мы

Преподаватели подняли панику. Ученики сбежали посреди занятий. Директор школы в ярости, вызвал родителей. Семеро стоят. Все немного побитые, а Тэхён вообще будто на войне побывал. Никто ничего не говорит. Никогда не сдадут друг друга. Если тонуть, так вместе. Родители, которых вызвали, приходят, ужасаются, что дети в синяках и ранах. Учителя думали, что родители отругают детей, но отец Тэхёна сразу сказал:

— Я отправляю сына в школу не для того, чтобы видеть его в крови! Вы следите за нашими детьми, пока они находятся в школе!

Директору сказать нечего. Извиняется. А отцы смотрят на сыновей и примерно понимают, что случилось — допрашивать не надо, но рады, что дружба детей такая крепкая. Хлопают по плечам, тем не менее, говорят, что «дома поговорят с ними». Уходят. Директор назначает наказание за то, что сбежали. Заставляет всех помыть сегодня весь спортивный зал и столовую. Легко отделались. А могли бы наказать хуже, гораздо хуже.

Тэхён стоит на выходе с отцом, опускает взгляд, кланяется, извиняется, что доставил неудобства. Благодарен папе, что тот защитил перед директором, встал на его сторону, а не стал ещё больше ругать.

— Сынок, у тебя что-то случилось? Я знаю, я бываю строг. Извини меня. Если ты из-за меня ушёл, подрался с кем-то, то...

— Дело не в тебе, пап. Просто... мы с друзьями построили план жизни на десять лет. Мы планировали в армию пойти вместе. И я... действительно хочу заниматься музыкой. Дедушка хотел, чтобы ты был фермером. Ты ведь не стал.

— Господи, упаси, — вздыхает мужчина и смеётся, протягивая пакет. — Ладно, поговорим позже. Я твоей матери запретил ехать сюда. Она с ума сойдёт, если увидит тебя в крови. Переоденься. И приди домой чистым хотя бы. Не нужно её заставлять нервничать ещё больше.

— Да, пап, спасибо.

Мужчина, потрепав сына по волосам, уходит, оставляя того отбывать наказание. Всех друзей отчитали родители и ушли. Только Юнги отец всегда отличался каким-то пофигизмом, в позитивном смысле. Никогда не требовал, чтобы сын учился, принимал любое его решение, даже то, что Мин младший отказался от поступления в университет, потому что «это пустая трата времени», не вызывало споров. «Твоя жизнь, знаешь, как лучше». Юнги ругали только за одно: если он позволял себе проявлять неуважение к матери и ругаться с ней. Не сказать, что он часто это делал. Но бывает такое, когда эмоции и юношеский темперамент дают о себе знать. Вот тогда отец мог гневаться. Очень сильно.

Друзья собираются в столовой. Не обедали, поэтому бегут к повару, молят покормить. Женщина добрая, любит этих мальчиков, ведь те всегда помогают ей: то поднимут за неё что-то тяжёлое, то помогут донести что-то до машины, то приносят что-то из дома вкусное, чтобы угостить. Она, разумеется, ударяет их всех по плечам за то, что заставили нервничать и сбежали, но следом накладывает еды каждому.

— Как вы меня нашли? — спрашивает Тэхён, вспомнив об этом, пока ест. — Я был в другом районе.

— Скажи спасибо Юнги, — мотает головой Чимин. — Он напомнил нам, что у нас есть какое-то приложение, которое знает, где мы.

— Вот именно, — поддерживает Сокджин. — Тэтэ, это Юнги сказал, чтобы мы тебя пошли искать. Вот не дай бог нас бы не оказалось, что бы с тобой было? Придурок! Ещё раз сбежишь от нас, мы тебя...

Тэхён не слышит дальше. Всё, что не прошло мимо ушей, это то, что было сказано о Юнги. Невольно начинает улыбаться, а потом смеяться, смущённо прикрывая лицо, и скрыть этого не может. Поворачивается к... не знает, как называть теперь друга. Тот сжимает губы сам, делает вид, что нашёл что-то интересное в тарелке с едой. А друзья не понимают.

— Весело в итоге вышло, — оправдывает Тэ свой неожиданный смех. — Будет, что детям рассказать.

— Кстати, что случилось? — спрашивает Чонгук. — Ты ведь не из тех людей, кто даст себя так отпиздеть.

— Их было человек десять. Ничего не случилось, просто... я им понравился, — улыбается, старается дать понять взглядом друзьям, что он в порядке. Да, побили, но не умер же, не сломал себе ничего. Заживёт.

— Надо в их школу наведаться, — предлагает Хосок. — Показать, кто здесь папочка у нас.

— Папочка, я тебя умоляю, — закатывает глаза Юнги. — Пусть тебя так Джису в постели называет. Нам осталось учиться месяц. Дальше эта школьная хрень закончится.

— А Хоби хён прав, — делает вид, что разогревается Чонгук. — Мы оставим это просто так? Тэхёна избили, алло! Отхерачим недоделков. Будут знать, чтобы не подходили и на миллиметр.

— Если кто-то узнает, — пытается Чимин друзей отговорить, ведь большинство поддерживают идею.

— Голосуем, как всегда! — поднимает руку Хосок.

Осматриваются. Хосок, Чонгук и Сокджин — за. Юнги, Чимин и Намджун — против. Шесть пар глаз нацелены на Тэ. Его слово решающее.

— Я за, — пожимает плечами Ким, и Чонгук радостно ликует, даёт ему ладонью «пять».

— Ёбнулся? — прямо задаёт вопрос Юнги. — Тебе ещё неприятности на голову нужны?

— А что, за меня не хочешь отомстить? За одного из шести твоих друзей? — с вызовом смотрит Тэ на друга, на... пока не знает, как называть его после того самого «мы». — Ты сам чуть не убил того придурка. Я тебя остановил.

— Вот именно, — поддакивает Чонгук. Хлопает по столу в энтузиазме. Тэхён прав. По-мужски, это по-мужски. Пойти и надрать им задницы.

— Идиоты... — отчаянно продолжает есть Пак. — Нас отпиздохают. Вы не наслышаны про их школу? У них чемпионы учатся, не городские, а по стране. А у нас драться нормально только Чонгук с Намджуном умеют. Ну и Юнги, если его сильно довести.

— У нас дохрена в школе, кто драться умеет, — цокает Сокджин, ведь надо быть патриотом, если дело касается других школ. — Стоит нам клич дать, все, кому надо, подтянутся.

— Никто ни с кем драться не будет, — проводит палочками Мин по пространству, обращаясь ко всей своей шайке. — И давайте, хорош рассиживаться. Пора убираться и домой. Мне ещё кучу дел сделать надо.

— Я должен, — вздыхает Ким Тэхён. — Тот придурок кое-что забрал. Я должен вернуть.

Все интересуются, что конкретно, называя все ценные вещи общего друга, и сегодня при нём ничего такого не было. Тэхён не хотел им говорить, не хотел, чтобы они знали, но те не отстанут ведь.

— Цепочка с кулоном.

— Бля, из-за какой-то херни хочешь, чтобы все пошли на драку? Хочешь, чтобы тебя опять отпиздели из-за какой-то побрякушки? — жалуется Мин. — Давай мы тебе купим. Где брал, сколько стоит?

— Вам не купить, если даже заработаете все деньги мира. Я проголосовал, так что выбирайте дату.

Тэхён закрывает тему, встаёт, начинает искать швабры и вёдра, ведь надо убираться. Тело только сейчас даёт знать о том, что оно есть. Боль, усталость, изнеможение. Согнулся, чтобы начать мыть пол, но возвращение спины в вертикальное положение требует в десятки раз больше времени, чем обычно. Кажется, будто с каждой минутой становится только хуже.

— Тэ, иди домой, мы сами справимся, — забирает у него швабру Мин и кивает друзьям. Те сразу поддерживают.

— Это я виноват, так что...

— Пиздуй домой, — указывает на дверь Юнги.

— Иди, иди, — гладит Чимин лучшего друга по руке. — Душ в раздевалке прими и езжай на такси. Отдохни. Мы быстро закончим, нас много.

Тэхён соглашается, ведь нет сил даже стоять. Моется, чтобы мать не видела такого количества крови, переодевается, а по возвращении домой, просто доползает до кровати и ложится.

Очень хочется увидеться с Юнги. Поговорить о том, что всё-таки значит это «мы». Вместе ли они, или... нет. Тело изнывает, но сердце исцелилось. Такое лёгкое, что готово свернуть горы. Благодарен, что у него такие друзья, которые придут в любой момент, поддержат, каждый по-своему. Рад, что их столько. У некоторых людей нет и одного хорошего друга, а у него... целых шесть. И один из них... кто-то больше.

***

Юнги услышал для себя. Причину, по которой тот самый Тэхён, которого он знал, который не даст себя так унижать, сел на колени. Что-то ценное у него отобрали. Какой-то кулон. После уборки в школе, а уже стемнело, плетётся обратно в тот район, где нашёл Тэхёна во время обеда. И ведь сердце не зря было не в порядке, когда тот ушёл к врачу, потом и домой. Не зря сидел и давал указания друзьям связаться с ним, начал быстро собираться, чтобы поскорее сбежать, а потом вспомнил о приложении. Радовался, что бесполезное приложение оказалось полезным. Тэхёна нашёл и побежал скорее, ведь на карте было видно, что он где-то в закоулке, а человек не стоит так долго в подобном месте по доброй воле. Полетел на мудака сразу, опережая своих друзей. Рад, что в итоге Тэ был в порядке, рад, что поговорили, рад, что вновь началось между ними «что-то».

Ходит гуськом с фонариком, хоть и фонарный столб освещает территорию, осматривает землю, асфальт, изучая каждый сантиметр, но нужного не находит. Хотя не знает, что ищет. Не знает, что так пытался сохранить друг, раз так плакал.

— Юнги хён, с хера ли ты тут один? — Мин поворачивается, видит Чонгука, слезающего с мотоцикла. Тот показывает открытое приложение. — Теперь всех можно выследить.

— И ты попёрся за мной? — продолжает поиски Юнги.

— Мало ли. Помочь? Тэхёна кулон ищешь?

— Да. Если найдём, то драки между школами не будет. Не хочу лишний раз быть побитым.

— Поехали, найдём того придурка, может, с собой прихватил.

Чонгук садится за руль, передаёт другу шлем. Оба решают ехать на улицу к школе этого района. Там можно узнать. И найти этого Чхве Суно. Узнают это имя у местных школьников. Всё оказывается проще. Местные его знают, и сейчас он сидит в забегаловке с друзьями после того, как Мин расквасил ему морду. Чон и Мин смотрят через стеклянные стены. Лицо похоже на пюре. Всё в бинтах. Некоторые зубы выбиты. Но он сидит и пьёт соджу через трубочку. Странно, что школьнику продают алкоголь так открыто.

— Подождём, — останавливает Юнги младшего друга рукой, когда тот хочет идти внутрь. Чонгук ведь самый младший, перепрыгнул целый класс, умный парень. Но всегда слушается своих друзей.

Ждать долго не надо. Избитый Чхве Суно выходит со своим другом на улицу, чтобы покурить. Вздрагивает, когда видит Юнги.

— Отдавай то, что взял без разрешения, солнышко, — протягивает руку Мин. На лице нет эмоций. Не покажет их. Хотя злится, ведь помнит, как тот избивал Тэ.

— Я уронил, — разводит руками парень, закуривая очередную сигарету. — Так это ты его любовничек недоделанный?

— Тебя языка лишить и в жопу засунуть? — делает шаг вперёд Чонгук. Не собирается слушать оскорбления в сторону своих друзей, своих старших братьев.

— Погоди, — останавливает Мин от несдержанной эмоции младшего. — Обыщи-ка его, Чонгук-а. Что-то лжёт пиздабол.

Чон легко это делает. А друг Суно и не лезет, отходит подальше. Ему хватило днём. Чонгук быстро вытаскивает всё, что есть в карманах и в рюкзаке парня. А там много чего. Вытряхивает на землю. Мин и Чон рассматривают все вещи, но ничто из имеющегося не похоже на то, чем владел их друг.

Чхве Суно садится на выступ стены, закуривает сигарету и наблюдает. Узнают, не узнают? Был прав днём. Тот симпатичный парниша — по мальчикам. И кто-то из этих двух трахает Ким Тэхёна, раз пришли так рьяно искать вещицу. Воспользуется этим после, а пока помолчит, потому что надо восстановиться.

— Бля, ты что карманник? — цокает Чон, запутавшись в вещах. Там и зажигалки, и кольца, и браслеты, и кулоны, даже презервативы всех видов и размеров, даже женские тампоны и прокладки.

— Нет, я не ворую, я занимаюсь перепродажей, — выдыхает сигаретный дым Суно. — Могу продать вещицу вашего красивого дружка.

— Это его вещь, с хера ли мы будем покупать её? — возмущается Чонгук.

— Так узнать даже не можете.

Юнги не обращает внимания на разговор, смотрит внимательно. Глазами проходит по всему по-очереди, чтобы не упустить. Будто играет в игру «найди отличия». Взгляд падает на цепочку, на которой висят два ушка от банок пива. Вспоминает яркой вспышкой...

— Давай просто выцарапаем, а потом кинем на карту города, — смеялся Юнги, доставая ножик и царапая название на двух железках.

— И где ты собрался карту города брать? — Тэхён сидел, вписывал названия мест в графы приложения. — Проще просто здесь создать список и выбрать.

Юнги тщательно был занят царапанием по железу, попивая параллельно пиво, нашёл в доме Чимина карту города, ведь отец его всегда имел подобные вещи, на всякий случай. Раскрыл карту на полу, держа в руках два ушка.

— Я кину, Тэтэ. Место имения.

— Юнги, — смотрел Тэ пьяно на упавшие крышки куда-то на окраину города. — Хрен мы туда доберёмся сейчас, — а сам нажал на колёсико приложения. И оно выбрало «Дом Тэ».

— Согласен, это была тупая идея, пошли, — Юнги согласился, пошёл взять пива и надеть куртку... И дом Тэхёна не так далеко. Да и хотелось уже быстрее попробовать, что будет... Зря потратил время только на гравировку, так старался, да и пофиг. Пьян был, позабыл...

«Так он это сохранил...», — Юнги улыбается, когда берёт в руки знакомые железки, узнаёт на каждом по слову. «Место». «Имения». Сжимает бережно в ладони. Тэхён терпел унижения и боль из-за Юнги... Внутри воспылали чувства скорее его обнять, но смешались с презрением к этому Чхве Суно.

— Чонгук, я нашёл. Это вещь его отца, — скрещивает руки. — Иди пока двигатель заводи. Сейчас подойду.

Чонгук слушается и уходит к мотоциклу. А Мин смотрит на парня, потому что видит насквозь. Понимает, что парень не такой уж и глупый, но очень подлый.

— Ваши друзья знают, что вы спите? — спрашивает самодовольно Чхве Суно, оставшись с Юнги наедине и указывает пальцем на «кулончик». — Место имения. Изобретательно. Я бы тоже его поимел.

Мин не сдерживается, хватает того за ворот и отталкивает голову к цементной стене. Так, что удар слышен даже Чонгуку.

— Увижу тебя рядом с ним, заставлю жрать собственное дерьмо, а потом сделаю ходячим растением, — угрожает Юнги.

Суно легко отталкивает парня, но Чонгук подбегает, уводит Мина за себя, скручивает запястье Суно, из рук того падает сигарета, а неправильный хруст говорит о том, что кость сломана.

— Это предупреждение, — откидывает того к стене, а потом тянет своего хёна к мотоциклу, говоря, что надо ехать, иначе подтянется кто-то, тогда будет фигово.

Юнги рад, что Чонгук не задаёт лишних вопросов по поводу цепочки и кулона. Всегда близок со всеми, всегда поможет, без вопросов. Если Тэхён вечно задает их, даже когда не хочется слышать, то Чонгук не спрашивает, а иногда стоит. Подвозит старшего до дома. Просит самому больше не лезть так, ведь Мин хоть и может отдубасить кого-то, запугать словами, но не потянет серьёзную драку. А своих хёнов Чон защитит всегда.

— До завтра, съезжу к Сокджину, — машет и уезжает.

Юнги оставляет телефон дома, потому что теперь все вспомнили о приложении и следят друг за другом. Проходит к дому Тэхёна, заходит официально. Благо, что дома нет отца, только его мама и... Дженни. Поздно слишком.

— О, Юнги оппа, ты тоже пришёл его проведать?

— Поздно ведь, Дженни. Ты почему ещё не дома? Твои родители знают?

— Я останусь здесь, мама в курсе. Мы тут хотим замариновать кимчи, — показывает подготовленную кухню девушка.

— А Тэ?

— Он спал всё это время. Просыпался, поел, сказал, что встать не может, лежит, — отвечает мама.

— Я к нему схожу.

Женщина кивает, продолжая трепетно восторгаться Дженни. Обожает её, радуется, что у сына такая замечательная девушка. Называет её доченькой. Ведь у самой нет девочек, а всегда хотелось. И так мечтает, чтобы сынок вскоре женился на ней.

Юнги быстро их оставляет и идёт в комнату к другу. Закрывает дверь на замок, на всякий случай, садится на кровать к нему: Тэ спит на спине, мычит от боли. Мин берёт его за руку, не знает, как помочь. Видит кучу лекарств и мазей на тумбе: матушка уже позаботилась о том, чтобы облегчить страдания сына. Смотрит на его побитое лицо, слышит в голове то «пожалуйста», когда сидел на коленях, просил вернуть дурацкие железки, о которых Юнги и забыл.

«Неужели из-за меня ты так отчаянно верил, что они тебе отдадут их?».

— М... — хочет повернуться Ким, но не может.

Мин возвращает его в прежнее положение.

— Я не могу на спине лежать, переверни меня на живот, папа, — просит парень.

Юнги улыбается, помогает перевернуться, а тот, видимо, не совсем соображает. Проверяет лоб. Поднялась температура. Идёт взять полотенце, тазик с водой, смачивает лоб, периодически промывая ткань, чтобы была достаточно холодной.

— Юнги? — Тэхён чувствует приятную прохладу. Открывает глаза, смотрит повернутой вправо головой вверх. Друг сидит рядом, что-то делает с его спиной.

— Лежи, Тэтэ, я просто меняю повязки.

— Вы закончили уборку?

— Давно уже.

— Когда ты пришёл?

— Не так давно. У тебя температура...

— Уже лучше. Спасибо, — улыбается сонно, тянет руку, чтобы потрогать Юнги.

Мин сжимает его пальцы, поглаживает кожу, так рад, что может это делать вот так, когда обоим это нравится. Взаимно.

— Мы вместе? — спрашивает Тэхён. — Ты сказал «мы».

— Я надеюсь, что ты этого хочешь, потому что я хочу.

— Я хочу. Я расстанусь с Дженни. Мы скажем ребятам? Они ведь будут против. Это так же как у Намджуна с Чимином. Они ведь пожертвовали ради дружбы.

— Тэ, мы давали это обещание, когда нам было лет четырнадцать или меньше. Скоро все разойдутся по университетам. Потом начнётся взрослая жизнь. Мы будем дружить, разумеется, но не сможем видеться и общаться так часто. Джун и Чим сделали свой выбор. Мы можем сделать свой.

— А если они не согласятся?

— Убедим их. Но позже об этом подумаем. Ты выздоравливай. Пока что не будем говорить, раз ты переживаешь. Как захочешь, так скажем.

Тэхён кивает.

— Как тебя называть? — снова поднимает взгляд Ким.

— Как хочешь. Главное не папой, — смеётся Мин. — Пока ты спал, думал, что я твой отец, просил перевернуть. Я не любитель «папочек», чтобы ты знал. Это не очень, когда используют это слово.

— Давай дадим друг другу секретные прозвища, — предлагает Тэ. — Чтобы не палиться перед нашими, если надо будет что-то сказать. Как кодовые слова? Только ты и я будем понимать.

— Ви, — улыбается Мин. — Ты будешь Ви.

— Почему?

— Тебе подходит. Victory на английском значит «победа». Это прикольно. Когда станешь знаменитым, будет отличный псевдоним. «V».

— А ты... — раздумывает, пока друг гладит по руке и параллельно меняет полотенце на лбу. — Все думают, что ты как соль, а ты сахар. Давай твоё прозвище будет Шуга?

— Ладно.

— Завтра пойдём в школу вместе? Мы же друзья. Можем это делать.

— Мы не просто друзья, — напоминает Юнги, и голос флиртует.

— Да, — смеётся Ким. — Я бы поцеловал тебя, если бы мог встать.

— Успеем, Тэтэ.

— Я лежу задницей к верху. Может быть, воспользуешься ситуацией? Обещал продезинфицировать все мои раны. Залечить.

— Я это и делаю, — показывает повязки в руках.

— Не так.

— Тэтэ, ты подняться не можешь, у тебя температура. Это не...

— Место имения. Кровать. Я выбираю камень, ты выбираешь бумагу. Сделай что-нибудь. Или хотя бы переверни меня на спину. Из-за стояка неудобно...

Юнги сдаётся. В груди до сих пор щемит из-за того, что Тэхён пытался спасти дурацкие крышки от банок пива. Да он сделает сотни таких или закажет такие хотя бы из серебра, или подкопит и возьмёт белое золото. А Тэ лежит теперь, делает вид, что ему не так хреново, хотя температура не меньше тридцати девяти, руки его трясутся, брови не могут скрыть, что мучается, просто не показывает, ведь хочет побыть с Юнги. И Мин даст ему всё, что тот хочет, сделает всё, лишь бы эти добровольные страдания не остались недооцененными.

Обещал, что залечит его раны. Поцелует каждый кусочек на теле, который жертвовал собой ради Юнги. Ради глупых железок. И Тэхён готов ведь дальше идти биться за них. Глупый. Мин целует этого глупца, влюблённого не меньше, чем сам. В глаза, пролившие слишком много слёз. Брови, которые морщатся от боли. Волосы, которые чужие руки тянули слишком сильно, голову, что прячет под волосами шишки. Уши, слышавшие гадости, губы, молившие вернуть дурацкие крышки. Щеки, скулы, подбородок, испытавшие на себе остроту костяшек чужих кулаков. Шею, горло, кадык, которые скрывали и сглатывали тот комок страданий, чтобы не заплакать все эти два месяца. Плечи, что несли груз на плечах. Ключицы, такие изящные, и ведь даже они в синяках. Руки, грудь, торс, бёдра, ноги. Пусть поцелуи длятся долго. Женщины заняты кухней, не зайдут, а у отца ночное дежурство. Пусть поцелуи длятся долго: Тэхёну приятно. Стонать не может, но дышит в наслаждении. Тихо. Иногда есть то, от чего не стонешь. А просто... тихо закатываешь глаза, давая понять партнёру, что приятно, своими выдохами, пальцами, сжимающими какую-то ближайшую часть тела того, кто приносит удовольствие.

— Там сильнее всего ударили, — показывает пальцем на своё оголённое достоинство, видя, что Юнги остановился.

Мин остановился, чтобы полюбоваться им. Всего лишь. Пусть тело приняло окрас синяков, и бронзоватых участков осталось мало, одни лишь сине-фиолетовые или бордовые. И благо красивый член «жив» и здоров. Юнги улыбается, когда Тэ будто стало и правда легче от его «лечения». Хватает член, целует и его. Неважно, что эта плоть "имеет" Дженни и по сути принадлежит ей. Они ведь не расстались. Юнги просто «любовник», как и назвал его тот Чхве. Сейчас главное, чтобы Тэхён улыбался. Поэтому одаривает его минетом. А когда парень кончает, Мин глотает всё его расслабленное наслаждение, опускает голову на его бедро, лежит, смотрит в окно, поглаживая друга по животу.

— Мне кажется, ты мне нравился всегда, Тэхён.

— М?

— Я сегодня думал об этом. Ты говорил, что мы не были друзьями. Возможно, потому что ты мне нравился. Я только сегодня это осознал. Я старался не оставаться с тобой наедине, будто боялся. Если бы я не хотел, я бы не стал вестись на игру, а потом спать с тобой. Я никогда бы не стал спать ни кем из наших друзей, даже из-за игры.

— Я согласен, — поглаживает его волосы и голову, лежащую внизу живота. — Я бы не стал спать даже с Чимином. Хотя мы с ним ближе всех. Я бы придумал, как отмазаться.

Юнги приподнимается, целует аккуратно своего друга в губы, но не продолжает поцелуй, ведь тому действительно нужно поспать, потому что тело требует восстановления. Встаёт и достаёт пижамные брюки из шкафа. Натягивает на его ноги, прикрывая пледом.

— Я пойду домой, а ты поспи. Завтра вряд ли сможешь пойти в школу. Отдохни. Восстановишься.

— Ты меня уже на восемьдесят процентов исцелил. Я быстро встану на ноги, — щебечет Ким, прикрывая глаза. Сил совсем нет. — Приди завтра...

— Куда я денусь, — улыбается. — Все припрутся.

***

Юнги носит на шее эту цепочку. Решил, что отдаст, когда Тэ станет лучше. Три дня он вообще не поднимается, даже в туалет и душ не может сходить сам. Друзья приходят каждый день, помогают, рассказывают истории со школы, поддерживают, и Дженни тоже. Мин себя не сдаёт. Хотя все замечают, что после произошедшего, Юнги стал как-то теплее относиться к Тэ. И это радует. Друзья должны быть близки между собой.

Тэхён говорит и с отцом. Тот смягчается. Понимает сына, раз тот верит в свою мечту, но говорит, что в случае неудачи, всегда есть подушка безопасности, и брат отца Тэ всегда возьмёт к себе на работу, поможет построить карьеру. В Тэхёне бьёт ключом юношеский максимализм, но не спорит дальше. Главное, отец не отдаст его в армию после школы.

Тэхён старается делать всё, что рекомендует врач, мажется всеми дурацкими мазями, которые даёт мать, нюхает вонючие травы. И пусть они всего лишь отгоняют несуществующих духов, неважно. Главное, чтобы помогло быстрее встать на ноги и пойти куда-то с Юнги, а потом с друзьями.

Наконец-то, он пришёл в себя. Синяки ещё полностью не ушли, но уже не тревожат, ходить может, даже бегать, температуры давно нет, антибиотики пропил. Решает сделать друзьям сюрприз. А для этого надо опоздать на занятия. Стучится в дверь, заходит в класс, а родные аж из-за парт повыскакивали, бегут обнять братишку, и пофиг, что идёт урок. Все, кроме Юнги. Тот сидит на своём месте, скромно улыбается.

Тэ машет ему, садится за свою парту, получает сообщение.

«Сказал бы, пошли бы в школу вместе».

«Отпросись в туалет. А я пойду к завучу, отмечусь».

Тэхён сам отпрашивается сразу, идёт в уборную. Мин приходит через минут пять. Можно обняться, прижимая друг друга к себе, вдыхая запах с шеи, поглаживая спину. Почти нормально. Почти, потому что в туалете, скрытно от друзей, и потому что есть Дженни.

— Сегодня куда-то сходим вдвоём? — спрашивает Тэхён с энтузиазмом, отстранившись. — Ребята будут молить пойти всем куда-то. Но я попрошу переложить на завтра. Как раз послезавтра выходной. Можно будет выпить нормально.

Юнги рад его видеть, рад, что можно куда-то пойти, но тот сначала должен сделать то, что обещал. Поэтому Мин не даёт другу себя поцеловать, держит дистанцию.

— Ты расстался с Дженни?

— Расстанусь, — берёт за руку Тэхён, тянется к лицу. — Юнги, дай поцелую. Надо ведь возвращаться. Сегодня давай сразу после занятий пойдём? Я столько хочу съесть, и мы с тобой вдвоём не ходили на свидания. Если...

— Тэтэ, я очень хочу, — делает шаг назад, целует в пальцы на руках, — но сначала реши вопрос с Дженни.

— Почему тебя это так беспокоит? Вроде мы спали вместе, пока я с ней встречался, тебя это не заботило.

— Это нечестно. Она этого не заслуживает, как и я. Тогда был другой случай. Ты не можешь быть в отношениях с двумя людьми. И я не собираюсь тебя с кем-то делить. Поэтому, чем быстрее ты с ней расстанешься, тем быстрее мы пойдём на свидание, — Юнги проводит по красивому и вернувшему свой прежний вид подбородку, желает коснуться этих губ и поцеловать их, но у него есть свои принципы. И он не может их переступить.

Мин улыбается и возвращается на занятия. Тэхён не ожидает, что Юнги так категоричен. Идёт к завучу, не представляет, как расстанется с Дженни. Она слишком добрая и хорошая, поддерживала его семью всё это время. Но понимает, что Юнги прав. Поэтому сразу пишет ей, просит встретиться между занятиями. Девушка сияет, радуется, что парень пришёл, просил встретиться наедине.

— Дженни, прости, но я хочу с тобой расстаться.

Девушка не понимает, что случилось, объясняется, что если ходят слухи в школе из-за одного парня из университета, который клеится к ней, то она отшила его уже давно. Но Тэхён лишь отвечает, что не хочет сейчас отношений, ведь должен сфокусироваться на карьере. Она разумеется плачет, любит ведь, просит подумать, но он не любил её никогда, не говорил ей этого. Чувствует себя виноватым, но не может по-другому. Потому что хоть и хорошо к ней относится, благодарен ей за всё, Юнги заполняет его сердце. Не Дженни. А сердцу ведь не прикажешь...

Слухи в школе распространяются быстро. Все уже успели узнать и разнести всем, что великая пара рассталась. А Дженни все любят. Теперь Тэхён стал засранцем, который бросил самую популярную девушку всего района, ещё и довёл до слёз.

«Юнги, так мы встретимся?». Пишет и оборачивается назад. Мин улыбается и кивает. Тэхён на небе. Радуется настолько, что лезет обнять рядом сидящего лучшего друга, Пак Чимина. Ноет, что скучал, но поглядывает назад. А Юнги только улыбается.

Встаёт важный вопрос во время обеда: как отделаться от друзей, которые зовут пойти погулять вместе, отметить. Тэ просит помощи у своего... парня? Если можно уже его так назвать. А тот отвечает в сообщении: «Ты позвал меня на свидание, придумывай сам».

«Я тебе припомню».

«Что мне будет, если я решу твою проблему?».

«Что хочешь?». Отправляет Ким, простреливает взглядом того самого Мин Юнги, который сидит за столом. И почему многие девушки сходят по нему с ума? Манипулирует, торгуется, ставит свои условия.

«Одно желание. Любое. Использую его в любой момент, когда посчитаю нужным, и ты не сможешь отказать».

«Договорились».

Да без проблем. Исполнит желание. Главное сейчас — быстрее отделаться от друзей, пойти на свидание.

— Тэхён, кстати, — Юнги сразу начинает делать вид, что вспомнил, — твоя мама договорилась с моей бабулей, что ты поедешь к ней сегодня на источник и на массаж. Моя мама просила передать, я чуть не забыл. Так что, ребята, сегодня сбор отменяется.

— Блин, жаль, ну тогда завтра, — первым всегда верит во всё и ведётся Чонгук почему-то. И потом все остальные. Желают Тэ хорошей поездки в другой город, желают скорейшего возвращения, чтобы завтра пойти в караоке, в бар одного из знакомых, который пустит по-свойски.

— Я один должен к твоей бабуле ехать? — подыгрывает Тэхён довольно. — Блин, неловко будет... Она это... немного того...

— Я могу с тобой поехать, — кивает Мин. — Тебя препод отпустит на завтра, чтобы ты мог вернуться спокойно. Меня отпроси сам. Тогда без проблем.

Ох, этот Мин Юнги. Ох, манипулятор. Хотя тот старается из-за Тэхёна. Всего лишь. А друзья наивные идиоты. Но Мин так убедительно всё подал, что почему-то сам Тэ верит, что они едут в город его бабули.

Всё-таки понимает, почему многим девушкам нравится Мин Юнги. И всю жизнь парень обычно их отшивает. Да, как все начали половую жизнь, он тоже начал, но на большее девушкам не стоило рассчитывать. Он всегда говорил им прямо. Их это только заинтриговывало. Каждая ведь верит, что она та самая, изменит холодного принца, приручит. И только друзья знают, что он не такой уж и холодный. И только Тэхён знает, какой он. Узнал ту сторону, которая не показывается даже лучшим друзьям. Юнги нежный, ласкающий, заботливый, готовый бросить всё, прийти и найти везде, но принципиален, ревнив. Другие стороны Юнги, как он ведёт себя в отношениях, тоже хочется узнать поскорее.

Тэхён — открытая книга. Все знают, что он романтик. И Дженни испытала это на себе. Парень не любил её, но делал многое. Наверное, это воспитание отца. А Юнги он любит. Для него хочется сделать всё, что возможно и невозможно. Хочется стараться ради него.

Ведь теперь появилось «мы». Не просто «я», не просто «ты». Не просто «я» и «ты», или наоборот. «Мы» — это другое. Совсем другое.

После занятий оба идут в направлении к домам. А это буквально в пяти минутах друг от друга. Можно идти открыто, потому что друзья в курсе, что они должны поехать в соседний город из-за лечения Тэ.

— Ну и какие планы? — спрашивает Юнги, нетерпеливо хватая за руку Тэхёна, но сразу отпуская.

— Может быть, поедем действительно к твоей бабушке? На поезде доедем, а там будем вдали от Сеула. Займёмся, чем хотим.

— На два дня? — Юнги эта идея нравится. — Скажем, что пришлось задержаться. Моя бабуля будет только рада.

— Юнги, я кажется не вылечился, умер, попал в рай, — показывает мурашки на коже, прыгает в предвкушении. — Нужно быстрее собрать вещи и поехать на станцию.

— Что ты ей сказал, когда расстался? — Юнги хочет услышать, что тот не стал придумывать что-то вроде «давай возьмём перерыв». Надеется, что он не давал ей надежду.

— Что я хочу сконцентрироваться на карьере, — вздыхает Тэ. — По идее сказал правду. Я должен. Это моя мечта и твоя. У меня возникло желание стать певцом из-за тебя. Ты рождён, чтобы стать великим, Юнги. Такие люди, как ты, рождаются раз в сотни лет. А я надеюсь, что благодаря твоему взмаху крыла быбочки, смогу тоже добиться успеха.

— Тэхён, ты себя недооцениваешь. Твой голос прекрасен, ты сам настолько прекрасен, что мир будет замирать от нехватки воздуха, когда ты будешь что-то делать, да даже просто улыбаться.

— Если ты будешь замирать от нехватки воздуха из-за меня, то мне хватит и этого. До следующей жизни.

И Юнги замирает. Ведь Тэхён говорит так искренне. Будто рот говорит сразу то, что думает мозг, что чувствует сердце. Время проходит быстро, пока оба заходят в свои дома, собирают рюкзаки с одеждой и важными принадлежностями на пару дней, объясняют родителям, куда едут, а потом мама Юнги везёт обоих на станцию, где покупает детям места в бизнес-классе. Пусть подороже, но как-то внутри спокойнее. Мать всё-таки. Готова тратиться на благо детей. Два парня сидят в креслах, укрываются пледом, а под ним держатся за руки.

— Так мы теперь вместе? — спрашивает Тэхён вновь, чтобы убедиться. — Я расстался с Дженни. Какие отношения у нас с тобой? Мы не договорили.

— Да. Мы вместе.

— Место имения? — подмигивает Тэхён, указывая глазами на туалет.

— С местом согласен, — достаёт из-под пледа руки, разминает кулак, чтобы сыграть в важную игру. — Сегодня я должен выиграть. Я буду «иметь».

— С чего это? Когда мы тогда сбегали от полиции, ты сказал, что проиграешь мне.

— Так ты был избит. Надо было пользоваться случаем, пока дома лежал. Сейчас ты здоров, чувствуешь себя хорошо. Ты профукал свою возможность. Сегодня у меня настроение быть сверху.

— Я сегодня буду тебя иметь, Юнги, — готовит кулак, чтобы сыграть в «камень, ножницы, бумага». — Хочешь быть сверху сегодня? Я тебя посажу. На свой член.

— Нет, Тэтэ. Я буду смотреть на тебя сверху, потому что ты будешь сидеть на коленях и демонстрировать свои оральные способности.

— Кончишь так быстро, что до десяти не досчитаешь. Я хочу подольше. Так что я выиграю.

Почему-то обоим нравится так спорить. Кажется, что таким образом они действительно близки. Доказывают друг другу свою «активность», хотя не прочь оказаться «под» телом того, кого любят. Хотят стонать имя партнёра, что звучит собственным голосом так сладко. Вспоминают первый день. Хотелось быть активом, потому что это менее «позорно», сейчас же, хоть и делают вид, что спорят из-за желания быть сверху, но Юнги жаждет того, чтобы доставить удовольствие больше не себе, а Тэхёну. Пусть его голос стонет ярче с каждым разом.

Тэхён показывает «ножницы», когда кто-то из пассажиров, бабушка, зовёт молодых, спрашивая что-то о том, через сколько они прибудут. Ким руки не двигает, поднимает взгляд, чтобы ответить, а Юнги хоть и показал «камень», но быстро сменил на «бумагу», делая вид, что так и было. Поворачивается к пожилой женщине, чтобы тоже подсказать.

— Не жульничай только, — хватает «бумагу» друга Тэ, заметив движение, довольно. — Бумага. Бумага. Бумага. Признайся, ты хотел быстро на камень поменять, когда я отвлёкся?

— Ты меня поймал, я проиграл, — улыбается Юнги, поднимаясь с кресла, натягивая капюшон. — Пошли только в другой вагон...

— Я же сказал, что я выиграю, — Тэхён довольно идёт за ним, периодически касаясь то плеча, то спины, то головы. Это ведь нормально. Даже друзья могут так трогать друг друга.

И пока все заняты, а проводники поезда не замечают, оба забегают в туалет, защёлкивая дверь на замок. Времени не много, место слишком маленькое, отсутствует желаемый комфорт, но почему-то время кажется вечным, пространство слишком большим, поэтому надо прижаться друг к другу посильнее. Счастливее в жизни, наверное, они не были. Ведь целуют друг друга, любят друг друга, могут быть друг с другом. И это...

Счастье.