Хороший день

Дождь вошел в город... В струях воды змеино шевелились тени. Они дрожали, прибитые каплями, а над ними трепыхались размытые огни Топа. Зеленоватый свет струился из высоких окон, в мертвенном нутре здания перемещались людские силуэты. Почти одинаковые этажи убегали от земли, выше и выше, сливаясь в перспективе друг с другом.

Дождь шел отвесно, так что под козырьком автобусной остановки было почти что сухо. Несколько старух, усевшись на жёрдочку пластиковой скамейки, неразборчиво бормотали о погоде, налогах и всём остальном.

Карма поглаживала в кармане ветровки сложенное лезвие. Лепесток молчал, он не любит дождь. В любом мире сталь не терпит воды. «Гляди, как вода искажает предметы, путает формы и пропорции, размывает и размазывает», – сказала ему Карма, мокрый локон, меж тем, всё время лез в глаза. Дурацкая привычка отвлекаться на анализ каждого объекта слишком часто мешала ей жить.

Она провела по лицу ладонью: разум вновь стал чистым листом, а промокшая улица – лишь промокшей улицей, и больше Карму нисколько не трогала, как и тихий щебет старух за спиной.

Голем появился из поднявшегося над асфальтом марева, когда дождь ненадолго прекратился. Его силуэт был бесформенен и неопрятен – стандартный комбинезон мешком сидел на композитном теле. Белое лицо, пятном выглядывавшее из-под капюшона, не выражало ровным счётом ничего, да и не могло. Только чёрные лягушачьи окуляры вперились в Карму, когда голем поравнялся с ней. Вместо рта у него была небольшая темная щель.

Голем молчал, старухи тоже притихли. Карма вытащила из кармана программную флэшку и, покрутив в пальцах, вставила в рот кадавра.

– Меня зовут Страшила, – сказал голем. – Следуйте за мной.

Кадавр побрёл вдоль проспекта, чеканя шаг так, что поспевать было непросто. Они прошли несколько кварталов, огибая прохожих, а затем проводник свернул, скользнув с неестественной, выверенной грацией в узкий ход между домами сразу за модным бутиком, в витрине которого вяло шевелились такие же белёсые истуканы – женские модели големов с портом ввода на гладких затылках. Закутанные в ворох модной одежды, они напоминали чьи-то просроченные воспоминания. Карма вновь поймала себя на отстранённых рассуждениях и сосредоточилась на прямой и почти недвижимой спине проводника.

На пути громоздились мусорные баки, под ногами чавкали глубокие застойные лужи, тянуло мочой и мохсом – его сладковатый запах трудно с чем-то спутать. Затем стали попадаться и люди – свернувшиеся под самодельными навесами, греющиеся в своих закутках вокруг химических костерков; вынырнуло и снова скрылось во мраке напомаженное лицо маленькой шлюшки, пробасил из-за угла чей-то будто отяжелевший от сырости голос... и здесь их путь кончился.

Карма отлично знала, что городов без двойного дна не бывает, но никогда бы не подумала, что где-то в даун-тауне может помещаться такое... Переулок выплюнул их на просторный пустырь, по сторонам которого, ближе к стенам с дырявыми навесами толпилась разношёрстная публика. Чадили горящие бочки, тускло светили старые, наспех развешенные лампы, из разрисованного кичливыми граффити драндулета, непонятно как протиснувшегося через кишечник переулков, неслись тугие музыкальные ритмы.

Публика ждала крови, Карма это чувствовала, а кроме того – отлично понимала. Ради крови они мокнут под моросью, всё это отребье. Не только бездомные, маргиналы, панки и прочая шваль: на такие мероприятия захаживают экземпляры и посолидней. Карма безошибочно вычислила нескольких банковских служащих, поодаль испуганно жалась ватага студентов в вычурной форме Техно-алхимического. В передних рядах угрюмо скалились густобородые дворвы, а позади них мелькнули среди мокрых плащей и ветровок несколько длинноухих силуэтов. «И вы здесь», – подумала Карма и сплюнула – во рту стало вдруг совершенно мерзко. Голем же застыл, сдернув зачем-то капюшон. Его полированная макушка тут же влажно заблестела.

Карма подняла взгляд вверх – окружающие пустырь стены очень скоро терялись в темноте.

– Мы на месте, – запоздало сказал голем, глядя на неё печальными окулярами-блюдцами.

К ним подскочил шустрый полурослик в жёлтом дождевике.

– Я – Слим. Владелец точки. Бой через четверть часа. Правила те же! – выпалил он. – Подготовься пока.

И исчез, как и не было. Карма не успела даже спросить – кто противник. Последнее время сильных ей не попадалось, выставляли каких-то полуголодных бродяг, влезшую в долги нечисть, опустившихся воров. Одни сменяли других, кто-то держался с минуту, кто-то чуть дольше...

Вдруг всплыло из какофонии дождя размытое лицо того, первого: распахнутый рот и вытаращенные глаза. Карма сконцентрировалась, отгоняя наваждение. Сжав Лепесток, закрыла глаза.

Начиналось. Вспыхнули несколько мощных фар, выхватывая центр пустыря. Зрители разом затихли. Умолкли и звучавшие из разрисованной машины ритмы. Лишь шуршали мокрые куртки, барабанили капли, да урчали издалека грозовые раскаты. В центр площадки выскочила карликовая фигурка – Слим.

– Почтенная публика! – громко произнёс он. По случаю дождя пришлось обойтись без микрофона. – Все мы знаем, зачем мы здесь. К чему лишние объяснения? Вот и бойцы, которые сегодня скрасят наши нелёгкие будни, тоже знают – зачем они тут. Все сделали ставки?

Ставки были сделаны, иначе просто и не бывало.

– Итак, с севера от меня вы можете видеть нашего постоянного гостя – любимую всеми Карму. Она боец опытный и, не побоюсь этого слова, талантливый. Не сомневаюсь, многие из вас сделали ставку именно на неё. С юга же от меня вы можете лицезреть новичка, Рыжего Дока. Да, он новичок в наших забавах, однако достаточно времени провёл в трущобах, чтобы быть серьёзным противником. С трущобами дело такое... Да, он знает, зачем пришёл – победа или смерть... Б-р-р. Но бойцы свой выбор сделали. Надеюсь, вы тоже.

Тошнотворная речь была закончена, затягивать не имело смысла, и Карма шагнула вперёд, доставая из кармана сложенный Лепесток.

Рыжий Док был мальчишкой, худым и нелепым, стопроцентным, пожалуй, человеком со злым, цепким взглядом карманника, и светлыми, давно не мытыми волосами. Он тоже вышел вперёд, готовясь к бою. Слим же резво убрался с «линии огня».

Карма сдержанно поклонилась, мальчишка же просто бросил в её сторону полный густого презрения взгляд, и по широкой дуге стал приближаться, выставив нож. Дурацкую выкидушку он держал прямым хватом, однако слишком мягко – заученная и вошедшая в моду ошибка. Чуть выставив левую руку, Рыжий Док чертил удерживаемым в правой лезвием некие пассы, намереваясь то ли отвлечь внимание, то ли произвести впечатление. Не выходило ни того, ни другого. Скрестив руки на груди, Карма просто выжидала.

Напряжение росло, накаляемое взглядами публики, и в наивысшей точке, не выдержав давления, Док бросил нож вперёд. Это был неплохой выпад – точно в бок, но Карма шагнула под удар, одновременно чуть уклоняясь, и поймала тонкую руку, локтём прижав к металлической пластине на ремне. Хрустнуло, и выкидушка с красной рукояткой выпала наземь. Парень соображал туго, привык, наверное, завершать всё одним ударом. Какое-то мгновенье он буравил её взглядом. Боль ещё не достигла его тщедушного мозга, и Рыжий Док просто упрямо тянул руку из захвата. Но недолго – Карма крутанулась, потащив его за руку вокруг себя, и тут же добавила правой – с зажатым в кулаке Лепестком – в скулу.

Мальчишка шлёпнулся в маслянистую лужу, дёрнулся по-глупому за своей игрушкой, однако Карма остановила порыв тычком тяжёлого ботинка. Щёлкнуло лезвие Лепестка, наконец получившее свободу. Слегка вздёрнув Рыжего Дока за грудки перелатанной кожаной куртки, Карма сухо и резко ткнула лезвием ему в живот. И толпу прорвало – улюлюканье, визг, какое-то хрюканье – весь этот гвалт заполнил вдруг пространство пустыря. Мальчишка хрипел, барахтаясь в луже, неслышные проклятия слетали с его губ, скоро сменившись кровавыми пузырями. Но он не хотел сдаваться, и всё шарил скрюченными пальцами правой руки где-то за пазухой. Второй нож?

И тогда Карма просто придавила его коленом, и, пригнувшись к бескровному лицу прокричала: «Замри, придурок!», двинув для острастки в зубы. Он действительно замер – то ли понял, то ли потерял сознание. Гвалт из восхищенного моментально стал неодобрительным...

Карма двинулась прочь, на ходу вытирая лезвие. Взгляд никак не хотел фокусироваться, она задела плечом замершего Страшилу, ногой зацепила мусорный бак – горка его мокрых внутренностей вывалилась на мостовую. За спиной несколько крепких дворвов легко поволокли мальчишку – живого или мёртвого – прочь. Толпа провожала их долгими взглядами, а после сомкнулась за ними, словно водная гладь.

Слим догнал её уже в переулке, когда она щелчком закрыла Лепесток.

– Ты его не добила, – прошипел Слим. – Не добила! Сообщи Хэнку, я больше с вами не работаю...

Он дышал злобой – маленькие глазки упорно сверлили Карму, а руки полурослик демонстративно держал в карманах.

– Мне надоело. Выставляли бы нормальных.

– Нормальных не будет... Все эти ходят сюда не на бой посмотреть, им нравится совсем другое...

– Как жаль.

– Он всё равно не жилец... – сплюнул Слим и сгинул в одном из ответвлений, лишь его злоба еще долго преследовала Карму.

***

Бар «Стокер» был почти пуст. Только в тёмном дальнем углу сидела компания гоблинов. Оттуда долетали звон стекла и обрывистая гаркающая речь. Кажется, гоблины уже разливали что-то из своей бутылки. Но Карме было плевать. Она сидела на высоком стуле у стойки, поджав ноги, и крутила в руках уже в третий раз наполненный стакан. Перед ней маячил сухощавый бармен по имени Макс.

Подвальное помещение было пыльным и затхлым. Таким, что хотелось закашляться и чихнуть одновременно, а еще лучше – выбежать оттуда и уже не возвращаться. Но снаружи был дождь, еще хуже – город.

Подняв стакан на уровень глаз, Карма посмотрела сквозь него на бармена и на мрачную коллекцию черепов, выстроившуюся за его спиной среди бутылок. В основном это были черепа животных – вытянутые, рогатые, самые разные; но один, с массивным скошенным лбом, явно принадлежал троллю.

– Нравится? – без выражения спросил Макс, косясь на компанию в углу.

– Не знаю, – ответила Карма. Она не решила, к чему именно относился вопрос. К чему относился ответ – тоже.

– Ну и денёк сегодня, – сказал бармен. Карма знала, что под прилавком у него лежит заряженный дробовик.

– Денёк ничего, – ответила Карма, залпом осушив стакан виски. – Даже хороший.

– Выглядишь ты паршиво для хорошего. У тебя кровь вот тут, – он показал на свой лоб.

Карма машинально потерла лоб тыльной стороной ладони.

– Это не моя, – сказала она. – Вот потому и денёк хороший. К тому же, сегодня я вроде никого не убила.

Она слегка повернула голову в сторону гоблинов:

– Пока что.

Макс промолчал. Он посмотрел наружу через узкое мутное окно под потолком, слегка освещённое уличным фонарём.

– Кажется, дождь заканчивается, – сказал он. Помедлив, Карма достала из-за пазухи несколько монет, оставила их на стойке и, спрыгнув с барного стула, двинулась к выходу.

...Дождь и вправду закончился. Она задрала голову и посмотрела на узкий грязно-розовый клочок неба, который было видно из переулка. Сверху, с металлических лестниц и проложенных вдоль стен кабелей и труб, продолжало накрапывать. Несколько капель упали ей на лицо. Карма вытерла их об плечо. Сырая куртка пахла сигаретами и бензином.

– Выметайтесь! – прозвучало из бара. – Мы закрываемся.

Макс явно обращался к гоблинам. Те сказали что-то в ответ. Что именно, не было слышно, но ругань вернула Карму в реальность. Она достала из внутреннего кармана сигареты и, щелкнув зажигалкой, закурила.

– Я повторять не буду. Убирайтесь, пока не попали в коллекцию! – донеслось сзади.

Застучали скорые шаги. Компания вывалилась из бара. Жалобно скрипнула поднимавшаяся из подвала лестница. Гоблины прошли мимо Кармы, почти физически ощущавшей разлившуюся в воздухе злобу и раздражение. Последний из троицы толкнул её плечом. Пройдя несколько шагов вперед, он обернулся и оскалился, глядя на Карму.

– Что ты там про нас базарила? – спросил едва достававший ей до плеча гоблин.

Его ушедшие вперед товарищи тоже обернулись. Один из них крутил в лапах телескопическую дубинку, второй полез за чем-то в карман.

– А так неплохо всё начиналось... – вздохнула Карма. Она отбросила сигарету и извлекла из кармана Лепесток. Нож открылся со звонким щелчком. Карме показалось, что он был радостным...

2008 – 2020