11 глава

Мир наизнанку

На мой семнадцатый день рождения отец преподнес мне в подарок бриллиантовое синее кольцо. Оно сверкает, словно капля чистой воды, отражая и преломляя свет с невероятной яркостью. Его глубокий, насыщенный синий оттенок играет на солнце и в искусственном освещении, создавая эффект мерцающих огоньков и искр. Каждая грань кольца словно маленькое зеркало, ловко перехватывающее свет и превращающее его в яркие вспышки блеска. В движении кольцо кажется живым, его поверхность переливается и играет всеми оттенками синего, создавая ощущение загадочной глубины и изысканной красоты.

Я позвала Ариэль и хотела отметить свой день рождения в кругу семьи.

Я надела белое облегающее платье, которое идеально сидело на мне, подчеркивая мою талию и создавая элегантный силуэт. Глубокий вырез на спине открывал всю мою спину. Ариэль помогла мне с макияжем, она любила делать макияж так же, как и танцевать. Она сделала мне розовых бабочек на веках, нанесла светлый консилер, розоватые румяна на щёки, контуринг по всему лицу и хайлайтер, мое лицо сияло. Эль много шутила, пока делала мне причёску.

В мою комнату постучались, и за дверью показался отец.

— Милая моя, ты уже готова? — оглядывает меня отец и добро улыбается.

Отец выглядел молодо в тот день, ему самому был сорок один год.

— Да, папочка, сейчас мы спустимся вниз, — восторженно смотрю на себя в зеркало и радостно бегу вниз. Ариэль еще не спустилась со мной, но я не сразу заметила этого. Внизу в холле я встретила Кристин, её голубые глаза были подчёркнуты чёрным карандашом, ресницы красиво распахнуты дорогой тушью, а губы — красными. Она была одета в деловой синий костюм. Именно она подарила мне это белое платье, в которое я влюбилась сразу же.

— Эстер, дорогая! — несёт она розовый конверт в руке — это письмо адресовано тебе.Протягивает она его мне, ослепительно улыбаясь.

— От кого же? — удивленно смотрю на конверт.

— Даже не знаю, позвонили в дверь, а когда открыла, там уже никого и не было — пожимает плечами Крис. — Открывай скорее, что же там?

Я была действительно удивлена, от кого же пришло это письмо?

— Может быть, это от твоего поклонника? — подмигивает мне Крис.

— Брось эти мысли! — в шутку бросаю я.

— А где же Ариэль? — замечает она, и смотрит на балконную перегородку.

Я пожимаю плечами: — Должна сейчас спуститься.

— Так, стол накрыт, зови всех! — уходит Крис на кухню.

Я смотрю на конверт. Открываю его и вижу рисунок, мой портрет. Кто же этот незнакомец? Мои волосы развеваются на ветру, как красиво этот художник оживил картину. Я переворачиваю лист, а там стихотворение:

«Пленился я весенней дивой,В глазах ее мерцает свет.Кареглазая девчонкаПленила вот сейчас,Вот этот же момент.В моих снах она блуждает,Околдовывает взглядом.Улыбка, как черт покажет,На неистинно грешный путь.Что ж сделала со мной?Влияешь ты на кровь мою.Сердце бьётся не переставая,Как чуть увижу тебя вдруг.Издалека смотрю, как ты смеёшься, как ветер мчится в унисон,Играют волосы твои.Дурманишь меня шлейфом виноградным,Дурманишь чистотой своей души.Голова трещит по швам.Еще чуть-чуть, и я у бездны.Упаду и разобьюсь.Спаси меня, прекрасный лебедь.Ведь я влюблён, как лис, как волк,Влюблён в тебя, моя овечка.Влюблен, что хочется дышать.Влюблён, что хочется тебя забрать,Обнять, поцеловать, коснуться хоть на миг до твоих рук, коснуться нежно и невинно, лишь не терять твой аромат духов, лишь не терять надежду встречи и снова увидеть хрупкий силуэт прекрасной девушки весенней...»

Кто же ты, тайный поклонник,чьё имя я так и не узнала..

………………………………………………………

— думаю..., я никогда не завидовала никому, — спокойно ответила Ариэль, оглядываясь на всех сидящих, словно искала меня — Скорее, у меня была подруга, которой я очень восхищалась.

Произносит это она так фальшиво, что мне хочется разбить металлический предмет ей на голову.

Что она говорит? Восхищалась? Я была возмущена и встала со своего места, скрип стула был слышен по всему помещению. На меня обернулись все: кто-то от удивления округлил глаза, кто-то с недоумением поглядывал на меня. Гробовая тишина, и лишь мое дыхание. Ариэль заметила меня, и на её лице появилась нехорошая ухмылка, она спрятала прядь розовых волос за ухо.

— Ой, это же вы! — воскликнула Эль. — Вчерашняя победительница фестиваля, вы пришли и на это мероприятие? — её любезный голос вызывал у меня раздражение.

Я сжала кулаки, ногти впились в кожу.— Да, я вами очень восхищаюсь, мисс Ариэль, — произнесла я, стараясь сдержать дрожь в голосе, улыбаюсь, хотя получается так будто у меня сводит мышцы на лице.— Спасибо большое, как вас зовут… — она сделала паузу. — Ммм, Эстер? Эстер Картер! Вы очень талантливая!

— Спасибо, я рада, что вы тоже это заметили! — отвечаю я, улыбка так же не падает с моего лица, хоть я держусь с последних нервных клеток.

— Вы из факультета медицины, почему не пошли на факультет искусства? — с той же мерзкой улыбкой спросила она, и я знала, к чему бывшая подружка клонит. Даже в такой ситуации она пыталась задеть меня за живое.

Люди всё так же оглядывались то на меня, то на неё. Всё внимание было сосредоточено на нас, и никто, кроме Каори, не знал, что между нами произошло. Али всё так же сидел рядом и почесывал затылок.

— Так было нужно, я хотела исполнить последнее желание отца, — сказала я, сжимая кулаки. Ариэль задержала на мне свой хитрый взгляд, и они чуть смеялись. Только я это видела.

— У вас знакомая фамилия, Картер? — всё тем же миловидным тоном произнесла она

— Вы случайно не дочь известного хирурга в городе?

Будто ты не знаешь этого, да продолжай ломать комедию, я все так же держусь, уже не замечаю как впилась в свои ладони так, что проткнула кожу.

— Верно.

— Я слышала, что он умер от сердечного приступа? — слегка сочувствуем говорит она.

Как она может так поступать со мной?стерва! — Тоже верно. — Каори трогает меня за руку, пытаясь отцепить незаметно мои сжатые кулаки. — Я вам сочувствую, — произнесла она.Сочувствует? Да как она смеет? хотела прикончить эту сучку прямо здесь! Я сдерживала накопившуюся злость, словно граната и вот вот-вот произойдёт взрыв.

Ты предательница! предательница! предательница! ненавижу тебя!Жаль, что я не кричала это вслух. Я ушла, просто выбежала из библиотеки, не в силах больше слышать эту чушь, не в силах признать, что моя бывшая подруга усмехается над моим горем. Чертова сука!Я шла куда глаза глядят, злость бурлила в моих венах, раздуваясь так, что сейчас лопнет! Ненавижу! Ненавижу! Я бросила всё, осознание того, что отца больше нет, сводило меня с ума. Даже после похорон я помню, как приходила домой после школы вечером и звала отца, а потом вставала посреди коридора с осознанием, что его нет, внутри разгоралось больное пламя, чувство как будто сворачивало внутри все наизнанку и кого же я звала, если его больше нет?Я запиралась в комнате и рыдала в подушку,  в себя , задыхаясь своими слезами, и просила прощение у отца, на утро просыпалась с красными глазами, подушка была постоянно мокрой.После его смерти я не могла танцевать, не могла. Только когда я увидела на стенде вывеску с её изображением, где она улыбалась, где ее глаза искренне сияли, я почувствовала эту несправедливость, я сама остановила себя тогда два года назад, ни, что бы не помешало, но смерть отца стало для меня пунктом назначения. Я хотела появится перед ней эффектно, хотела, чтобы она не забывала о моем существовании, и чтобы она сильно не радовалась, тому что оставила меня и подло поступила со мной.Я Впервые танцевала. Два дня до фестиваля я тренировалась в актовом зале, боялась каждый раз сделать шаг, чтобы начать. Я не могла раскрыть свои крылья, раскрыть свою душу и плавно двигаться как раньше, чувствовать легкость и свободу даже в резких движениях, переходящих в страстные.Я взглянула на небо. Папа, прости. Я не могу. Не могу. Мне больно. Тупая. Ноющая. Колючая. Жгучая. Давящая. Боль. Мне очень больно. Папа, я не хочу быть врачом. Это не моя мечта. Это не моя жизнь. Позволь мне выбрать себя? Прошу. Мамы нет. Тебя нет. Вы ушли. Оставили меня.

С этими мыслями ветер усилился, и солнце полностью закрыли тучи. Пряди волос ударяли в лицо, по щеке пробежала слеза, ветер ударил меня в спину, и я упала, даже не стараясь удержаться на ногах. Ко мне подбежала подруга, я заглянула в её глаза, она с сочувствием ничего не говоря обняла меня, и её губы коснулись моего виска. Появился Али, пытающийся мне помочь. Они помогли мне встать, и я уперлась в их предплечья, но ноги, словно ватные, не хотели двигаться. Я теряю сознание.

Проснулась я уже в своей комнате. Меня разбудила вибрация в телефоне, я медленно открывая глаза тянусь к нему, 30 пропущенных от Кристин. На часах уже пол десятого. Я перезваниваю. Гудки, гудки и еще раз гудки. Голова гудит от дневного сна, глаза горят. Наконец она отвечает:

— Кристин, ты звонила? Извини не помню что сегодня случилось.. —— Эстер! — перебивает она меня вдруг.. голос ее звучит обеспокоенно, она нервно дышит в трубку.

Мои глаза расширяются, я прикрываю рот рукой:

— скоро буду!

Выходя из такси я бегу к больнице, захожу, подбегаю к ресепшену:— здравствуйте, мой брат Энтони Картер, он здесь? Женщина в белом халате проверяет данные, говоря мне их, я бегу на четвертый этаж, мысли нагоняет суету, брата избили какие то отморозки в школе, осматриваясь вокруг, у меня трясутся руки, сердце бешено колотится. Заглядываю каждую палату. И в один миг вижу его. Брат. Мой младший брат без сознания лежит в палате, его лицо изуродавно синяками и царапинами, глаз один опух от ударов, капельница, прибор для поддержания дыхания. Меня осилил ужас, Кристин сидит рядом и сжимает его руку, плачет. Я подхожу ближе, и дотрагиваюсь до ее плеча.

— Как так случилось? — в панике, руки трясутся, глаза разбегаются, то на бедную измученную слезами Крис, то на брата. Она трясется и медленно оборачивается, говоря в плаче:

— какие то старшеклассники уже давно к нему лезли, заставляли покупать им еду, отбирали деньги, а сегодня как сообщили, он заступился за кого-то и эти парни повели его в закрытый спортивный зал, избили его, пинали по голове, у него обнаружили черепо мозговую травму, он еще не проснулся! — ревет в истерике она — сколько можно, сколько это будет происходить с нами? Сначала твой отец, теперь мой сынок!Ее слёзы убивают меня из внутри, я стараюсь обнять ее, и успокоить.

— Все будет хорошо, Кристин!Через пару дней брат приходит в себя, я отпросилась от пар на неделю, чтобы побыть с семьей и поддержать Кристин. Все приходит в норму, хулиганов напавших на него, наказали по полной строгости, родители этих подонков приходили и извинялись, бедные родители, никогда не узнаешь что там творит их ребёнок в обществе. За эти дни я забыла о Ариэль, возможно она наконец то свалила. Еще два дня брату пришлось быть в больнице, потом его отпустят домой, там он будет продолжать лечение спокойно. Брату сломали руку, и еще месяц ему нельзя будет ходить на тренировки. Тони ни с кем не разговаривает, молчит все время. Я сидела с ним с утра до ночи, отпускала Кристин домой чтобы она передохнула, я отпросилась от занятий на две недели, чтобы побыть с семьёй хоть немного. Я хочу позаботиться о брате пока ему чуть не станет лучше.

Брат все так же молчит, мало ест, смотрит в понарамное окно, единственное, приходит медсестра сделав укол или поменяв ему бинты.

Мне звонит Кристин в тот же момент, когда медсестра перевязывала руку брату. Я отошла к двери:

— Да, Кристин! — устало вздыхаю я в трубку

— как он там? — ее ангельский голос чуть с ноткой беспокойства.

— ему лучше, правда ещё не разговаривает со мной.

— думаю это вопрос времени, слушай Эстер, пожалуйста зайди к нам домой, возьми ему вещи, я не успеваю заехать домой сегодня, много работы накопилось.

— ничего, я буду пока с ним, сейчас поеду. — Спасибо, родная!

Через полчаса я уже была дома. В воздухе витали ароматы уюта и духов Кристин — что-то сладкое и ванильное.

Я поднялась в комнату брата, нашла его сумку и вытащила тренировочные вещи. Однако, порывшись в ней, я обнаружила нечто еще — свёрнутый листок бумаги. Любопытство взяло верх, и я раскрыла его.

«Прости меня, прости за то, что не смог защитить тебя, прости за всё, что ты пережила. Я никогда не смогу забыть тот день» — было написано на листке.

«От Энтони для Ариэль» — значилось внизу.

Я не могла поверить своим глазам. Мне казалось, что это просто сон, и я вижу всё в неверном свете. Но, перечитав записку несколько раз, я осознала, что это не сон, а реальность. Что же произошло? Зачем он написал это? И что это значит? Почему так много вопросов, на которые нет ответов?

Внезапно я вспомнила про дневник Энтони. Мой взгляд обратился к тому шкафчику, где я впервые увидела дневник. Я быстро подбежала к нему, не задумываясь о том, что это личное. Мне хотелось понять, что он скрывает, и зачем написал это Ариэль. Теперь я не сомневалась, что и та записка была адресована именно ей!

Я нашла дневник, пролистала страницы и нашла ту записку.

«Ариэль, прости меня, если бы тогда я мог тебе помочь, прости меня. Я ненавижу себя, ненавижу за то, что струсил, за то, что сидел и слушал твои мольбы о спасении. Я хочу покончить с собой. Знаешь, я влюблен в тебя, да, я ребёнок, и ты видишь во мне лишь ребёнка, но это ничего не значит. Моя любовь к тебе будет наивной. Я бы всё отдал, чтобы ты улыбалась, всё отдал, чтобы тот, кто сделал тебе плохо, пострадал сам. Но случилось чудо — его нет! Возможно, когда я отправлю тебе это письмо, я уже буду мёртв» — говорилось в записке.

Меня охватил жуткий холод. Что это? Мой брат хочет покончить с собой? Что всё это значит? Что он знает? От кого хочет защитить?

Меня затрясло, ком встал в горле. Я упала на пол, не отпуская записку с признанием. Оставив всё, я выбежала из дома и понеслась по вечернему Нью-Йорку. Вокруг меня толпились люди, негде было пройти, ветер бил в лицо. Забыв обо всём, я быстро бежала, расталкивая всех на своём пути, направляясь к больнице.

Дыхание сбивалось, мне казалось, что я не чувствую ног. До больницы было ещё далеко, но адреналин кипел в крови. Записка была у меня в руках. Я бежала, бежала и упала, больно ударившись. Дыхание стало тяжёлым, в глазах потемнело. Прохожие оглядывались, один парень попытался помочь мне. Я попросила вызвать такси, боясь потерять хоть секунду. Парень спешно искал глазами свободную машину, а я видела, как время течёт медленно. Мне становилось всё хуже и страшнее. Нет, прошу! Теперь и брат хочет меня бросить, прошу хотя бы ты не бросай меня!

В такси я ерзала, оглядываясь на это чёртово письмо. Руки тряслись, от нервов начинал побаливать затылок. Наконец-то я на месте. Вылетев из машины, я побежала к больнице.

Остановившись у палаты брата, я не заходила внутрь. Сердце билось так, будто выпрыгнет, дыхание сбивалось. Не может быть такого! Почему она здесь? Ариэль.

Она сидела на краю кровати брата и обнимала его. Он прижимался к её плечу так крепко, будто если отпустит, то она растворится.

Я замерла, не в силах сделать ни единого движения, словно на меня обрушился сонный паралич. Я была то ли в состоянии шока, то ли в бешенстве. Ноздри раздувались от злости, я сжала кулаки, помяв записку на правой руке. В голове пошли воспоминания, склейки:

«почему ты не ходишь ко мне в последнее время, тебе у меня не нравится?»— спросила я Эль, когда мы возвращались с уроков, идя по вечерним улицам Манхэттена, играла музыка, смех прохожих людей, звёзды на небе появлялись одна за другой, луна поступала на горизонт, когда закат прятался на западе.

«приду как нибудь, у меня есть дела, по поводу организации школьного мероприятия» — попивает она кофе из Старбакса.

«ты постоянно такая занятая, ты точно мне не врешь» — в шутку прищуриваюсь на неё

«не вру! Честное слово, Ариэль никогда не врет!» — подминает она указательный палец верх.

Последнее время она не приходила к нам, последний год до смерти отца. Я постоянно старалась звать ее к себе, хотела чтобы мы проводили время чуть больше вместе, но она всегда повторяла, что у неё есть дела.

До смерти отца... Нет.. Не может быть....

Смотрю на записку брата, открываю помятый лист, перечитываю«я бы все отдал, чтобы ты улыбалась» — Ее улыбка на похоронах отца, счастливая улыбка на всех новых фотографиях в соц сетях — «все бы отдал, чтобы тот кто сделал тебе плохо — пострадал сам, и случилось чудо — его нет» — «твоего папочки уже нет, никто тебя не спасёт» — голос Ариэль в той Гримерке в моей голове. — Энтони.. Убил... Нашего отца... Моего папу, и хочет покончить собой? Стук..раз, два... Стук.. Три... Четыре.... Стук сердца еще раз и наступает тьма, тишина... Папа...