chapter one

Четыре ноль один.

Утро или ночь? Просыпаюсь в темноте и не понимаю где я. Дома. Пора перестать думать о чёрных обоях, как о космосе. Нет, Алиса, ты навсегда останешься в этой помойке. Никакие мечты о космосе не приведут тебя в другой мир. Лучше попытаться уснуть ещё раз.

Люблю рисовать, а ещё люблю цифру восемь. Бесконечность. Бескрайняя бесконечность. Как космос. Звёзды напоминают мечты. Их так много, но все они падают и рушатся. Хотя... Звёзды ведь не падают, верно? Значит, просто разрушаются, как я.

Если посмотреть на чёрные обои, то можно увидеть моё будущее. Удивительно... Как же всё похоже. Стены украшает плакат Курта Кобейна, на нём красные отпечатки моих рук. Небольшой символизм.

Мать снова кричит пьяным и неразборчивым тоном, чтобы я купила ей очередную партию водки, но мне тоже надо как-то жить. Работу найти сложно, тем более такую, на которой будут платить столько, чтобы тебе хватило прожить ещё один месяц отвратительной жизни. Я отказываю матери в её просьбе - в ответ получаю пощёчину. Боль расходится по всему лицу, но слёз нет. Их больше не осталось. Остались лишь красные белки от выплаканных ранее слёз.

Бегу в коридор, надеваю тёплую куртку и боты. На улице минус семнадцать. Один плюс семь равно восемь. Бесконечность.

Выхожу из квартиры, которая пропахла алкоголем. Куртка воняет сигаретами. Курить вредно, но вредно ли мечтать, когда куришь? Не закрывая на ключ дверь, быстро спускаюсь на первый этаж и выхожу на улицу, попутно избавляя свой разум от мыслей.

Лёгкость.

Пробегаюсь глазами по многоэтажкам, ища ту, в которой этажей будет больше всего. Пятнадцатый подойдёт. Это почти восемь. Мне нужно туда, если хочу увидеть космос. Упала с пятнадцатого, окажусь на минус третьем. Космос в могиле.