Глава 2. Зои

Я подумала, что она была предсмертной галлюцинацией, стоящей рядом с дверью моей камеры, одетая в пурпурную льняную рубашку и изношенные джинсы, и держащая в руках одну из своих многочисленный корзин для пикника. Но как только я повернулась к ней лицом, она бросилась ко мне и, присев у края постели, заключила меня в объятья.

― Бабушка! Прости! Прости меня! ― рыдала я.― Шшш, у-ве-тси-а-ге-я, я здесь, ― она погладила меня по спине.Мой кашель ненадолго ослаб, и я смогла сказать:― Это так эгоистично с моей стороны, но я так рада, что ты здесь. Я не хочу умирать одна.Бабушка отстранилась от меня, взяла руками за плечи и сурово потрясла:― Ты не умрешь, Зои Редберд.Слезы покатились по моим щекам. Проигнорировав их, я дотронулась пальцами до уголков рта и показала их ей, чтобы она увидела кровь.

Она едва взглянула на доказательства, которые я ей предоставила. Затем она открыла корзинку для пикника и достала оттуда красно-белую салфетку и принялась вытирать мои слѐзы, точно также как она делала, когда я была маленькой.

― Бабушка, я знаю, что ты любишь меня больше всего на свете, ― говорила я, пытаясь (безуспешно) не заплакать. ― Но ты уже не сможешь сделать так, чтобы мой организм перестал отторгать Превращение.― Ты права, у-ве-тси-а-ге-я, я не могу. Но они могут, ― она кивнула в сторону двери.Я обернулась и увидела Танатос и Ленобию, Стиви Рей, Дария и Старка – моего Старка – все стояли у двери. Стиви Рей ревела так громко, что я удивилась, как могла не услышать еѐ. Старк тоже плакал, но молча.

― Но я просила вас не ходить за мной! Я сказала, что заслужила встретиться лицом к лицу со всеми последствиями, ― сейчас я плакала также сильно, как и Стиви Рей.― Тогда выживи и встреться с ними! А я останусь здесь, так близко к тебе, насколько смогу! ― закричал на меня Старк.― Я не могу. Тело уже начало отторгать Превращение, ― прорыдала я.― Дитя, твоя бабушка сказала правду. Даже если твое тело уже начало отвергать Превращение, наше присутствие остановит процесс, ― произнесла Танатос.

― Ты не умрешь! Я не позволю! ― Закричал Старк через слезы и начал заходить в камеру.― Стой там, парень! Я сказал, что только один из вас может находиться в камере. ― Мужчина в форме шерифа подошел к моим друзьям и встал между ними и моей камерой. ― Детектив Маркс сказал, что если вы, вампиры, появитесь здесь, то я должен буду позволить вам пройти в здание, но я не стану нарушать правила и не допущу более одного посетителя за раз. Бабушка это – еѐ семья. Остальные могут подождать в комнате для допросов, ― он строго посмотрел на бабушку. ― У вас пятнадцать минут. ― А затем захлопнул дверь.

― Пятнадцать минут. ― Бабушка поморщилась от отвращения. ― Это неправильно. Ну, тогда я не буду тратить время впустую. Птичка Зои, высморкайся и посмотри на меня. Тебя нужно хорошенько окурить. Ох, человек, который обыскивал корзину, навел в ней такой беспорядок.Она уже копалась в бездонной корзинке для пикника, поэтому мне пришлось взять еѐ за руки, чтобы она сосредоточила свое внимание на том, что я говорила.

― Бабушка, я люблю тебя. Ты ведь знаешь это, не так ли?― Конечно, у-ве-тси-а-ге-я. И я люблю тебя всем сердцем. Вот почему мне нужно окурить тебя. Жаль, что здесь нет ванной, или хотя бы раковины, чтобы помочь в этом. Но я должна окурить тебя. Я работала всю ночь и, наконец, решила окурить тебя при помощи устричной раковины, которую мы выкопали в заливе Миссисипи тем летом, когда тебе исполнилось десять. Помнишь?

― Да, конечно, но бабушка...― Отлично. Я измельчила и смешала шалфей, кедр и лаванду. Вместе они сделают очень хорошее эмоциональное и физическое очищение. ― Она поместила сушеные травы в раковину устрицы. ― Ещѐ я принесла орлиное крыло и мой любимый камень необработанной бирюзы. Я знаю, что его могут забрать у тебя, но давай попробуем спрятать его в твоем матрасе. Он будет защищать тебя, пока...

― Бабушка, пожалуйста, прекрати. ― Я перебила еѐ и посмотрела на неѐ, сказав, не моргнув глазом: ― Я убила тех мужчин. Я не заслуживаю очищения или защиты. Я заслуживала того, что происходило со мной до того, как ты пришла. – Я хотела показаться холодной, но мои слова заставили ее вздрогнуть, поэтому я смягчила свой голос, но не решимость в нем. – Вампиры, возможно, и сделают так, что я не утону в собственной крови, но это не изменит того факта, что я сделала ужасную вещь и должна понести наказание.

Она прекратила свои манипуляции с подготовкой к окуриванию и посмотрела на меня.― Скажи мне, у-ве-тси-а-ге-я, зачем ты убила этих мужчин?Я покачала головой и убрала спутанные волосы со своего лица:― Я не знала, что убила их, пока детектив Маркс не пришел в Дом Ночи. Я знала лишь то, что они разозлили меня тем, что ходили по парку Вудворд и искали людей, в основном девушек, запугивали их и отбирали у них деньги. ― Я сделала паузу и снова покачала головой. ― Но это не оправдывает меня. После того, как они поняли, кто я, они собирались оставить меня в покое.

― И начать поиски другой жертвы.― Возможно, но не для того, чтобы убить. Они – попрошайки, а не серийные убийцы.― Тогда расскажи мне, что случилось. Как ты убила их?― Я выбросила весь свой гнев на них. Тоже было и с Шайлин, когда я сбила еѐ с ног. Только в парке я была ещѐбезумнее. Каким-то образом Камень Провидца усилил мои чувства и дал мне силу для того, чтобы напасть на них.

― Но ты не убила Шайлин, ― сказала бабушка. ― Я видела еѐ в Доме Ночи перед тем, как прийти сюда. Она выглядела вполне даже живой.― Нет, я не убила еѐ. Не в тот раз. Кто знает, что случилось бы, если бы я не отправилась в парк и не выместила бы свой гнев на тех двоих? Бабушка, я себя не контролировала. Я была монстром.

― Зои, ты совершила чудовищный поступок. Но это не делает тебя монстром. Ты сдалась. Отказалась от Камня Провидца. Позволила заключить себя в тюрьму. Это не похоже не действия монстра.― Но бабушка, я убила двух человек! ― Я снова почувствовала, как мои глаза наполняются слезами.― И сейчас тебе придѐтся столкнуться с последствиями своих действий. Но это не значит, что ты можешь отказаться от людей, которые любят тебя больше жизни.

Я закусила губу:― Я хотела взять всю ответственность на себя, чтобы не было больно никому, особенно тем, кто мне дорог.― Птичка Зои, я не знаю, почему так случилось. Я не верю, что ты – убийца, ― она подняла руку, пытаясь успокоить меня. ― Да, я знаю, что умерло двое мужчин и что ты, возможно, ответственна за их смерть. И все же даже ты признаешь, что Камень Провидца сыграл в этом главную роль, а это означает, что здесь присутствовала Древняя Магия.― Да, я использовала еѐ, ― сказала я.― Или это тебя использовали, ― возразила она.― В любом случае, результат тот же.― Для тех двоих. Но не для тебя, у-ве-тси-а-ге-я. А теперь встань передо мной. Твой ум и твой дух должны быть очищены, чтобы ты смогла подумать о том, что действительно привело тебя в эту камеру. Ты ведь видишь, что я здесь не для того, чтобы помочь тебе спрятаться от того, что ты сделала. Я здесь, чтобы ты смогла встретиться со всем лицом к лицу.

Как всегда голос бабушки был наполнен здравым смыслом и любовью. Я стояла и позволила себе немного расслабиться, наблюдая за тем, как она аккуратно держит раковину устрицы в одной рукой, в то время как другой рукой она поместила туда крохотный кусочек древесного угля сверху травяной смеси и подожгла его. Когда это все вспыхнуло, она сказала.― Сделай три глубоких вдоха, у-ве-тси-а-ге-я. И с каждым выдохом выпускай ядовитую энергию, которая омрачает твой ум и затемняет твой дух. Представь его себе, Птичка Зои. Какого он цвета?― Бледно-зеленого, ― ответила я, вспоминая ту отвратительную дрянь, которая текла из моего носа в прошлый раз, когда я подхватила простуду.

― Превосходно. Выдохни и представь себе, что вместе с дыханием ты избавляешься от него.Древесный уголь перестал искриться и начал затухать, становясь серым по краям. Бабушка что-то достала из черного бархатного мешочка и начала опрыскивать травы вокруг угля, говоря:― Я благодарю тебя, Дух белого шалфея за твою мудрость, силу и чистоту.– Сладкий дымок начал подниматься от раковины. – Я благодарю тебя, Дух кедра, за твою божественную природу, за твою способность создавать мост между землей и Потусторонним миром. - От раковины поднялось еще больше дыма, и я продолжала глубоко вдыхать его, вдох и выдох, вдох и выдох. - И как всегда, я благодарю тебя, Дух лаванды, за твой успокаивающий характер, за твою способность избавлять нас от гнева и дарить объятия спокойствия.

Затем бабушка начала описывать круги вокруг меня, переставляя ноги в древнем ритме сердцебиения, который, казалось, наэлектризовал ароматный дым, запульсировавший в моем теле, когда она начала махать орлиными перьями. Не пропустив ни единого движения этого танца, голос бабушки слился с ритмом и отозвался эхом в моей крови.

― Выгони яд из тела. Наполни все внутри чистым серебряным сладким дымом. - Пока она двигалась вокруг меня,я была сосредоточена, слившись с ритуалом так же легко, как и тогда, когда я была совсем маленькой. - Исцелите. Отчистите. Успокойте. Уйди яд, покинь тело. Пусть все заменится серебряным светом, ― пела мне бабушка.Я подняла руки, позволяя дыму обвить меня, полностью принимая очищение.

― О-с-да,― сказала Бабушка, затем повторила на английском языке: ― Хорошо. Ты снова пришла в себя.Я чувствовала себя словно в трансе, убаюканная серебряным дымом и песней бабушки. Затем я моргнула, словно выплыла на поверхность из морских глубин, и мои глаза расширились от удивления. Сквозь дым было ясно видно серебряный свет, образовывавший пузырь, внутри которого находились бабушка и я.

― Именно это теперь ты излучаешь, Птичка Зои. Этозаменило место Тьмы, которая была внутри тебя.Я сделала медленный глубокий вдох,чувствуя удивительную легкость в моей груди. Исчезло ощущение боли, которое я чувствовала, когда начала кашлять. Исчезло ужасное чувство отчаяния, которое преследовало меня... Как долго? Я задумалась. Теперь, когда оно исчезло, я поняла, как сильно ономеня душило.

Бабушка остановилась передо мной. Она поставила все еще дымящуюся раковину устрицы на пол между нами, и затем взяла меня за руки.― Я не знаю всего. У меня нет тех ответов, которые тебе нужны. Я не могу сделать большего, чем очистить и излечить твой дух и ум. Я не могу освободить тебя из этого места или изменить прошлое, из-за которого ты здесь. Я могу только любить тебя и всегда напоминать тебе одно маленькое правило, с которым я старалась прожить всю свою жизнь: я не могу контролировать других. Я могу только управлять собой и своим отношением к окружающим. И когда я терплю неудачу в этом, я выбираю доброту. Я высказываю сострадание. И поэтому, если я сделаю плохой выбор, мой дух, по крайней мере, не будет поврежден.

― Я потерпела неудачу во всем этом, бабушка.― «Потерпела» – это прошедшее время, и ты должна оставить эту неудачу в прошлом, где ей и надлежит быть. Учись на своих ошибках и иди дальше. Не падай снова, у-ве-тси-аге-я. Это означает, что если ты и должна предстать перед судом и отправиться в тюрьму из-за той ужасной вещи, которая произошла, все равно говори правду и не забывай о сострадании – будь настоящей Верховной Жрицей своей Богини.

― Я не должна отталкивать людей, которые любят меня. Это был не вопрос, но бабушка все равно ответила мне:― Отталкивать тех, кто любит тебя и живет твоимиинтересами в своих сердцах - это действие достойно ребенка, но не Верховной Жрицы.― Бабушка, ты думаешь, Никс все еще хочет, чтобы я была ее Верховной Жрицей?

Бабушка улыбнулась:― Да, но ведь, не важно, что думаю я. Ты веришь своей Богине, Зои? Действительно ли она столь непостоянна, что она может любить, а затем отказываться от тебя так легко?― Я не в Никс сомневаюсь. В самой себе, ― призналась я.― Тогда тебе нужно заглянуть в себя. Разберись в самой себе. - Она взяла свой бирюзовый камешек, который ранее вытащила из корзинки для пикника, сжимая его в своей ладони. - Ты использовала Камень Провидца, вольно или не вольно, чтобы сосредоточить свои силы. Теперь ты должна заглянуть внутрь себя, в чем тебе сможет помочь бирюза – это защитная сила, ты должна найти свою силу внутри себя. И на этот раз не полагайся на гнев, Птичка Зои. Обратись к состраданию и любви.

- Всегда любви, - повторила я за ней и приняла от нее камень, ощущая его гладкость.― Держись так близко к своему истинному я, как ты сейчас держишь этот камень и помни, что я буду всегда знать, что ты сильнее, мудрее и добрее, чем ты сама о себе думаешь.Я крепко обняла ее.― Я люблю тебя, бабушка. Я всегда буду любить тебя. ― А я всегда буду любить тебя.

― Время! – Голос охранника заставил меня неохотно отпустить бабушку. ― Эй, что здесь было? Что это вы тут жжете?Бабушка обернулась к нему, улыбнулась, и своим самым сладким голосом сказала:― Ничего, о, вам не нужно беспокоиться, дорогой. Просто немного очищения и ясности. Вы любите шоколадные печенья? У меня есть секретный компонент, который делает мои печенья просто восхитительными, и у меня как раз с собой есть дюжина, в моей корзинке.

Похлопывая его по руке, она проводила его до двери, вытаскивая бумажную тарелку полную печенья из своей волшебной корзинки, и подмигнула мне через плечо. - Теперь, дорогой, почему бы нам не попить немного кофе, пока вы пошлете за тем симпатичным, молодым вампиром Старком, который пришел в гости к моей внучке?

Старк!Я села на свою кровать, нервно поправляя свою одежду и пытаясь привести в порядок пальцами мою суперсумасшедшую прическу. А затем он показался в дверях, и я забыла о том, что я делала. Я забыла обо всем, кроме того, как сильно я была рада тому, что вижу его.

― Я могу войти? ― нерешительно спросил он.Я кивнула.Те шесть шагов, что он сделал по пути ко мне, совсем незаняли у него времени. Я не могла ждать ни секунды. Как только он оказался рядом со мной, я обхватила его своими руками и уткнулась лицом в его плечо.

― Мне так жаль! Не ненавидь меня, пожалуйста, не ненавидь меня!― Как я могу ненавидеть тебя? - Он держал меня так крепко, что мне было трудно дышать, но меня это не заботило. - Ты моя королева, моя Верховная Жрица и моя любовь – моя единственная любовь.- Он отпустил меня ровно настолько, насколько нужно было, чтобы посмотреть в мои глаза. - Ты не можешь убить себя, Зои. Я не смогу пережить это. Я клянусь, что не смогу.

У него были темные круги под глазами, и его красные татуировки вампира выглядели особенно яркими на фоне неестественной бледности его кожи. Он был похож на человека, который за один день постарел на десять лет.Я ненавидела то, что он выглядел больным и уставшим. Я ненавидела это, потому что в этом была моя вина.

Я поймала его взгляд и заговорила со всей добротой и состраданием что у меня были:― Это было ошибкой. Я больше никогда так не сделаю. Я сожалею, что тебе пришлось пройти через это – я сожалею, что ты проходишь все это из-за меня.Жестом я обвела тюремную камеру.

Он мягко и почтительно коснулся моей щеки:― Куда ты, туда и я. Это наша клятва, данная в этом миреи за его пределами, которая ведет нас везде, Зои Редберд. И все, что происходит вокруг нас – не страшно, если мы есть друг у друга. Мы ведь все еще есть друг у друга?

―Мы есть друг у друга.Я поцеловала его, долго и крепко. Я думала, что это я успокаиваю его, но потом поняла, что прикосновение к нему – его вкус - его любовь на самом деле успокаивают меня.И в этот момент я действительно поняла, насколько сильно я люблю Старка.

― Послушай, ― сказал он, покрывая мое лицо быстрыми короткими поцелуями и смахивая слезы, которые скользили по моим щекам. ― Все будет хорошо. Все будет в порядке.Я не хотела говорить ему, что не была уверена, что что-либо когда-нибудь снова будет в порядке снова. Это бы не было состраданием с моей стороны. Вместо этого я подвела его к моей жесткой, узкой кровати. Мы сели, и я прижалась к нему, отдыхая в кольце его рук.

― Мы хотим сменять друг друга, находиться здесь так, чтобы ты не начала снова отвергать Превращение. С сегодняшнего дня рядом с твоей камерой всегда будет взрослый вампир. ― Мягко стал объяснять мне Старк, обнимая меня. ― Они поставят в прихожую раскладушку.― Серьезно? Ты собираешься остаться, чтобы быть рядом со мной?

― Да, детектив Маркс заставил их разрешить мне это. Он на самом деле хороший парень. Он сказал начальнику полиции, что если они не разрешат вампиру остаться с тобой, это будет равносильно тому, чтобы дать лезвие человеческому заключенному и закрыть глаза на то, что он с ним сделает. Он сказал, что это не гуманно, и если взять тебя, то ты имеешь такие же права, как и остальные.

― Это было мило с его стороны.И вдруг я осознала, что на дворе полдень.― Подожди-ка. Но ведь ты не должен быть здесь. Ведь сейчас день.Я села и стала осматривать Старка на предмет ожогов на его теле.Он улыбнулся.― Я в порядке. Как и Стиви Рей. Мы ехали сюда внутри школьного фургона – того что без окон.Я кивнула, улыбнувшись.

― Фургон Честер Молистер.― Ага, вот так я теперь катаюсь, ― его улыбка стала дерзкой. ― Маркс позволил нам оставить фургон на закрытой парковке, которая подходит к зданию шерифа. Ни до одного из нас солнечный свет не добрался.― Ну, ты просто будь осторожен, хорошо?

Он поднял бровь:― Ты серьезно? Это ты говоришь мне быть осторожным?― Вообще-то прошу, ― сказала я, помня о доброте.Он засмеялся и обнял меня:― Зои Редберд, ты - кипящий хаос, но я люблю тебя.― Я тоже люблю тебя.Слишком быстро он отпустил меня, и выражение его лицаразгладилось

― Хорошо, я хочу чтобы, ты мне все рассказала. Я уже знаю, что ты разозлилась на этих двух людей и бросила в них какую-то силу, но мне нужны подробности.― Старк, а мы не можем просто..., ― начала я, не желая тратить время на обсуждение той ужасной ошибки, которую я совершила.Он перебил меня:― Нет, мы не можем просто проигнорировать случившееся. Зои – ты много кто, но ты не убийца.

― Я швырнула двоих парней в стену, и они умерли. Это делает меня убийцей, Старк.― Проблема в том, что я в это не верю. Я думаю, что это делает убийцей твой Камень Провидца. Вот почему ты отдала его Афродите, не так ли? Потому что он выступил проводником твоего гнева на тех двоих.Я открыла рот, чтобы попытаться ему объяснить, что я сама не знала, что было со мной тогда, но звук бегущих по коридору ног, прервал меня. Охранник, раскрасневшийся и смущенный, показался в дверях.

― Давай, давай! Уходи! Сейчас же! ― сказал он Старку, махая руками. ― Один из вампиров может остаться, но только в коридоре. Остальные должны уйти, туда, откуда вы приехали.― Подождите, я здесь даже пяти минут не провел, не говоря уже о пятнадцати, ― сказал Старк.

― Я ничего не могу поделать. Начинается строгая изоляция. В центре города чрезвычайное положение.Я последовала за Старком к двери, чувствуя, как по моему позвоночнику пробежал холодок.― Где в центре? Что там происходит? – спросила я.― В Майо словно разразился целый ад и им сейчас необходим каждый полицейский города.Дверь в мою камеру захлопнулась, вставая между мной и Старком, но мы уставились друг на друга через решетку.― Неферет, ― сказал Старк.― Вот черт, ― произнесла я, полностью соглашаясь с ним.