она

Окончание школы кажется всегда освобождением. Почему-то думается, что спадёт с плеч бремя учёбы, постоянной дисциплины, школьной формы, кажется что станешь свободным, взрослым. Можно одеваться, как хочешь, нет школьных учителей, да и новая жизнь: вокруг будут новые люди. Поначалу всегда бурлит энтузиазм — потом оказывается, что учёбы только больше, а с ней ещё и какая-то уже более взрослая ответственность. И лучше бы ходили в школьной форме, чем постоянно изучали сложные предметы.

Намджун поступает, как и планировал, на маркетолога, а Чимин хотел сначала податься с Тэхёном в школу искусств, быть танцором, но раз теперь с Джуном удалось быть вместе, то поступает с ним. Хосок учится на айтишника, Чонгук подался в профессиональный спорт, Сокджин послушался свою мать, решил идти на медицинский. Оттуда ведь позже можно выбрать направление, уйти в психотерапию, или вообще стать пластическим или нейрохирургом. Ещё будет время выбрать.

Тэхён хоть и планировал поступать в университет искусств, изменил своё мнение. В компании, в которой он стал трейни, один из артистов дал совет: поступить на рекламу и медиа. Специальность связана с шоу-бизнесом, будет полезна в будущем, да и на дистанционное обучение можно перевестись в любое время. Но пока Тэ ещё не начал карьеру, поэтому хочет ходить в университет на занятия. Хочет увидеть студенческую жизнь.

Время летит быстро. Не успели опомниться, как пролетает месяц, два, три. Изначально все виделись почти каждый день, но как-то меньше времени становится с каждым разом. Встречались поначалу четыре-пять раз в неделю все вместе, потом три-два, так теперь еле удаётся даже один день выделить для друзей. Да и все перебрались в кампусы при университетах или снимают жильё поближе, чтобы не тратить время на дорогу.

Тэхён после занятий не идёт, бежит в компанию, к Юнги. Один из старших продюсеров без ума от песни, которую написал Мин — хотят записать его и Тэхёна. Посмотреть, что получится. Мечты и правда сбываются. Они вместе, хоть кроме друзей никто и не знает, счастливо живут, работая рядышком, а может быть, даже будут выступать вместе на сцене... Тэхён жаждет стоять на сцене. Выступал, конечно, но всё было пробным, небольшим. А когда ездил на концерт одной из групп сонбэ, видел стадионы, подпевающих фанатов, решил, что обязательно они с Юнги будут стоять там же. Или на премии.

Заходит в студию, здоровается со всеми, быстро распевается и бежит к микрофону, надевает наушники. Смотреть на Юнги через стекло интригующе. Надо же дать ему понять, что это место тоже надо пометить.

— Местоимения... — говорит в микрофон, делая вид, что проверяет звук, подмигивает. А его парень начинает просто ржать. В голос.

Мин был сосредоточен, ждал, что Тэ с таким красивым голосом и серьёзным лицом ответственно относится к работе, а тот предлагает здесь потрахаться. Прикусывает губу, потому что Тэхён в своей манере готовится к записи, подтанцовывает. А когда он так делает, то невозможно оторвать взгляда. Есть в нём что-то не от мира сего. Если бы «эстетика» выбрала себе лицо, то это был бы Ким Тэхён.

— Тэхён-а, ты сегодня в настроении, — один из продюсеров рад энтузиазму молодого.

— Джиён сонбэ, я готов!

— Как закончим, угощу ужином вас обоих. Надо отметить. Благодаря этой песне утвердят дебют, я уверен, — решает подбодрить старший, смотрит на Юнги, улыбается, хлопает по плечу. — Давай, начинаем.

— Юнги, камень, ножницы, бумага, — быстро говорит в микрофон Ким, и оба поднимают руки. Тэхён — ножницы. Юнги — бумага.

— И почему вы иногда это просто так делаете? — смеётся один из продюсеров.

— Молодые, энергии много, не то что мы с тобой, Сынхён, да? — садится в кресло Джиён. — Ладно, давайте работать.

Юнги любит, когда его парень в таком игривом настроении. Да и наблюдать за ним всегда приятно. Сегодня ведь их «мы» исполнилось сто дней. Поэтому извиняются перед старшим, обещают сходить в другой раз, а после работы идут в свою маленькую квартирку недалеко от работы, которую сняли для удобства. Им предлагали жить в общежитии компании, но... родители скинулись на двоих сыновей. Да и оба уже что-то да начали зарабатывать.

По приходу домой быстро переодеваются во что-то более нарядное и идут в ресторан. Дорогой ресторан. Разумеется, это идея Тэхёна. Пойти в романтическое место, где бокал вина стоит дороже, чем если бы они обожрались в маленькой забегаловке за углом. Но надо провести день красиво.

Юнги смотрит на него, пока тот расспрашивает официанта о том, что лучше с чем сочетается, спрашивает какое вино лучше выбрать. Тот самый Ким Тэхён, друг, парень, любовник. Чем старше, тем красивее. Жизнь может быть прекрасной. Почему другие не верили, что у них всё получится... Вот, сидят в дорогом ресторане, занимаются музыкой, любимым делом, а скоро будут выступать на одной сцене. И оба добьются в этой жизни всего.

— Ким Тэхён, — загадочно зовёт Мин парня, который отвлёкся после официанта и сомелье на телефон.

— М? — поднимает взгляд с улыбкой Тэ.

— Местоимения прекрасны, но ты — моё существительное. Потому что Ким Тэхён. Прилагательное. Потому что красивый. Глагол. Потому что люблю. Наречие. Потому что навечно. Числительное. Потому что единственный.

Тэхён отворачивает лицо. Это разрывает луну, превращая в звездопад. Всё-таки не зря Юнги вечно сидит и пишет песни... Сердце бьётся чрезмерно быстро. Этот Мин Юнги...

— Нам ещё вино не принесли, Юнги, зачем ты так жестоко сразу... — прячет лицо рукой, посмеивается.

— Это правда.

— Теперь моё «я тебя люблю» будет казаться стразой возле бриллианта.

— А ещё ты ёбнутый, — добавляет Мин уже с другой интонацией. Наблюдает, как Тэ смеётся и возвращает свой взгляд на него. — Полегчало?

Тэхён кивает.

— Кстати, Чонгук стал сегодня чемпионом по боксу по городу, — объявляет Юнги. — Ты не отвечал весь день в группе. Не читал.

— Из-за учёбы. Я не сомневался, что он победит. Вечно выигрывает.

За красивым ужином, за привычными разговорами, за наслаждением дорогим вином оба и не достают телефонов. Друзьям ответят позже. А сейчас, сегодня после захода солнца и до его восхода, будут только вдвоём. Мир подождёт.

Тэхён долго готовил подарок. Точнее не готовил, просто копил. Достаёт руки из кармана, протягивает два сжатых кулака вперёд, костяшками направленные вверх. Юнги хитро улыбается.

— Два камня? Ты что сегодня решил и это место поиметь? Два раза?

— Выбери.

Мин поднимает свои руки на стол, показывает «ножницы» одной рукой, «бумагу» — второй. Тэхён хохочет. Мин Юнги вроде умный, а иногда такой тупой. Сидит, хлопает ресницами.

— Дурак.

— Может, так? — меняет «ножницы» на вторую «бумагу».

— Юнги, ну и кто тебя гением называет? Дурак ты...

Ким кладёт свои «камешки» на его ладони, раскрывает их и убирает руки назад. Не так планировал передать подарок, ну ладно. Так сойдёт. Мин опускает взгляд. На ладонях лежат два ушка от крышек пивных банок. Только видно, что это не такие, которые сняты с банок. Скорее вылиты из дорогого металла под названием «белое золото». На лице возникает ухмылка, удивлённо-влюблённая.

— Это серёжки, — Тэхён рассматривает довольную реакцию парня. — Идентично оригиналу, только я попросил, чтобы надписи сделали на задней стороне. Людям не будет видно.

— Тэтэ, ты украл мою идею. Я же хотел тебе подарить из золота...

— Ты говорил не про серёжки. Я улучшил твою идею. Кстати, я свой кулон не променяю ни на золото, ни на бриллианты, так что не дари. Я тебе говорил. В завещании напишу, чтобы меня с ними же и похоронили.

— Ты решил всего меня пометить? — смеётся Мин, решив, что наденет сейчас. Сразу снял свои, чтобы надеть на уши эти, как казалось раньше дурацкие, но теперь... лучшие украшения на свете. — Поставил мне автограф, который, как я понял, так и останется шрамом посреди спины. «Местоимения» мне на уши нацепил. Что дальше? Член на лоб приклеишь?

— Ну почему на лоб-то... немного ниже в самый раз, — делает глоток вина и подмигивает.

— Надо серёжки девственности лишить...

— Место имения? — Тэхён ставит бокал на стол, становясь серьёзнее. В глазах появилась цель. Поели, выпили, можно и...

— Студия в компании. Мы не успели.

— Счёт, пожалуйста, — Тэхён сразу поднимает руку и зовёт официанта.

Ноги потрясываются от предвкушения, руки жаждут поскорее потрогать друг друга, потому что на людях многого не могут себе позволить. Молодость — пустая чаша, вечно жаждущая страсти, эмоций. Ким трясёт коленом и покусывает губу. Уже содрал целый слой кожи. Смотрит на того самого Мин Юнги, не представляет, как они всю жизнь могли так жить. Быть совсем рядом, но не вместе.

Спустившись на улицу из ресторана, открывают двери, а тучи слишком быстро покрыли небо своим покровом. Такая возникает короткая духота перед тем, как должен пойти ливень, и ветер уже успел прилететь, поздороваться с одеждой и волосами. Юнги хватает за руку парня и бежит вперёд. Надо успеть добежать...

— Сейчас тучи кончат, — говорит громче Мин, потому что начинается гроза, а ветер увеличивает громкость.

Смеются. Бегут по тротуару в сторону компании: она не так уж и далеко. Можно было бы на такси, но когда люди очень торопятся, то не ждут «лифт», ноги несутся «по лестницам», кажется, что так быстрее. Весело почему-то бежать, чувствовать как капли маленькими точками падают на лицо. И всегда ливень начинается с одной капельки. А дальше, как бы не увеличивали оба темп, не успевают. Ливень покрывает всё вокруг, ударяясь о голову, плечи, кажется, даже глаза.

— Это из-за нас, Юнги! — кричит Тэхён, пока бегут, кричит, хоть и находится рядом.

— Что?! — Мин останавливается под крышей одного из зданий, оборачивается.

Стоят мокрые, одежда будто побывала в стиральной машине без отжима, а волосы приняли душ. Но запах мокрого асфальта, осенний холодок, свежесть и это ощущение, когда дождя не ждали, а он пришёл... нежданно. Наверное, именно этот запах всегда будет ассоциироваться друг с другом. Мокрый асфальт и нотка парфюма.

— Небесный оргазм! Из-за нас! — хватает руку крепче Тэхён. — В честь наших сто дней! Я такого дождя не видел со средней школы!

— До компании дольше идти! Вернёмся домой?

— Что?!

— Домой, говорю! — Юнги приближается прямо к его уху, ведь из-за шума грозы, ливня, машин вокруг и ветра не слышно.

Тэхён кивает. Хватаются за руки и бегут дальше. Вряд ли кто-то в такой дождливый вечер будет обращать на это внимание. Несутся домой. За двери невысокой этажки, за двери своей любимой квартирки. В своё гнёздышко.

Забылись. Совсем забылись. Возможно, люди бывают правы, когда говорят, что нельзя падать в омут с головой, нельзя быть слишком счастливыми. Вдруг кажется будто молния, демонстрирующая свою власть на тучном небе пронзает не только окно, не только два раздетых и любящих тела, но и глаза, душу, сердце, разум. За громким хлопком двери возникает отец. А голос громом заставляет обоих быстро подняться с кровати и встать, как футболисты во время пенальти, прикрывая пах быстро поднятой одеждой.

— Отец... — Тэхён сглатывает, а тело будто ошпарили. — Что ты... что ты здесь делаешь?

Мать Тэхёна роняет привезённые пакеты с едой, смотрит то на мужа, то на сына, то на Юнги. А мужчина смотрит на сына так, будто никто в этой жизни его так не разочаровывал.

— Оделся живо, и на выход, — вдруг без каких-либо эмоций указывает на дверь.

Тэхён хватает Юнги за руку, начинает мотать головой, потому что знает, что значит этот короткий ответ. Его закроют дома, отдадут в армию, сделают что угодно, чтобы неугодный сын смог перевоспитаться.

— Я не поеду. У меня завтра учёба, работа, и я...

— Живо, Тэхён.

— Дядя... — пытается Юнги что-то сказать.

— Тэхён, немедленно оделся и в машину!

Тэ хватает Мина за руку покрепче, мотает головой. Не поедет. Нет. Но своим непослушанием гневит отца только больше. Большая ладонь мужчины летит не по лицу сына, а по лицу Юнги, отчего то падает на пол. Ким младший сделает всё, чтобы папа не трогал его, просит, умоляет не бить его. Удивительно, но это помогает. Быстро оделся, так, как наверное, никогда не одевался. Не знает, что делать, что сказать. Наверное, страх за Юнги просто заставил следовать инстинктам и делать то, что требует отец.

Садится в машину сзади, держит дрожащими руками телефон, сжимает губы, которые платиной держат ком в горле. Шок и плач матери, которую мужчина посадил спереди не заметен Тэхёну, но громкое молчание отца пугает. А звуки того, как он хлопает дверью и заводит двигатель, замедляет время.

— Я всегда говорил, что эта твоя музыка и все эти разукрашенные певцы не доведут ни до чего хорошего. Отца позоришь! Ничего не знаю, я отправляю тебя в армию! У вас с Юнги после школы совсем мозгов нет?!

Пусть ругается. Тэхён просто помолчит. Выслушает негодования родителя, слёзы мамы, но что-то придумает. Рано или поздно они бы узнали, наверное. Да, когда-то бы узнали, но не думалось, что так скоро. Не сегодня.

Руки дрожат, пряча телефон в руках и быстро пытаясь настрочить что-то своему парню.

«Юнги, не переживай, я в порядке».

Успевает отправить прежде, чем отец протягивает руку назад и забирает средство связи. Тэ не слышит лекцию родителя, какие-то слова матери, которая пытается успокоить мужа. В груди лишь всё больше разгорается страх. Будто в маленький костёр с каждой минутой подкидывают всё больше дров, угля, горючего. В голове мелькают возможные исходы того, что будет, и почему-то их решения. Если отец отправит в армию, то Юнги непременно пойдёт за ним. Таким образом их не разлучат. А что ещё могут сделать родители? Не смогут запереть в доме. Не смогут. Совсем скоро ему будет восемнадцать, он будет совершеннолетним. Ведь так? В крайнем случае всегда можно сбежать.

Тэхёна заводят в его комнату. Отец смотрит на него сквозь проём, молчит. А мать...

— Мама, я...

— Будешь сидеть здесь, пока я решу вопрос с твоей службой, — перебивает отец. — Никаких встреч с друзьями, никакого университета и работы. Ослушаешься, ты знаешь, что будет, Тэхён. Завтра же тебя заберут.

Ким старший уходит, прежде взглянув на жену. Женщина же смотрит на сына и вздыхает. Любимый сыночек сжимает губы, смотрит в пол в прострации. Тэхён не знает, что ей сказать. Она всегда защищала перед отцом, но сейчас молчит. Кажется, что он разочаровал и её. Как ребёнку, хочется прижаться к ней, заплакать, почувствовать материнское тепло, которое будет шептать: «Всё будет хорошо». Но она почему-то не делает шаг навстречу, когда Тэхён пытается двинуться к ней.

— Я не думала, что ты такой эгоист, Тэхён.

Ким младший закрывает глаза. Брови сжимаются, как и кулаки. Единственная женщина, единственная взрослая в этом мире, мать...

— Мама...

— Ты ведь обещал мне подарить хорошую невестку. Я ждала, что ты женишься на Дженни, подаришь мне внуков. А ты расстался с ней из-за... Ты хоть знаешь, как она страдала, до сих пор страдает. «Мамочка, мамочка, я так люблю вашего сына»... Ох, сынок... Ты должен жениться на ней.

— Я не женюсь на ней.

— Сынок, ты же знаешь, что у меня плохое здоровье. Больное сердце. Я могу умереть в любой день. Ты хочешь, чтобы я умерла так? Не увидев твою свадьбу, не увидев свою невестку и внуков?

Ким Тэхён отворачивается и вдавливает ногти в ладони. В груди будто проводят чем-то... уничтожающим. Мать умеет давить. Да так, что хочется плакать. Тэхён и позабыл, что у неё больное сердце. Может быть, потому что уже несколько лет с ней ничего не случалось, или дольше. Как-то раз ей было плохо после ссоры с мужем. Сын был маленький, сидел с ней, пытался успокоить, а ей вдруг стало плохо. Тогда он думал, что потеряет её. Обещал после, сидя с ней на койке, что всегда будет рядом, что обязательно женится и заведёт детей, чтобы матушка никогда не была одна, если вдруг с ней что-то случится.

— Сынок, ну как же так? Ты хочешь, чтобы я умерла?

— Не говори так, пожалуйста. Ты здесь не причём. Я просто... я. люблю Юнги. Я хочу быть с ним, что бы вы с отцом не сказали. Я сделаю всё, чтобы быть с ним. Это не значит, что...

Бесполезно пытаться доказывать. Мама всегда умела использовать свои слова, чтобы надавить на жалость. Всегда. Женщина плачет, уходит выпить успокоительного и оставляет сына одного. Тэхён садится на кровать, потом ходит туда-сюда. Начинает быстро копаться в своих вещах, пытаясь найти какой-нибудь старый телефон. И находит. Хорошо, что родители не так уж хорошо разбираются в технологиях, поэтому подумали, что отобрав смартфон, изолировали сына от связи. Есть интернет.

Стоит Тэ включить свой телефон, дождавшись, что тот хоть немного зарядится, радуется, что не продал когда-то, как сразу же получает кучу уведомлений от Юнги, от друзей. Но не успевает даже нормально прочитать или ответить: за окном раздаётся тихий стук. Он сразу же подбегает и видит своего парня. Когда окно открывается, то оба сразу бросаются в объятия. Их не разлучили. Всего-то закрыли одного из них в спальне.

Почувствовав присутствие Тэхёна, живого, здорового, непобитого, Юнги становится легче. Пока ехал к нему, не мог дозвониться, в голове каких только мыслей не пронеслось. От банальных до абсурдных. Думалось, что больше не увидит его.

— Ты в порядке... — выдыхает Мин, уткнувшись лбом в его плечо. — Я чуть с ума не сошёл...

— Меня отправят в армию. Ты меня дождёшься? — Тэ отстраняется, бегает по его зрачкам. Вроде уверен, что Юнги пойдёт с ним, но ведь его карьера только началась. Сейчас самое время расти в ней, а не бросать всё ради службы.

— Не говори глупостей. Я бы пошёл с тобой, но твой отец не даст нам пойти вместе. Я...

Мин берёт его за руку. Крепко сжимает, будто пытается сохранить это ощущение. Боится сказать то, что хочет, боится, что Тэхён не согласится оставлять здесь свою семью, но решается спросить:

— Давай сбежим? Сбежим от всех в Америку? Там живёт мой брат. Он хорошо зарабатывает, да и мои родители не будут против. Они нам помогут сначала, а потом там будем подниматься.

— А наши друзья?

— Тэхён, они всегда будут с нами, хоть мы пока и уедем. Это всего лишь география. Мы можем начать жизнь заново, там. Твои родители не дадут нам жить спокойно. Мы вернёмся через некоторое время и...

— Да, — улыбается Тэ и обнимает Юнги. — Давай сбежим. Нашим местоимением станет Америка...

Мин чувствует, как страх отпал. Это ведь тоже хороший вариант. Старший брат предлагал забрать Юнги к себе, ведь там тоже можно достигнуть успеха в любой сфере. Но Мин младший всегда отказывался, ссылаясь на друзей. А теперь они смогут быть вместе. Подальше от всех. Да, лучшие друзья ведь понимают. Здесь им не дадут быть вместе.

— Я куплю билеты, отправлю тебе на почту.

— Нужно быстрее, Юнги... Если не уедем сегодня, то завтра утром меня его военные заберут и отправят подальше...

Мин кивает. Оба быстро обсуждают что-то, и Юнги уходит так же, как и пришёл. Тэхён начинает спешно собирать вещи. Руки трясутся. Чимин с Намджуном пишут, говорят, что подъедут и помогут сбежать. А пока есть время собрать нужное. И по сути, хоть вещей много, ему много не надо. Лишь небольшая сумка с малым количеством одежды, какие-то украшения, сбережения и... паспорт. Точнее он должен быть в руках, но находится в кабинете отца, в первой верхней полке левого ящика. Там обычно хранятся важные документы первой необходимости.

Родителей не было слышно всё это время. Как-то казалось странным, но ведь уже поздно, так что Тэ сделал вывод, что они пошли спать. Поэтому тихонечко движется по коридору в сторону кабинета своего отца, чтобы быстро вытащить документ, но натыкается на них в гостиной. Оба сидят на диване, тихо смотря на зашедшего сына.

Отец показывает паспорт в руках.

— Ты думаешь, что я такой тупой, Тэхён?

— Я всё равно сбегу. Сегодня или завтра. Отправишь меня в армию? Я сбегу оттуда. Будешь держать дома? Я сбегу. Если ты не...

— Я учил тебя быть мужчиной. А ты хочешь не просто сбежать с Юнги, не просто оставить свою семью, отказаться от всего ради чего? Ради своего недодруга?

— Мне бы не приходилось убегать, если бы ты просто выслушал и...

— А своего ребёнка? Тоже бросил из-за Юнги? Это значит быть мужчиной в твоём понимании?

— Какого ребёнка? О чём ты?

Отец взглядом указывает на кресло перед собой. Тэхён и не увидел никого на нём, ведь то стоит спинкой к нему. Бросает взгляд, и перед ним оказывается Дженни. Та самая. Бывшая девушка поднимается с сиденья, сжимает губы, виновато опускает глаза.

Тэхён хмурит брови. Не понимает ничего из того, что сейчас происходит, почему Дженни здесь, почему такие абсурдные слова прозвучали из уст отца.

— Тэхён оппа, извини, что не сказала, — кладёт девушка руку на живот. — Я только на днях узнала. Я пришла недавно, хотела рассказать тебе, но мама сказала, что хочешь сбежать, поэтому...

— Ты больная? Какой ребёнок? Мы расстались уже три...

Дженни протягивает бумаги с результатами УЗИ. Пытается напомнить, что это было как раз таки три месяца назад. В последние недели в школе, когда Тэхён лежал избитым и восстанавливался.

— Ты не помнишь?

Тэхён хватается за переносицу. Ничего не помнит, ведь те дни его пичкали стольким количеством лекарств и обезболивающих, что какие-то дни прошли в полном забвении. Единственное, что помнит, как в одно утро Дженни проснулась рядом. А он ведь списал это просто на её поддержку и заботу. Не думал, что мог переспать с ней тогда, когда у них с Юнги уже...

— Это не мой ребёнок, — хмыкает Ким и отдаёт ей бумажки. — Моя матушка, видимо, уже тебе всё рассказала про меня с Юнги. Я уже тогда любил его. Так что... я... Это не мой ребёнок.

— Оппа, ты же знаешь, ни с кем кроме тебя я не... — стыдливо отворачивается девушка от своего бывшего парня. — Я люблю тебя очень. Если ты хочешь уехать, уезжай. Я просто хотела, чтобы ты знал, что у нас будет ребёнок. Я не жду, что ты останешься со мной.

Тэхён закрывает уши. Не хочет слышать то, что они говорят. Отец, доказывающий, что сын должен сделать мужской поступок, мать, плачущая и успокаивающая девушку, Дженни, молча смотрящая на Тэ. Кажется, что тот ливень, которому парень так радовался не так давно, был не из-за ста дней, он был предупреждением.

Тэхён отходит к стене и спускается по ней, пытаясь вернуть себе какой-то рассудок, потому что пока не до конца соображает. «Юнги меня не простит». И пусть в то время они ещё не были вместе официально, он не простит. Тэ останется без него. Один. Но всё равно узнает. Тэхён уже не обращает внимания на присутствующих, берёт дрожащими руками телефон и звонит своему парню.

— Тэхён, ты едешь? — возбуждённым голосом отвечает парень. — Я уже в аэропорту. Все наши здесь, приехали, чтобы проводить. Только Чимин и...

— Юнги... — Ким всё-таки встаёт и отходит в уборную. — Она... беременна.

— Что?

Тэ рассказывает. Рассказывает, что не помнит, как это произошло, но... Все факты на лицо. Рассказывает, а в ответ лишь слышит молчание.

Юнги стоит в аэропорту. Друзья сидят рядом на сиденьях, а он опускается на корточки, потирает руками лицо. Не ждал, что услышит подобное. Но ему всё равно. Абсолютно всё равно. Неважно. Убеждает себя, что это была не измена. Тогда Дженни ещё была его девушкой, а Юнги был...

— Это неважно, Тэ, — наконец говорит Мин на вздохе и закрывает глаза. — Прошу тебя, мы...

— Моя мать больна, ты же знаешь. Дженни беременна. Я тебя люблю, Юнги, но... я... если мы останемся, а я... ты тогда... мы можем... хоть и... — он говорит отрывками, потому что полное предложение будет звучать ужасно. «Юнги, давай останемся. Я сделаю так, как хочет мама, женюсь на Дженни из-за рабёнка, но буду с тобой, потому что люблю только тебя».

— Тэхён, прошу тебя... — закрывает глаза свободной ладонью сидя на корточках, видит кафель на полу и свою обувь. Не может встать на ноги, потому что боится, — прошу тебя. Выбери меня, не их. Прошу тебя.

Ким молчит. Всё тело дрожит, ведь только сейчас понимает, что у него будет ребёнок. Это ведь... это ведь... Понимает, что у Юнги есть принципы. Он не сможет жить на вторых ролях, не сможет принять жизнь «любовника». Тэхён сам бы этого не хотел, не хочет, но сейчас внутри всё горит. Внутри вдруг вспоминается, как он вот так стоял когда-то в караоке, выбирал между ним и друзьями. Что бы он тогда выбрал, если бы не Намджун с Чимином, что бы выбрал: Юнги или друзей? Сердце подсказывает «Юнги». Сердце и сейчас шепчет. Ведь знает, что мир рухнет, душа превратится во тьму, если больше не сможет быть с ним вместе. Но поступать так с Дженни тоже неправильно. Бросать своего даже не появившегося на свет ребёнка. Сам всегда осуждал отца Сокджина, который рос без отца. Не понимал, как тот мог просто взять и уйти.

— Я не смогу быть твоим другом, Тэхён. Ты сам говорил, мы никогда ими не были... Прошу тебя... Не обрекай себя на это. Мы что-нибудь придумаем. А сейчас не иди у них на поводу. Всё будет хорошо. Поэтому прошу тебя. Выбери меня. Я... ведь... Я... Не бросай меня так.

— Я, можно сказать, изменил тебе. Тебе всё равно? Ты назвал нас «мы» ещё до того, как я с ней переспал...

— Всё равно.

Оба замолкают. Тэ смотрит на своё отражение в зеркале, слышит своё тяжёлое дыхание, дыхание своего парня. А Юнги поднимает взгляд на друзей. Те только сидят рядом с его родителями, трясут коленями, потому что переживают. Всё произошло сегодня слишком быстро. Стоило Мину позвонить Хосоку и рассказать о том, что Тэхёна увезли домой, как все собрались, и всё равно, что у каждого куча дел. Юнги ведь решительный. Сразу же признался своим родителям, дал понять, что ему всё равно на их мнение. А те только приняли. Отец всегда говорил: «Твоя жизнь, сам знаешь, как лучше». Юнги знает выход. Тэхёна от его семейки спасёт бегство. Только вот не предполагал, что объявится беременная Дженни.

Юнги не сможет быть просто любовником. Это нечестно. Да и делить его не желает. А ведь придётся. Если вдруг Дженни захочет другого ребёнка, если вдруг Тэхён напьётся и придёт домой к жене, то вряд ли сможет ей отказать, пусть даже и любит Юнги, пусть даже если желает быть лишь с ним. Придётся вновь везде прятаться, потому что он будет женат. Это нечестно.

Понимает, что Тэхён добрый человек, которым всегда умела манипулировать мать, добрый человек, который хоть и ругался периодически с отцом, но любил его безмерно и восхищался его силе и мужеству, не любил Дженни, но был всегда к ней добр. Ко всем. Потому что он такой.

Понимает, что Тэхёну тяжело оставить её, раз она беременна. Понимает, что не ставил бы ему выбор, как они, его родители и Дженни. Понимает, но верит, что лучше слушать своё сердце, нежели других. Ведь можно быть отцом и не живя с ребёнком. Можно быть хорошим человеком, не жалея мать с больным сердцем, которая вечно манипулирует этим, а Тэхён не замечает. Можно быть счастливым.

Только оба понимают, что от решения Тэхёна зависит их «мы». А возможно и... теперь не только «мы». Дружба теперь зависит от этого. Возможно, как советовали друзья, как просил Сокджин, стоило остановиться ещё тогда, а не пытаться доказать, что любовь способна всё пережить. Потому что в реальности это не так. Эта реальность пришла в виде Дженни. Она...

— Юнги, — выдыхает Тэхён, — только ты.

Оба улыбаются. Выбор ведь сделан.

— Я буду ждать тебя, Тэхён. Место имения — самолёт. Я выбираю бумагу, — шепчет Мин сквозь улыбку.

— Ножницы, — отвечает Тэ. — Я люблю тебя.

Тэхён чувствует облегчение. Понимает, что выбор правильный, потому что... внутри вновь появилось счастье и трепет, несмотря на ни на что. Выходит из ванной, забегает за сумкой и возвращается в гостиную, чтобы забрать у отца паспорт.

— Я позабочусь о ребёнке, раз он мой, — кланяется Тэхён Дженни, а затем родителям. — Простите, но я тоже хочу быть счастливым.

Ким старший не сможет ведь остановить его даже запугиванием тем, что перекроет всё обеспечение, что не будет помогать и оплачивать ничего, даже билет. Тэхёна это не заботит. Забирает свой паспорт, подходит к матери, чтобы обнять. Она лишь плачет, обнимая сына, а затем хватается за сердце и начинает падать.