Глава 16. Разговор.

"Жизнь- это не романы Эмили Бронте. Она намного сложнее и муторней ".

Наталья Осман

Когда пятилетнему ребенку больно, он поднимает шум на весь мир. В десять лет, он тихо всхлипывает. А когда вам исполняется лет шестнадцать, вы привыкаете зажимать себе рот руками, чтобы никто не услышал ни звука и не увидел вашей слабости, и кричите безмолвно. Ваше сердце трескается на миллиарды осколков, но этого никто не видит. Вы привыкаете к отравленным плодам, растущих на деревьях вашей боли. Это привычка, от которой практически не избавиться, ведь вы боитесь, что ваш мир сново рухнет.

Знакомое чувство?

По крайней мере я испытываю это на протяжении всей жизни. Уверена, что и Дастин тоже, просто алкоголь действует на него не лучшим способом.

— Останься,— он смотрит на меня пристально и я не понимаю, что он хочет от меня. То унижает и оскорбляет, то просит остаться и поговорить.— Зачем? Ты же сказал мне уйти.— бегаю глазами по его лицу. Пытаюсь понять его, но ничего не получается. — Сказал. Сейчас я просто очень хочу с тобой поговорить. Прямо сейчас.— усмехается он кривой улыбкой. Я понимаю, что нужно ответить «нет», но чуть заметные покрасневшие глаза заставляют меня кивнуть. Он смотрит на мою руку, на кровь на траве, затем подходит ближе. — Что случилось? Почему у тебя кровь? — Ничего, это твоя и немного от стекла. Надо промыть твои раны.— перевожу взгляд на наши руки и отвожу глаза. Он берет меня за руку и ведет в дом. Толпы пьяных людей дергаются под музыку и ничего вокруг не замечают. Дастин заводит меня в ванную комнату и включает струи теплой воды. Его прикосновения действуют на меня странным образом, а взгляд в сочетании с голосом вытворял какие-то странные штуки с моим сердцем. Глядя на наши руки, он хмурится, затем отпускает меня и выходит из комнаты. Ничего другого я не ожидала.

Через пару минут Дастин возвращается с полотенцем и маленькой аптечкой. Странно, он только что оскорблял меня и вдруг заботится обо мне?

Дастин отключает воду и вытирает мои руки. Обрабатывает маленькие ранки спиртом и наносит какой-то гель. Я сконфужена и не знаю, что делать. — Можно поговорить с тобой?— спрашивает он снова и растирает гель. В голове проносится сново сказать «нет». Но душа кричит, чтобы я сказала «да». Тем более, с каких пор я слушаю свой разум. Это я прекратила делать с первого дня нашей встречи.

Я киваю, он берет меня за предплечье и ведет обратно по дому на улицу.

Проходя мимо гостиной мы заметили, как Ларри сидит на диване, а над ним Ноа. Ларри, как обычно кричит: «за это надо выпить!» и все поднимают стаканы. Я улыбаюсь этой картины до того момента, пока не вижу, как Ноа стало плохо и все то, что он выпил за вечер вышло наружу, а именно на Ларри.

На улице было свежо. Дастин подвел меня к тому же месту, что и пару минут назад. От его прикосновений кожа полыхает. Мы садимся и причем так близко, что лица были в паре сантиметров друг от друга. — И о чем ты хотел поговорить?— смотрю я на него суровым взглядом, на который способна. Дастин смотрит на меня пристально, а потом делает глубокий, медленный вдох. Его пальцы растрепывают волосы, а я смотрю, как завороженная. — Я прошу простить меня,— выговаривает он с трудом то ли от алкоголя, то ли от того, что эти слова он просто не привык говорить. Он наклоняется ближе, и те сантиметры моментально сокращаются.— ты слышишь? Все хорошо? — Да, я слышу. Шок тронул меня и не просто, а толкнул, что я была готова упасть. Этот татуированный парень настоящий псих. Если он думает, что просто извинившись передо мной, то я прощу его. — С тобой не поговоришь. Чертовски трудно!— говорит он. Я вижу очередную бутылку в руках Дастина. Где он ее нашел? Он отпивает пару глотков и опять поворачивается ко мне. Он вообще собирается останавливаться? — Чертовски трудно? Ты серьезно, Дастин?! Ты жесток. Скажи, что я сделала, что ты ненавидишь меня?— говорю я. Столько раз меня оскорблял и унижал, что я и со счету сбилась. В последний раз такое было, когда... когда я была ребенком и на протяжении многих лет, пока я не вошла в семью. — Я тебя не ненавижу. Я дурак, прости. Я не хотел тебя обидеть.— понижает он голос, что я практически не слышу его слов. Может мне всего лишь показалось? — Ты хотел, и ты знаешь это. Но знаешь, ты меня не обидел. Надо постараться, чтобы это сделать.

Чего он добивается? Он хочет уничтожить меня окончательно? От меня и так ничего не осталось, почти. Спасибо Джесс и Гарри. Я за всю свою короткую жизнь привыкла к боли, что я не знаю, как жить без нее. Оно мое целое. Моя половина. — Так зачем ты возишься со мной? Почему ты здесь? Не обращай на меня внимание и все. — Поверь, я так и сделаю. Я завтра поменяю предметы, чтобы мы больше не были вместе в одном классе.— улыбаюсь я грустно. — Пожалуйста, не надо! — Почему нет? Ты разве не этого хочешь? Я начинаю злиться. Хочу сказать ему не очень приятные слова, чтобы ему было так же неприятно, как и мне, но он меня перебивает. — Я хотел сказать, что больше не буду себя вести, как последняя сволочь и ты можешь остаться. Я ничтожен. Смотрю на него дольше чем обычно. — Да, я не буду с этим спорить.

Дастин улыбается и принимается за пару глотков, но я забираю у него бутылку и выпиваю. Слава богу, что это пиво. — Что? Не только тебе можно напиваться.— его глаза загорелись и улыбка не слазиет с его губ. — Я думал, ты не пьешь. Ничего не отвечаю ему, ведь он прав. Я пыталась избежать того, что было связанно с моим детством, но. — Как много ты пьешь? — Пару раз в год. По некоторым причинам.— он опускает взгляд, как маленький провинившийся ребенок, которого только что поймали на краже конфетки. — Тебе вообще не надо пить. Ты становишься хуже. — Ты думаешь я плохой? Он серьезно думает, что он хороший человек? Если и так, то он ошибается. — Да, я так считаю. — Ты не права. Я не плохой. Просто... хотя возможно ты права. Хочу чтобы ты...— он замолкает и смотрит в одну точку, а потом ложится на траву. — Чего ты хочешь? Чтобы я что? Он молчит и не реагирует на мой вопрос. — Уже ничего. Снова. Мне это надоело. Почему я с ним, когда собиралась вытащить Джесс и Харпер с дома, и отправиться домой? — Ладно, я ухожу.— поднимаюсь с земли и направляюсь в дом. — Стой, не уходи!— кричит он вслед. В его голосе слышится мольба, что я останавливаюсь. Я оборачиваюсь и упираюсь взглядом на Дастина, который стоит в паре сантиметров от меня. Как он успел так быстро подойти? Особенно в таком состоянии. — Не хватило времени сказать еще что-то в мой адрес?— на выдохе произношу я и снова направляюсь к дому, как он хватает меня за запястье и разворачивает к себе. — Не уходи!— прикрикивает он.— Да, мне давно надо было уйти от тебя!— толкаю его в грудь.— Я сама не знаю, почему я еще здесь! Ненавижу эти вечеринки. Хотела помочь тебе, а в итоге! Знаешь что? Ты прав, как ты там сказал? Я жалкая, верно?! Ты прав, потому что пытаюсь... Дастин затыкает мои крики поцелуем. Я пытаюсь толкать его, пихать, но он сильней. Я хочу ответить на поцелуй, но что-то кричит внутри меня не надо. Кусаю его губу и он отстраняется. — Пожалуйста, поцелуй меня,— шепчет он.— ты мне нужна. Подействовало. Он сказал, что нужна ему, а я как дура повелась. Может, я также отчаянно нуждаюсь в нем, как и он во мне? Я прижимаюсь губами к его губам, положила руки на плечи, сама от себя не ожидая. Он слегка шарахнулся, словно ударило током, но затем с жадностью подхватывает мою покорность. Вот уже он целует меня. Влажные губы творят чудеса. Я чувствую холодный металл на языке, но мне это нравится. Мы целуемся еще пару минут, а потом я отстраняюсь. — Нет, это не правильно. Я не хочу быть очередной игрушкой для тебя. — Ты думаешь я плохой, но это не так. Ты... Он снова замолчал. — Закончи это чертово предложение, Дастин. Если нет, то я ухожу. — Ты делаешь меня лучше. Благодаря тебе я меняюсь. Из-за тебя я хочу быть лучше.— наконец закончивает он эту фразу, которая меня шокировала. Тот мальчик, которого я видела на видео, проглядывался.

***

«Прошлое в прошлом? Ерунда. Если однажды человек спрыгнул со сколы, то в следующий раз он не задумается, перед тем как прыгнуть».