~ 33 | Т|аьхье ~

____________________

Зима стояла тяжёлая, как тихая печаль в сердце чеченок, что потеряли братьев в очередной битве. Снег лежал уже много дней, укрывая горы и поля белым саваном. Мороз стягивал воздух так, что даже дыхание звенело, как тонкая струна. На востоке туман клубился между вершинами, а солнце едва поднималось над хребтами, бросая бледные лучи на крыши домов аула. Всё было спокойно, но это спокойствие было мёртвым, в нём чувствовалась усталость, будто сама земля скорбела вместе с людьми, потерявшими своих мужей и сыновей на войне.

В доме Ибрагима утро началось с тишины. Только слабый треск дров в очаге нарушал эту тишину, да лёгкий кашель маленького ребёнка в колыбели. Аза проснулась рано, как будто что-то внутри неё не давало больше спать. Её глаза были тусклы, под ними залегли тени, губы побледнели и пересохли. Но, несмотря на слабость, она встала, умылась, взяла на руки малыша и, прижимая его к груди, пошла на кухню.

Она двигалась тихо, нежелая тревожить сон остальных. Её шаги звучали глухо на деревянном полу. Малыш тихо посапывал, не плакал, будто чувствовал, что его мать устала, когда она положила его в люльку. Аза поставила горшок с водой на огонь и начала нарезать немного масла для каши. Её пальцы дрожали, и нож то и дело выскальзывал из рук.

- Аза, ты уже проснулась ? - раздался мягкий голос Курбики заходя в кухню.

Девушка не успела ответить, как в дверях появилась женщина. В её глазах всегда светилось добро, но после исчезновения Халида этот свет был тревожным. Женщина подошла ближе, глядя на невестку.

- Ты побледнела, - сказала она, с тревогой глядя на девушку. - Совсем белая, как снег за окном. Что с тобой, Аза ?

Аза попыталась улыбнуться, но губы дрогнули, и не смотря на это, она натянула улыбку.

- Всё хорошо, нана, я просто плохо спала этой ночью.

Курбика шагнула к люльке и осторожно взяла внука на руки. Мальчик посмотрел на неё своими тёмными глазами, в которых будто отражалась вся боль матери. Женщина чуть улыбнулась, покачала малыша и тихо сказала :

- Не тревожь стою мать по ночам, ей тоже нужен отдых - и, повернувшись к Азе, добавила : - Присядь на стул дочка, ты еле стоишь. - Заметила она.

Аза хотела возразить, но вдруг почувствовала, как ноги ослабли. Она оперлась о стол и села на стул, чувствуя, как всё внутри будто падает. Глаза наполнились слезами, беззвучными, горячими. Она закрыла лицо ладонями и заплакала, не в силах больше сдерживаться.

Курбика подошла к ней, обняла за плечи.

- Не плачь, прошу тебя. Я понимаю что тебе больно, - тихо сказала она, чувствуя, как дрожит тело девушки. - Не делай так с собой, ради сына, ради Халида...

Аза подняла глаза. Они были влажными, в них жила только тоска.

- Я стараюсь,нана, - прошептала она, - но будто что-то сжимает моё сердце. Я не могу дышать...

Курбика прижала её к себе крепче, словно стараясь удержать жизнь в этом хрупком теле.

В этот момент дверь в кухню резко открылась, и в комнату вошёл Салах, с уставшим лицом, словно и не спал. Он остановился у порога, глядя на Азу.

- Что с ней ? - спросил он хриплым голосом, чувствуя тревогу в груди. - Сестра, ты впорядке ?

Курбика обернулась к сыну.

- Салах, скорее приведи лекаршу.

Он не стал спрашивать. Развернулся и быстро вышел из дома, схватив свою темную накидку. Его шаги эхом прокатились по заснеженной улице.

Когда он ушёл, Курбика снова повернулась к невестке.

- Что я могу для тебя сделать, чтобы ты не страдала дочька ? - спросила она, поглаживая её по спине.

Аза опустила взгляд, её губы дрожали.

- Я бы хотела... пойти в наш дом, - прошептала она. - Всего ненадолго.

Курбика замерла, не зная, что ответить. Потом вздохнула и кивнула.

- Хорошо, если тебе станет легче, мы пойдем туда.

Когда Салах привел лекаршу, Аза ждала в своей комнате вместе с Курбикой, пока Фарида присматривала за своим племянником, по просьбе матери. По словам лекарши, Аза с каждым днем становилось плохо из-за неожиданного шока от потери Халида. Она приготовила все возможные лекарства которые могли помочь девушке, хотя женщина рассказала о своих сомнениях Корбике, насчет выздоровления Азы, и во время осмотра старалась сдержать слезы.

После ее ухода, Курбика предложила Азе вместе сходить в дом Халида, так как она надеялась хотябы на молейшую поддержку для здоровья девушки. Аза встала, накинув на плечи шерстяной платок. Её движения были медленные, будто каждый шаг давался с усилием. Она завернула сына в тёплое одеяло, поцеловала в лобик и передала Курбике, когда та протянула руки.

Они вышли на улицу где стоял холод, но небо было ясное. Солнце отражалось в снегу, и всё вокруг сверкало, как в зеркале. Мороз обжигал лицо, воздух был резкий, горький. Аза шла медленно по тропе, ведущей к дому, где когда-то звучал голос её мужа, где он смеялся, где она ждала его возвращения каждый раз, если признать. Теперь этот дом стоял пустой.

Снег хрустел под ногами, ветер тихо гудел между заборами. Она подошла к воротам, прикоснулась к ним рукой. Дерево было холодным, как камень.

- Я пришла, - тихо прошептала она, будто боялась, что ветер её не услышит.

Ворота скрипнули, и она вошла во двор. Всё было, как прежде, только без жизни, кроме кудахтанья кур. В доме было тихо. Аза открыла дверь, вошла внутрь. Воздух был прохладным, пахло деревом и прошлым. Она прошла в комнату, где стоял очаг, где когда-то Халид сидел вечерами, точил саблю и рассказывал ей истории о войнах.

- Дочка, я пойду к соседке, но ненадолго, а ты пока присядь. - Сказала Корбика передовая младенца девушке и прерывая ее мысли.

После того как женщина вышла на улицу, Аза подошла к тому месту, опустилась на колени и долго сидела, глядя в пустоту. Её губы дрожали. Она вспомнила, как он смеялся, как смотрел на неё, этот взгляд, в котором было столько силы и нежности. Её плечи задрожали, и слёзы одна за другой скатились на подол.

Вдруг взгляд её упал на люльку, стоявшую у стены, ту самую, которую Халид вырезал. Резьба на ней была тонкая, узорная, каждая линия будто несла в себе его руки. Аза подошла к люльке, провела ладонью по дереву.

- Смотри, это подарок твоего отца. - прошептала она спящему сыну.

Она села на пол рядом с люлькой, опустив голову. Её дыхание стало неровным. Казалось, всё внутри неё гаснет. Она чувствовала, как тело стало лёгким, почти невесомым.

- Я скоро к тебе, - тихо сказала она, будто разговаривая с Халидом. - Но как я могу оставить нашего ребёнка одного ? - Появились слезы в ее глазах.

***

Снег падал тяжело и тихо, словно устал сам от своей бесконечной дороги с небес. Белые хлопья ложились на широкие плечи всадника, на его темные волосы, на лоб, с которого капала застывшая кровь, и таяли, касаясь бледной кожи. Конь, покрытый инеем, едва переставлял ноги, тяжело дыша, будто вместе со своим хозяином прошёл долгий, изнурительный путь сквозь горы и смерть.

Халид возвращался домой.

Он почти не чувствовал рук, а в груди колотилась боль, будто сердце било в ране, а не в груди. Всё вокруг было укутано снегом : каменные стены аула, застывшие в белом молчании деревья, крыши домов, под которыми теплился дым. Тяжёлый ветер с глухим воем ударялся о ворота, и от этого звука в нём поднималось странное чувство, тревога и желание верить, что он действительно вернулся и это не сон.

На башне у ворот стояли двое стражников, закутанных в черные бурки. Один из них, заметив одинокого всадника, наклонился вперёд, прищурился.

- Кто там ? - крикнул он в метель.

Халид не ответил сразу. Он едва держался в седле, глаза щипало от снега и усталости. Тогда другой стражник спрыгнул вниз и шагнул ближе, держа руку на кинжале.

- Халид... - прошептал он. - Это Халид !

Второй стражник удивлённо замер, потом принялся широко распахнуть ворота.

- Брат, мы думали, ты мёртв ! - воскликнул он, бросаясь навстречу.

- Не в этот раз, брат - Ответил он.

Парень въехал в ворота. Конь споткнулся, и Халид, с трудом удержавшись, спешился. Ему казалось, что земля под ногами плывёт. Улицы аула были пусты, только ветер гонял снег между домами. Издалека доносился вой волка и звон ведра, ударяющегося о колодец.

Из ближайшего дома вышел старик в меховой шапке, в руках у него был кнут, видно, только что вернулся из хлева. Увидев Халида, он остановился, долго вглядывался в лицо парня, а потом воскликнул, перекрестив руки:

- Халид !.. Неужели это ты ?

- Это я. Ассаламу Алейкум, Ризван - ответил он тихо.

- Ваалейкум Ассалам, парень.

Старик подошёл, опёрся на посох, оглядел парня с головы до ног.

- Аллах Милостивый, я думал, что ты пал. Ибрагим знает ли, что ты жив?

Халид поднял глаза. В них светилась усталость и недосказанная боль.

- Сомневаюсь. Ты знаешь где он ?

Юсуп опустил взгляд, тяжело выдохнул:

- В твоем доме... Только не спеши радоваться, сынок. - Он замялся, опустив взгляд на трость. - Многое изменилось в твое отсутствие... Спеши домой, Халид.

Кивнув, он шагнул вперёд, оставляя за собой следы на нетронутом снегу. Воздух был острым, звенящим, а где-то вдалеке медленно поднимался дым, синий и тягучий, как утренний туман над долиной.

У родного дома он увидел своего кузена Салаха. Тот сидел у крыльца, облокотившись на колено, и смотрел в снег. Ветер теребил его волосы, на плечах лежал тонкий слой снега.

Халид остановил коня, и тот громко фыркнул, после чего Салах поднял голову, и застыв, смотрел несколько мгновений, не веря глазам.

- Халид ?.. - голос его дрогнул.

Халид спрыгнул с коня.

- Что, брат, уже успел похоронить меня ? - сказал он с усталой улыбкой.

Салах вскочил, бросился к нему и крепко обнял.

- Я думал, тебя убили ! Мы все думали, Халид ! - Он рассмеялся. - Посмотри на себя.

- Где дядя ? - коротко ответил Халид.

- Внутри - Кивнул он в сторону дома, и опустил глаза, словно скрывал боль.

Когда они вошли в дом, внутри пахло, высушенными травами, чистотой и теплым дымом. В очаге тихо потрескивал огонь. Курбика сидела у стены, глаза её были красные от слёз, а рядом за столом Ибрагим, погружённый в тяжёлые мысли.

Когда дверь отворилась, и Халид, опершись о стену, вошёл внутрь, Курбика подняла голову. Несколько секунд она просто смотрела, не веря, потом вскрикнула и, прижав ладони к лицу, вскочила с места.

- Халид ! - она бросилась к нему и обняла так крепко, будто боялась, что он снова исчезнет. - Я думала, тебя больше нет ! О Господи... ты ранен !

Он почувствовал её дрожь и ответил :

- Я тоже думал, что больше не увижу вас. Я впорядке.

Ибрагим поднялся, медленно подошёл и положил руку племяннику на плечо. Его лицо было привычно строгим.

- Всевышний вернул мне тебя, сын - произнёс он.

Халид опустил голову в знак уважения.

В дом вбежали кузины, услышав шум. Они остановились у порога, потом со слезами радости бросились к нему, обнимая его.

- Мы молились за тебя каждый день - говорила одна. - Всевышний принял наши молитвы.

Ибрагим тяжело вздохнул :

- Я пойду сказать Джамалу и остальным мужчинам, что мой племянник жив.

Когда он ушёл, Курбика снова не сдержала слёз.

- Аза... - тихо произнесла она, вытирая глаза.

Халид повернулся к ней.

- Что с Азой ?

- Она хотела порадовать тебя, - ответила женщина, всхлипывая. - У вас теперь есть сын... наследник.

Он застыл и в его глазах словно появился преждний свет.

- Где она ? - спросил он, едва дыша.

Курбика закрыла лицо ладонями.

- Она думала, что ты мёртв... долго ждала, а потом её силы стали уходить. Она ослабла. Лекарша с ней в комнате, но... я не знаю. Я боюсь за ее здоровье сынок. Она все еще так молода...

Халид не стал слушать дальше. Держа рукой бок, где открылась старая рана, он направился к их комнате. Дверь тихо скрипнула. У стены стояла колыбель, рядом сидела лекарша в темно-зеленом платке, с сосредоточенным лицом. На кровати, лежала Аза.

Она была бледна, словно снег за окном. Губы сухие, глаза опущены. Лицо, тонкое, будто из него ушла жизнь. Халид замер. Перед глазами всплыла мать, такой же он видел её, когда умер отец.

Ребёнок в люльке тихо зашевелился, зевнул, и маленькая рука выскользнула из пелёнки, заставляя парня посмотреть в его сторону.

Лекарша, заметив Халида, вскрикнула:

- О Всевышний ! Аза, посмотри кто пишел !

Девушка слабо приподняла веки. Её глаза блеснули, и тут же наполнились слезами.

- Халид... - прошептала она.

Лекарша подошла ближе, взглянула на его окровавленную руку.

- Халид, тебе нужна помощь...

Халид покачал головой:

- Потом.

Женщина кивнула и, понимая, что им нужно остаться вдвоём для разговора, вышла, тихо прикрыв дверь. Халид подошёл и сел на кровать у ног жены. Рана в боку жгла, но он не замечал боли. Он просто смотрел на неё, на ту, что когда-то встречала его с улыбкой, теперь лежащую, как тень самой себя.

- Ты ранен, - сказала она, глядя на его бок.

- Мы оба, - ответил он хрипло.

По щекам её побежали две тонкие струйки.

- Я стала некрасивой...

- Нет, в моих глазах ты всё такая же красавица.

- Я заболела внезапно, - прошептала она. - Сначала сердце стало болеть... потом силы ушли.

- Мне жаль, что тебе пришлось пройти через эту боль, жена.

Халид повернулся к люльке.

- Сын ?

- Да, - слабо кивнула она.

Он встал, подошёл к ребёнку. Тот спал, мирно посапывая, лицо было спокойным, как у матери. Халид осторожно поднял его на руки.

- Нана, назвала его Далхьад. - Выдала она.

Малыш раскрыл глаза, темные как ночное небо, и долго смотрел на отца, на его рану на виске. Халид достал из-за пояса окровавленный кинжал, и положил его на пелёнку поверх груди малыша.

- Ассаламу Алейкум, сын - сказал он, - Ты появился на свет в чеченской семье, значит твоя жинь будет полна испытаний, сражений, сопративлений и выживания. Такова наша жизнь, Далхьад. Храни историю своих отцов, никогда не предавай их доверие. Никого не бойся, кроме Единного Всевышнего и Его гнева. Мы не вечны в этом мире, так, что вседа оберегай свой народ. Никогда не позволяй ниодному врагу одурманить свой разум как бы он себя не вёл, ибо их сердца никогда неизменятся, сколько бы они неулыбались. Я доверяю тебе, Далхад, так что неразачаруй меня.

Он поднял взгляд на жену.

- Как ты могла думать обо мне, оставив его одного... ? Неужели если бы я был мертв, ты тоже собиралась оставить его здесь, где ему будет холодно без тебя ?

Аза тихо заплакала, прикрыв лицо ладонями. Халид присел обратно на кровать, все так же держа на руках сына.

- Мне придется купить тебе украшение намного красивее, - сказал он, улыбнувшись. - За то, что подарила нам ребенка.

- Мне не нужно украшение, Халид. Главное, ты здесь. Только... мне тяжело.

- Мы оба вылечимся, - сказал он твёрдо. - Мы выживем ради сына.

Когда к ним пришел лекарь, он перевязал рану Халида, велел ему отдохнуть как следует, чтобы рана поскорее зажила. Курбика приготовила ужин, перед ем как вернуться к себе домой, скачав чтобы им сообщили если понадобится помощь.

Халид омыл тело, сменил одежду на белую рубаху и тёмные штаны, и спустился на кухню. Пламя в очаге играло на стенах. Он налил в чашу супа, нарезал мясо мелкими кусочками, чтобы Азе было легче есть.

Поднявшись обратно, держа в руках две миски, он увидел, как она сидит, опершись на подушку, глаза её устремлены к окну, будто она думала о далёком.

- Курбика мне рассказала, что ты перестала есть, - сказал он.

Она подняла взгляд.

- Не могла...

Он подошёл, расстелил полотенце на её коленях и поставил её чашу, на что она слегка улыбнулась.

- Теперь придётся. - Он протянул ей ложку.

Она взяла, но руки дрожали. Халид сел рядом, и ел свою порцию. В этот момент ребёнок заплакал, тихо, но настойчиво.

Халид поднялся, подошёл, и взял сына на руки.

- Дай его мне... - Выдала жена.

- Нет, продолжай есть.

Малыш, словно узнав его, перестал плакать и уставился прямо ему в глаза. В комнате стояла тишина. За окном падал снег, и впервые за это время, Аза видела в нем не тревогу или суровую метель, а спокойствие и красивую атмосферу.

***

С каждым днем, ей становилось лучше, особенно когда Халид возвращял ей улыбку, которая угасла за те тревожные дни. Они помогали друг другу вернуть преждних себя. А теперь, после шести лет, горы все так же дышали летним теплом, ветер пробегал по вершинам, принося запах свежей травы и полевых цветов. По склонам тянулись узкие тропинки, вдоль которых журчали ручьи, прозрачные, как горный хрусталь. Слышался тихий гул пчёл и шелест листвы над головой. Было лето, мягкое, тёплое, как дыхание самой жизни.

Молодая женщина стояла в своем красивом и ухоженном саду одетая в светлое платье из тонкой хлопковой ткани, платком того же цвета, закрывающего волосы. Её руки, тонкие и сильные, привычно двигались между кустами, собирая спелые ягоды в плетёную корзину. Рядом копошилась трёхлетняя Тамила, маленькая, щекастая, кареглазая, с заплетённой косичкой, в лёгком платье, украшенной вышивкой по подолу.

Девочка подносила к губам очередную ягоду, губы её чуть окрашивались красным, и она, прищурившись, посмотрела на мать.

- Тамила, - мягко сказала Аза, с улыбкой глядя на дочку. - Сначала нужно помыть ягоды, а потом кушать. - Напомнила она.

- А если я съем только одну ? - спросила девочка, хитро улыбаясь.

- Только посмотрите на нее, вся в отца. И одну нельзя, - ответила Аза, подхватывая ягоду с детской ладошки и опуская в корзину. - Нужно всегда помыть фрукты перед тем как есть.

Тамила тихо засмеялась детским смехом и снова потянулась к кустам. Её смех был лёгким, как звон ручья, и казалось, что сама земля под ним улыбается.

Аза оглянулась к дому, белёные стены их дома сияли на солнце, крыша покрыта тёмной черепицей, рядом шумела старая груша. У курятника грелась курица с цыплятами, а чуть дальше, возле сарая, слышался голос мальчика.

- Анзор ! - позвала она, вытирая руки о фартук.

Из-за угла показался четырёхлетний мальчик с весёлыми глазами и тёмными волосами. В руках он держал рыжего кота, который выглядел недовольным.

- Лоьма не хочет выйти на улицу, - сообщил он серьёзным тоном, как будто рассказывал о важном деле.

- Не тревожь бедного, - улыбнулась Аза. - Пусть отдыхает, не любит он жару.

- Он всё равно упрямый, - сказал мальчик, гладя кота по голове. - Наверное, потому что рыжий.

Аза рассмеялась. Её смех был тихим, тёплым, и покой женщины, познавшей много боли, но нашедшей, своё счастье.

Она хотела позвать сына к себе, но в этот момент мальчик вдруг поднял голову и широко раскрыл глаза. Вдали, по дороге, что вела с горного склона, он увидел двух всадников. Солнце блестело на их конях, воздух дрожал от зноя.

- Отец ! - закричал Анзор и, поставив кота, побежал через двор, размахивая руками.

Из-за холма показался Халид. Он был верхом, как всегда высокий, крепкий, с прямой спиной. На нём была темная черкеска, на поясе кинжал с серебряной рукоятью. Его лицо обветрилось от солнца, на скулах виднелся лёгкий загар, а в серьезных глазах спокойствие человека, прошедшего через многое. Рядом с ним ехал шестилетний мальчик, Далхад, старший сын. На нём был маленький черкесский костюм, и он с гордостью держал поводья, стараясь быть похожим на отца.

Халид спрыгнул с коня, когда увидел бегущего Анзора, и, не дав мальчику упасть, подхватил его на руки.

- Теперь ты бежишь быстрее мой волк - Улыбнулся он

Далхад тем временем спрыгнул с коня и, как настоящий мужчина, привязал поводья к кольцу у ворот. Халид с гордостью наблюдал за ним.

- Быстро растёт, - сказал он тихо. - Скоро и без меня сможет ездить.

Они пошли к дому. Аза поднялась, глядя на них, на высокую фигуру мужа и двух сыновей, бегущих рядом. Сердце её наполнилось тихой радостью.

- С возвращением, - сказала она, когда Халид подошёл.

- Мы пришли, - ответил он, и в его голосе прозвучала привычная серьёзность.

- Нана, смотри - Подбежал к ней Далхад и достал из кармана, маленькую птичку. - Я нашел ее в лесу. У нее сломано крыло.

- Бедняга. - Осмотрела ее Аза. - Ничего, мы ее вылечим. Ты молодец, сынок. Мы всегда должны заботиться о нашей природе, и в ответ, по воле Всевышнего, она поможет нам.

Тамила, заметив отца, побежала и обняла его за ногу.

- Дада, а я тебе ягоды собрала, - сказала она гордо.

Халид присел, погладил дочь по голове и улыбнулся:

- Тогда я самый богатый человек на свете, раз моя дочь обо мне так заботится.

Он посмотрел на жену. Глаза её, когда-то потускневшие от страдания, теперь светились. В них было спокойствие.

- Мы с Салахом собираемся в поход, - сказал Халид, глядя на неё. - Думаем уйти вечером. Я хочу взять с собой Далхада.

- Я подготовлю вам еду в дорогу, - Кивнула она.

- Дада, а когда я смогу пойти свами ? - Спросил Анзор, вскинув руку.

- Возьму тебя, когда подрастёшь. Сейчас ты должен охранять мать и сестру. Понял ? - Посадил он его себе на плечо.

Аза улыбнулась, наблюдая за их игрой.

- Сегодня к нам придут гости, - сказала она. - Бабушка Курбика, тётя Фарида и тётя Айда со своими сыновьями. Так что тебе, Анзор, нужно остаться дома и помогать.

Мальчик нахмурился.

- А дядя Салах разрешил тёте Айде идти в гости ?

Аза сдержала улыбку и ответила:

- К нам, да. Но всё равно нужно спрашивать перед тем, как куда-то идти. Это уважение, сынок. - Ответила она, на что мальчик кивнул серьёзно, будто запомнив важный урок.

День был тёплым. Воздух наполнялся запахом нагретой земли, трав и дыма из очага. Женщины ходили между домами, мужчины чинили повозки и седла. Вдали паслись кони, и слышалось ржание жеребца. На небе плавали белые облака, а ветер шевелил траву на склонах.

Аза, поставила корзину с ягодами у колодца и начала полоскать их в воде. Вода была холодная, чистая, и на поверхности отражалось лицо женщины. Она выглядела спокойной, но в её взгляде можно было заметить след прожитых лет, грусть и силу, сплетённые воедино.

Халид в это время выносил с сыном седло, проверяя ремни. Далхад ловко держал кожаные узлы, стараясь быть точным, как отец.

- Хорошо держи, - сказал Халид. - Конь должен чувствовать, что может доверять хозяину.

- А если я ошибусь ? - спросил мальчик.

- Тогда конь тебя поправит, - усмехнулся отец. - Но ты не ошибёшься.

Он взглянул на сына и почувствовал, как в груди разливается тихая гордость.

К вечеру солнце стало мягким, золотым. Его лучи ложились на дома, на камни, на лица людей. Из дома слышался детский смех. Тамила, Далхад и Анзор играли во дворе, строя из веток "дом" для кота Лоьмы. Кот лежал под лавкой, недовольно глядя на их старания, в то время как те объясняли ему где находится его гостинная и кухня.

Аза стояла перед столом, готовя тесто для лепёшек, и глядя в окно на играющих детей. На столе лежала деревянная миска, рядом стояла глиняная чаша с молоком. Она замешивала тесто, а мысли её плавно текли, о прошлом, о дороге, что они прошли, о том, как всё изменилось.

- Проводите Лоьму до сарая, и зайдите в дом. Нельзя, находится вечером наулице.

Когда солнце спряталось за гору, во дворе разожгли очаг. Пламя играло на лицах, воздух наполнился ароматом лепёшек и дыма. Курбика с Фаридой и своей невесткой Айдой, уже пришли, помогали накрывать на стол, мальчики побежали в комнату чтобы продолжить играть в бой.

- Посмотри на них, - сказала Курбика, глядя на Далхада, собирающегося в поход. - Совсем вырос.

- Как отец, - улыбнулась Фарида. - В глазах тот же огонь.

Аза молчала, наблюдая за своей семьёй. В каждом движении, в каждом взгляде она видела смысл своей жизни. Всё, что было тяжёлым, всё, что ушло, теперь стало прошлым, которое только усилило их любовь и веру. Проводя мужа с сыном, улыбнувшись, она смотрела им в след, стоя у крыльца. Ночь спустилась медленно, окутывая аул мягкой темнотой.

Конец