Глава 51

Аластр Ван дер Вудсон

Я не колебался...

Прикрыв глаза, я подставил руки под сильный напор воды и принялся их оттирать. Ледяная влага огибала раны на запястьях, сочилась сквозь пальцы и утекала в слив. Мне даже не нужно было смотреть, чтобы знать, какого она цвета. Алая. Как и лужи крови на полу. Никогда бы не подумал, что в человеке ее может быть настолько много, но она все текла и текла... текла и текла...

Лоб и шею покрыл холодный бисер пота. Я сглотнул, чувствуя на языке металлический привкус – или это было последствием разбитой губы, или мерзкий запах пропитал уже все мои внутренности.

Я не колебался, когда мне представилась возможность.

Это делало меня плохим человеком? Делало убийцей? Стал ли я Тристаном – таким же безжалостным и жестоким, способным отнять чью-то жизнь? Монстром, для которого перерезать тебе глотку, все равно что разделать индейку на семейное торжество?

Не знаю. Может и так, но единственное, что не вызывало сомнения – я не сожалел о случившемся. Если бы кто-то отмотал время вспять и предоставил мне выбор, я бы ничего не поменял. Десятки, сотни или даже тысячи раз – я бы убивал его снова и снова. Потому что мне хотелось его смерти. Только так он оставил бы в покое меня и Марселлу.

Только так он исчез бы навсегда...

Из моего горла вырвался стон. Подавшись вперед, я оперся лбом в край верхней тумбочки и продолжил стоять. Из-за холода кончики пальцев онемевали, но мне нравилось это чувство. Хотелось ощутить его на всем своем гребанном теле. Когда действие адреналина в крови ослабло, боль от ссадин и порезов вернулась с удвоенной силой.

Грудь нестерпимо жгло, а в том месте, где кожа соприкасалась с веревками, как будто прошлись бензопилой. К тому же я не чувствовал свой левый бок. Было два варианта: или я сломал ребра, или просто ушиб их. Из всех зол я бы выбрал наименьшее. Но разве эта жизнь хоть раз считалась с моими желаниями?

Никогда.

Горько усмехнувшись, я набрал в ладони немного воды и плеснул на лицо. Боже. Мурашки расползлись по рукам, тревожа каждый волос на них. Слизывая с губ капельки влаги, я продолжал умываться. Постепенно мой рассудок вновь становился ясным. Вязкая дымка в нем рассеивалась.

Однако я до сих пор не понимал, что чувствовал?

Наслаждение?

Страх?

Отчаяние?

Стыд?

Гнев?

Я просто устал. Мне хотелось завалиться в постель, закрыть глаза и проспать целую вечность. До тех пор, пока случившееся не станет обычным сном. Пока мать не разбудит меня на утро после той злосчастной ночи, не приготовит овсяные вафли и... все не станет как раньше.

Мне казалось, смерть Тристана чудесным образом исцелит мои раны, но этого не случилось. Я смог вздохнуть спокойно, но этого едва ли хватало для нормальной жизни. Все это время меня подпитывала месть, а теперь внутри разрасталась странная пустота.

Она была приятной.

Наверное, так и ощущалась свобода?

Занятый размышлениями, я не сразу услышал приближающиеся шаги. Кто-то остановился рядом со мной; раздался скрип шестеренки крана, и вода перестала бить по моим ладоням. Все еще не открывая глаз, я продолжал протирать между собой ладони – это помогало унимать в них дрожь.

Только сейчас до меня дошло, что я был в доме не один. Мистер О'Кеннет и еще какой-то мужчина... Если с отцом Марси, я виделся пару раз, то его еще никогда не встречал.

— Ты первый раз взял в руки нож?

У него был звонкий, все еще молодой голос. Так говорят люди, обычно привыкшие командовать кем-то, но ко мне он обращался мягко. Словно к ребенку, упавшему с велосипеда и поранившему свои коленки об асфальт. Так, как ни разу не обращался со мной отец. Я знал лишь воспитание тети и мне этого хватало, но иногда все равно проскальзывала мысль: каково это иметь рядом того, кто сумеет отличить гаечный ключ от разводного?

Горло сдавило. Я сглотнул, но это едва ли помогло обрести дар речи, поэтому мне пришлось просто кивнуть. Этот запах... Зловонный запах трупа проникал в нос и заставлял желудок совершать сальто.

— Тебе же девятнадцать да? — продолжил допытываться он.

В кухне совсем рядом с нами раздавались еще одни тяжелые шаги. Скорее всего со мной разговаривал... мистер Хэлл – так же его звали? Не знаю. Мои мышцы будто свинцом отлили. С каждым разом дышать становилось все труднее.

— В апреле исполнится двадцать, — прошептал я.

— Я тоже был в твоем возрасте, когда впервые убил... — незнакомец тяжело вздохнул и между нами повисло напряженное молчание.

Наконец, открыв глаза и слегка повернув голову вбок, я посмотрел на него. Это был не отец Марселлы. Мужчина выглядел лет на пятнадцать старше меня. В тусклом свете ламп-спот его кожа казалась загорелой, а волосы русыми и слегка выгоревшими на солнце. Сейчас его профиль был напряжен. Я чувствовал, как тяжело ему давались эти откровения.

Словно некогда уютная кухня моего дома превратилась в гребанный ящик Пандоры, где каждый заглянул в свое прошлое.

Я так скучал по аромату пачули от благовоний Эллы. Пусть она ими весь дом завесит, даже в моей комнате воткнет, только бы все вернулось на свои места.

— Я, как и ты, встал перед выбором: или мой брат, или наркоторговец и головорез, наставивший на него пушку, — он сложил руки на груди, нахмурившись. — Тогда я впервые спустил курок. Бам!.. И вся моя жизнь рухнула.

И вся моя жизнь рухнула.

Достойное описание того дерьма, которое сейчас возлилось на меня.

Потянувшись за катушкой бумажных полотенец, я отмотал добрую половину и начал вытирать руки. Пальцы дрожали. Я особо тщательно проводил между ними салфетками, пытаясь выскрести кровь отовсюду. Из-под ногтей, из-под мельчайших трещинок кожи...

Я был грязным.

Мне хотелось помыться с ног до головы, а еще лучше принять ванную с хлором. Мерзкие слова Тристана и его ухмылки выворачивали наизнанку.

— Я не мог позволить ему сделать больно Марселле, — покачал я головой. — Тристан бы не отпустил ее. Он бы...

— Эй, — прервал мистер О'Кеннет. Он подошел к нам ближе и в упор посмотрел на меня. — Ты поступил правильно. Тебе не нужно оправдываться перед нами, парень. Ты заступился за мою дочь. Я безмерно благодарен тебе.

Я люблю ее...

Эти несказанные слова так и застряли в горле. Я не хотел, чтобы он узнал об этом так и здесь. Не хотел, чтобы вообще хоть кто-то видел меня в этом состоянии, когда я был противен даже самому себе. Боюсь представить, какое впечатление у него сложилось.

Будто в понедельник и в среду между тренировками по футболу, у меня запланирована охота на людей. А во вторник я кромсаю их у себя на кухне, как гребанный Ганнибал Лектор.

Мои плечи затряслись от беззвучного смеха. Положив два пальца на лоб, я потер его и нервно улыбнулся одними лишь уголками губ. В этот момент рука Дезмонда легла на мое плечо. Я вздрогнул и уставился на него, практически не мигая.

— Марселла – единственная драгоценность в моей жизни, Аластр, — его серые глаза сверкнули, как вспышки фотокамер. — Сейчас ты доказал, что и для тебя тоже.

Всегда.

Единственное, в чем я и был согласен с Тристаном, так это в том, что всегда выбирал ее. Даже два года назад, так жестоко растоптав ее сердце, я всего лишь предотвращал подобное. Стул, веревку, нож... Она была достойна только теплых объятий и шелковых простыней, а не того ужаса, через который прошла сейчас. Уверен, мы оба еще долго будем вздрагивать по ночам, засыпая лишь под успокоительное.

Глядя на мистера О'Кеннета в близи, я замечал многое сходство между ним и Марси. Например, разрез глаз и их манера щуриться. Высокие скулы и пухлые губы. Тереза выглядела хищницей, в то время как ее дочь больше напоминала куколку.

Сейчас на его лице залегло несколько морщинок – особенно глубокие на лбу и парочка у глаз. Без проседи, с выбритой щетиной и в нагаженном костюме он действительно выглядел крутым адвокатом. Кем-то вроде богачей с обложки журнала Форбс, в который так и мечтал попасть Кристофер.

— Вы не понимаете, — я вывернулся, сбрасывая его ладонь, и отошел от них с мистером Хэллом. Оба мужчины внимательно следили за мной. — Я убийца. Я совершил неправильный поступок. Я лишил его жизни, — указав в проем гостиной, я ощутил, как каждый мускул на лице дрогнул. — Он заслужил это. Этот ублюдок заслужил всего, что с ним произошло, но...

Воздух выскользнул из легких. Я запнулся и скрипнул зубами, пытаясь обуздать торнадо внутри. Проведя рукой по волосам, я обреченно закончил:

— Я убил его.

И должен понести за это наказание.

Разве не так поступают честные люди? Они совершают ошибки и расплачиваются за них. Я хотел правосудия не из-за смерти моего отца, а потому что я запятнал себя кровью. Это разные вещи. Как я смогу смотреть в глаза Макелле? Как я смогу сказать ей, что она вырастила жестоко убийцу?

Я не мой отец. И таким образом, мне казалось, что я искуплю грех его ДНК.

Вся тяжесть пережитого мигом взвалилась на меня. Пол под ногами покачнулся. На ощупь, я добрался до стула и просто рухнул в него. Уперевшись локтями в колени, я уронил подбородок на руки и опустил взгляд.

Пожалуйста, пусть это все просто закончится. Пусть меня арестуют, закуют в наручники, отвезут в участок, а потом приговорят к десятку лет за решеткой. Единственное, о чем я сожалел, что вновь упущу так много времени рядом с Марселлой.

Но может оно и к лучше?

Я был никем и совершенно не понимал кем стану.

Разве у меня могло быть будущее?

— Мне нужно выпить, — шумно выдохнул Дезмонд.

После его слов раздался скрип петель шкафчиков – видимо, он принялся исследовать кухню в поисках спиртного. Мужчина открывал один за другим, пока все-таки не нашел заначку Эллы. Она хранила бутылку односолодового виски среди круп. Не знаю, для чего Макелла до сих пор так делала.

Моя тетя была человеком привычек.

— Знаешь, кто я? — ко мне подошел мистер Хэлл. Я уперся взглядом в его черные штанины и грязные мысы ботинок. — Муж, отец... У меня двое прекрасных двойняшек и красавица жена. Я исполнил свою мечту и стал агентом ФБР, сейчас заведую целым управлением в Чикаго. Я человек, Аластр. Не убийца.

Рад за него.

Я ритмично тряс ногой.

Должно быть, у него была нормальная семья, которая помогла ему. Или, по крайней мере, брат, вытянувший его из того дерьма. В любом случае, он смог. Какова вероятность, что я просру свою свободу?

Одни к ста.

И это не в мою пользу.

Хэлл присел на корточки и заглянул в мое лицо. Я вынуждено посмотрел в его синие глаза. Их неожиданное тепло застало врасплох. С чего бы он так относился ко мне? Мне была непонятна поддержка этих двух мужчин. Всю свою жизнь я сражался в одиночку, привыкший к тому, что люди – животные, рвущие друг другу глотки, но оказалось...

Любой может стать твоей семьей.

А родная кровь – злейшим врагом.

— Знаешь, кем я был? — вновь повторил он. — Наркоманом. Я четыре года нюхал все, что только могло принести мне кайф. Я кололся. Глотал ЛСД. Курил... Беспробудно пил днями и ночами напролет – делал все, только бы сдохнуть. Я был никем. Отражением своего брата-близнеца, ничтожеством...

Мистер Хэлл достал телефон из заднего кармана брюк и разблокировал экран. Яркий дисплей озарил его подбородок, пока он быстро что-то в нем переключал. Вскоре мужчина протянул мне айфон и улыбнулся.

— Я обрел свою семью, только потому что мне дали шанс, Аластр.

На мобильном было открыто фото. Молодая девушка в смешной пижаме с рождественским Сантой сидела перед роскошной елью в окружении двух ребятишек. Девчонка – за ее спиной струились темно-каштановые косички – и мальчишка. Он яростно рвал подарочную упаковку на своей коробке, уже обнажившую часть картинки с Трансформером.

Его семья.

Та самая жена и дети...

Хэлл кивком разрешил мне просмотреть галерею. Я не хотел лезть в его личную жизнь, но эта мечта... сама идея счастья была так заманчива. Я, раз за разом, переключал картинки, наслаждаясь их улыбками, огромным мороженным в Макдональдсе и радостными детишками. Вскоре, мне начало казаться, что там вместо них были мы с Марселлой.

Вот она обнимает меня со спины, вот я делаю ее снимки на фоне заката в обворожительном купальнике. Два, три, десять лет вместе. У нас обязательно свой огромный дом, девочка или мальчик с ее восхитительными глазами. Каждый уикенд мы путешествует по Европе, обязательно заезжая к ее родственникам в Ирландию. Мы счастливы. Мы вместе. Мы любим друг друга...

Мое сердце затрепетало. Приятная ноющая боль в груди, заставила глаза заслезиться. Я не мог перестать смотреть на его жизнь, которая была для меня заветной мечтой.

— Я уже семнадцать лет в завязке, — гордо произнес мистер Хэлл. — Не пью, не курю... А живу так, как давно мечтал об этом. Барбекю каждые выходные с нашей большой семьей. Подарки детям и постоянные прогулки с ними в парке. Мы даже завели собаку. Правда, Вишенка ненавидит этого питбуля, но моя дочка Рика от него в восторге.

В его голосе было столько счастья, что оно начало просачиваться внутрь меня. Мрачную пустоту стал озарять крохотный комочек тепла. Пока напоминающий искорку, но я знал, что судьба его пламени в моих руках.

Больше не было Тристана. Не было страха, что он ворвется и все испортит. Я сам мог строить свое будущее таким, каким только пожелаю. Если я сяду в тюрьму, упущу шанс и не обрету покой.

Моя мать не обретет покой, если я позволю Тристану разрушить мою жизнь даже после его смерти.

— Позволь нам помочь тебе, парень? — мистер Хэлл, накрыл мои сцепленные в замок руки своими. Я перестал дергаться, издав мучительный стон. — Ты справишься. Пройдет время. Это будет тяжело. Смириться, отпустить кошмары, перебороть своего себя, но ты справишься. Если Марселла будет рядом, поверь мне, ты ни разу не сорвешься. Топливо наших сердец – это любовь. Ты – счастливчик, Аластр. Не будь дураком, не упусти свой шанс.

Ты справишься.

Я справлюсь...

Глубоко вздохнув, я наполнил легкие щедрой порцией кислорода и ощутил, как узел на моих внутренностях развязался.

— Я справлюсь, — серьезно кивнул я. Мистер Хэлл одобрительно похлопал меня по плечу. Когда он начал подниматься, я вскинул голову и посмотрел на отца Марселлы. Он хмуро пил виски, покачивая головой. — Я люблю вашу дочь, мистер О'Кеннет. И ради нее я справлюсь.

Дезмонд отсалютовал мне стопкой спиртного и осушил его залпом.

Звучало как тост – он дал мне шанс первый и последний. Единственный шанс на эту жизнь и его дочь рядом. И я был готов держаться за него двумя руками. Ради того, чтобы с гордостью так же достать телефон и рассказать всем о своей замечательной семье.

Я хочу на ней жениться.

Я хочу сделать Марселлу своей женой сразу после того, как мы окончим школу.

В этот момент двери дома распахнулись. Ледяной осенний ветер ударил по ногам. Я нахмурился, оборачиваясь в лобби – на полу виднелась тонкая полоска лунного света, озаряющего лужи крови.

— Клининговая служба! — заорал басовитый голос. Не знаю почему, но у меня мурашки по телу хлынули. — Кто тут заказывал уборку трупа?!

— Ради всего святого, — заныл мистер О'Кеннет, обновляя свою порцию виски. — Еще утром я был порядочным адвокатом.

Хэлл рассмеялся, а затем снял куртку и засучил рукава.

— Грегс, тащи сюда хлорку и мешок для трупов. Нужно убраться до рассвета!

Спустя часа три, отмыв пол бейсмента и спрятав тело Тристана в пластиковый черный пакет на «молнии», мы погрузили его в багажник Альфа-Ромео и отправились куда-то в сторону портов. Перед этим мистер Миллер – тот самый мафиозный дядя Криса с прозвищем Дьявол – спалил всю нашу одежду в камине и даже не пощадил любимый ковер Эллы. Его он погрузил вместе с трупом и сказал, что утилизирует в крематории.

Честно, при виде этого татуированного монстра со шрамами на голове, я не хотел интересоваться откуда у него, мать его, собственный крематорий?

Я стоял на палубе двухэтажного лайнера. Волны мирно постукивали о его борт и шумели одновременно с криками чаек. Солнце уже светало, поэтому часть горизонта кое-где окрашивалась янтарным цветом, хотя луна и редкие звезды все еще мерцали.

Тускло, но все же...

Иллюминация отражалась огоньками в водной глади чернеющего Мичигана. Мы вышли в плаванье со стороны Аутер-Харбор и уже отдалились на достаточное расстояние от Чикаго. Должно быть, впереди нас ждал Саут-Хэйвен? Или Сент-Джозеф? Судя по курсу и шквалистому ветру до них, было еще далеко.

Мы находились среди полной тишины, в отдалении от городов и лишних глаз. Справа, слева – повсюду была вода. Молчаливый свидетель, который никогда не поведает о преступлении, совершенном нами. Совершенном мной.

Поежившись от ледяного ветра, я посмотрел на завернутое тело у моих ног. Голова и ноги были перемотаны скотчем – теперь Тристан лишь напоминал восковую фигурку. Вокруг его туловища были обмотаны цепи, ведущие к двум бетонным блокам.

Одно движение и я навсегда похороню его здесь.

Наверное, это странно, но ничего кроме спокойствия я не ощущал.

— Честно сказать, я горжусь тобой, приятель, — окликнул меня Грегори. — Я бы тоже завалил своего старика, но его первей сразил цирроз печени. Считай тебе повезло.

Я обернулся через плечо. Дьявол сидел на ступеньках узкой лестницы, ведущий к верхним мачтам. Его коричневая кожаную куртка походила на сброшенную кожу змеи. Грегс, как ни в чем не бывало, нарезал яблоко на маленькие кусочки и ел их прямо с ножа.

Сощурившись, я присмотрелся к серебристой рукояти клинка в его руках.

Что-то знакомое.

— Твою мать, — выдохнул за меня Алларик. — Ты стащил нож?

Я просто уронил челюсть.

Он ел яблоко с ножа, которым я зарезал Тристана?!

— У него острая сталь, — пожал плечами Миллер, отрезая себе еще кусок. — Чего пропадать добру?

— Господи, — покачал головой уже изрядно пьяный мистер О'Кеннет.

Пока он вытирал кровь, не прекращал пить и бубнить про то, что у него репутация, связи и еще много бла-бла-бла... Я был безмерно благодарен каждому из них за помощь. Если бы ни эти мужчины, не знаю, какое будущее ждало меня.

Сегодня они многим рисковали.

— Ты уверен, что тело не всплывет? — еще раз уточнил Дезмонд, мельком посмотрев на труп.

Грегори с невозмутимым видом прожевал яблоко и пожал плечами:

— Еще никто не всплывал.

Черт.

Я перестал удивляться еще с того самого момента, когда он только появился на пороге моего дома в сером комбинезоне, желтых перчатках и гребанной маске. Похоже, этот мужчина к подобному относился, как к простому развлечению?

Вот, кто охотится на людей с понедельника на среду.

Мистер О'Кеннет закатил глаза и потер подбородок.

— Прошу, не звони мне, когда тебя повяжут копы, ладно? Просто забудь мой номер.

Рик хмыкнул, отходя ближе к борту и присаживаясь на раскладной стул.

— Неа, — Миллер указал острием ножа по очереди на каждого из нас. — Теперь мы связаны. Прятали труп и все такое... — неожиданно его голубые глаза озорно вспыхнули. Он отложил яблоко и нож и потянулся за своим телефоном. — Как-то грустно, правда? Все же мы провожаем папашу в последнее его плаванье.

Палуба вибрировала от топота несколько десяткой ног и заведенных двигателей. Я не видел здесь никого кроме нас, но почему-то знал, что мы не были одни. Его люди. Люди Дьявола с автоматами охраняли своего Босса.

Я уже отвернулся к телу отца, как вдруг из колонок мачты, раздалась The Law группы Reach. Я со смешком покачал головой и протер глаза.

Иисусе, теперь понятно, почему Крис вырос таким выпиндрежником.

С таким-то дядей...

— Подпевай, Дез, — весело вскрикнул Миллер. — Я закон! Я зако-о-о-о-он!

Мистер Хэлл прыснул в кулак – его плечи дергались от сдерживаемого смеха. Дезмонд обреченно уронил голову, сделал глоток виски и выдохнул:

— У меня три научных степени... Я доктор юридических наук... — каждую свою фразу он сопровождал порцией спиртного. — Успешный адвокат и владелец своих контр по всей Америке.

— Прости за неудобный конец твоего мира, — продолжал подпевать Дьявол.

А у него неплохо получалось. И я сейчас это говорил не потому, что он ел с ножа, побывавшего в кишках гребанного Тристана!

Еще с пару минут понаблюдав за ними, я полностью вернул внимание к Мичигану. Бетонные блоки стояли на самом краю, дожидаясь, когда же я осмелюсь сбросить их.

Это должен сделать я.

Ни Алларик.

Ни Дезмонд.

Ни Грегори.

Они и так достаточно помогли мне. Я сам должен отпустить свое прошлое.

— Ты заслужил это, — едва слышно проговорил я – мой голос заглушал крик стерео и чаек, кружащих над нашими головами. — Пусть твои кости разнесут рыбы по всему озеру, чтобы ты никогда не обрел покой, сукин ты сын!

Я стиснул челюсть и толкнул первый блок. Он с грохотом проехался по палубе яхты и с хлюпающим звуком юркнул в воду. Цепи звякнули и натянулись. Тело накренилось, однако его все еще одерживал второй вес.

— Это за мою мать и нерожденного ребенка, ублюдок, — присев на корточки, я склонился над трупом и усмехнулся. — Найди свой Ад в извечном молчании. Теперь оно твое проклятие.

Больше не мешкая, я надавил двумя руками на второй блок и отправил его в Мичиган. Цепи забренчали, скатились вниз и... тело стремительно ушло под воду. Я все смотрел и смотрел, испытывая приятное умиротворение. Сейчас вода поглощала все мои страхи. Она скрывала мой ужас и призраков в себе.

Тристан больше никогда не появится. Он больше никогда не напишет мне эсемес, не позвонит... Он исчезнет.

Он уже исчез.

Подняв с пола шкатулку-тайник – я забрал ее из дома – я открыл крышку. Медленно, в последний раз рассматривая вещицы, я выбросил пакет документом фамильной компании. Поцеловав крестик матери, я переложил его в карман – оставлю себе на память – и достал последнюю бумагу.

Дарственную на рудники в Клондайке.

Ветер вырывал ее у меня из рук. С треском бумага мялась во все стороны.

Он хотел забрать их – наследие матери, которое она так берегла ради моего будущего. Единственное, что Джоуи смогла сохранить от своих родителей.

Рудники.

Гребанное золото...

Поразмыслив, я свернул документ и положил его в задний карман. Я выбросил шкатулку в озеро и поднялся, глядя в глубь воды.

Пусть рудники достанутся своей Золотой Принцессе.

Они всегда принадлежали Макелле Ван дер Вудсон.

— Добро пожаловать в семью, Аластр, — Грегори подошел ко мне и похлопал по плечу. — Обращайся, если захочешь еще кого-то спрятать, — он неожиданно серьезно поднял палец и указала на меня. — Только плохих парней. В моем мире чтят Кодексы. Если узнаю, что ты обижаешь хороших людей или, не дай Бог, нашу принцессу Марси...

Его глаза угрожающе сузились. Прежде чем отойди от меня, Дьявол шепнул на ухо:

— От твоего тела не останется ничего, что можно было бы утопить.

По моей спине пробежал холодок. Я проследил за ним взглядом, а потом переглянулся с Риком. Он лишь покачал головой, давая мне понять, что все в порядке.

Обряд инициации пройден.

Добро пожаловать в семью...

Я с улыбкой обернулся к рассвету – теплые лучики солнца уже ласкали лицо.

С этого момента началась моя история.

Только сейчас я обрел свою жизнь.