбил почву из-под ног юноши, и он обомлел. – Итак, мистер Фергюсон, вы видели Эмму Шерри ровно неделю назад. Где именно? – Ну… Я позвал ее к себе… – Ваш адрес? – Северная 25-я улица… Записав, Рассел кивнул: – О чем вы говорили или чем занимались? Неловкость мешалась в молодом человеке с тревогой. Подумав, он наконец ответил: – Мы… мы говорили… В общем, сначала все было хорошо. Я позвал ее на ужин, мы поели, но уже после ужина мы поссорились. – Почему поссорились? Снова допрашиваемого охватило неудобство говорить о таких личных вещах. – Я раньше заметил, что Эмма говорит о каком-то своем новом знакомом. Она говорит о нем постоянно. И, в общем, меня это начало раздражать, – парень нервно нахмурился от неприятных воспоминаний. – Я попросил не упоминать его, но ей было будто все равно. Ее вообще это забавляет, управлять чьими-то чувствами. Я не вытерпел и обозвал ее… – Так, что было дальше, после ссоры? – Она ушла. – Во сколько? – Я не помню… – Вспоминайте, – железно приказал следователь. В этот момент в кабинет вошёл мужчина лет пятидесяти в длинном пальто, которое несмотря на дождливую погоду оставалось чистым. – Здравствуй, Боумен, – поприветствовал Рассел. Инспектор пожал ему руку, положил портфель на свой стол и подготовил рабочее место. Парень вздохнул, опустив грузный взгляд в пол. Через пару секунд он неуверенно буркнул: – Если поели мы в семь вечера, то… наверное, в восемь или около того она ушла. – Что делали в это время вы? Подавляя дрожь в голосе, молодой человек вновь спросил: – С ней что-то произошло? – но Рассел выжидающе хранил молчание, поэтому парень продолжал: – Я зашёл в дом. – Кто-то видел, как вы заходите к себе? – неумолимо лились вопросы. Покачав рыжеватой головой, молодой человек выдохнул: – Нет. Я живу один. – Может, вы говорили с кем-нибудь именно в это время? Звонили кому-нибудь? Снова отрицательный ответ. – Есть ли какое-нибудь обстоятельство, способное подтвердить, что с восьми до девяти часов вечера вы находились дома? – Нет. Заявить о своем присутствии решил инспектор Боумен: – Как давно вы были знакомы с Эммой Шерри? – Не так давно. По-моему, и месяца даже не прошло. Пересмотрев свои записи, Рассел вновь обратил внимание Фергюсона на себя: – Как звали того друга, о котором говорила Шерри? – Я честно не помню. – Как так? – усомнился следователь. – Она ведь говорила о нем часто. Вы так заявили. Значит, вы не помните его имени? – Нет… – слабо качнул головой парень, видимо, тоже дивясь своей памяти. – Как вам такой расклад событий, мистер Фергюсон, – резко отозвался инспектор Боумен своим громовым басом, и молодой человек вздрогнул, обернувшись. – Вы не пошли к себе домой, а последовали за своей подругой, выследили и убили ее. Челюсть Фергюсона безвольно отвисла, кожа потеряла цвет. – Убили? – просипел он, весь дрожа. – Что? Убили?.. – Успокойтесь, – призвал его разум Рассел, но на этот раз парень не подчинился, не покидая состояние шока; следователь еле заметно нахмурился, недовольный грубым методом Боумена. – Мистер Фергюсон, придите в себя. Вы можете нам помочь найти убийцу и, кто знает, предотвратить новые жертвы. Однако парень, обхватив голову руками, не слушал. – Инспектор, – вздохнул Рассел и укоряюще взглянул на товарища. – Принесите воды, что ли. Осушив стакан, молодой человек задышал ровнее. – Итак, вы не помните имени того человека? Фергюсон еле слышно вымолвил: «нет». – Вы его когда-нибудь видели? Или, может, мисс Шерри описывала его внешность? – Не видел, – прошептал парень, снова погружаясь в омут печали. – Она вообще могла его выдумать… Рассел накренил голову, стараясь не отставать от хода его мыслей. – Почему вы так считаете? – Ей нравилось, когда ревнуют… Дальше диалог не строился: Фергюсон слишком глубоко уходил в себя и время от времени вытирал слезы, забывая о существовании следователя. – Ладно, – Рассел поднялся из-за стола и подошел к молодому человеку. – Вы свободны на этот раз. Идите домой и постарайтесь вспомнить имя того человека. – И не сметь уезжать из города, – добавил инспектор Боумен. – Ведь вы можете нам понадобится, – смягчил угрозу Рассел. – Всего доброго.