Эпилог

      На вершине горы стояли трое. Один курил тонкую сигарету, выпуская между губами кольца из дыма, другая равнодушно смотрела на алеющее вдалеке заходящее солнце, третья же улыбалась каким-то своим мыслям.       — Мне его не хватает, — первым нарушил молчание Михаил. Он отвел взгляд от последних лучей, растворившихся в облаках, и щелкнул пальцами, стирая облик молодой женщины и превращаясь в не менее молодого мужчину.       Гавриил покосился на него, но ничего не сказал — только улыбка стала чуть шире.       — Миша подхватил человеческую заразу? — окурок улетел вниз, мигнув на прощание гаснущим огоньком. — Не переживай, недолго тебе скучать. Доживет он свой век и вернется обратно.       — Может, и не вернется, — заметил Гавриил.       — Вернется. Куда он денется.       Михаил пожал плечами: он тоже был не слишком уверен в том, что сказал Велиал. Но спорить не хотелось. Зато Гавриил, похоже, был не прочь продолжить разговор.       — О Лилит ты тоже всегда говорил, что вернется. Однако, до сих пор этого не произошло.       Велиал рассмеялся и картинно похлопал ладонями по бедрам.       — После трепки, которую задал ей папенька? О, думаю, теперь она точно не будет сюда спешить. Но кому какое дело? Она не Архангел, и никогда им не была.       — Зато он был, — с грустью сказал Михаил. — Но теперь уже нет.       Гавриил похлопал его по плечу, утешая. Ему тоже не хватало Адама, но в отличие от Михаила, он понимал, что тот не мог поступить иначе.       За годы, проведенные рядом с людьми, Адам научился любить их такими, какими они были: слабых, беспомощных, глупых и наивных, сомневающихся и пытающихся сражаться с ветряными мельницами. Но больше всего Адам полюбил тех, кто был с ним рядом, кто сделал его своим другом, кто раз за разом показывал ему, какой силой и какой волей обладает.       — Они должны были сами понять, что апокалипсис — это всего лишь точка перехода из одного в другое, — произнес Михаил. — Они должны были сами понять, что для возвращения старого мира, новый нужно разрушить.       — Может, вы слишком тонко намекали? — засмеялся Велиал. — Все эти пророчества, видения, и прочий бред… Вот Адам и устал смотреть, как они мучаются.       — Он не должен был вмешиваться. Если бы он не вмешался, то…       — То что? — перебил Гавриил. — Они бы еще несколько лет бегали по кругу, не в силах понять, что порой для победы нужно просто сдаться и перестать бороться?      — Даже если и так, — упрямо кивнул Михаил. — А теперь… Кто даст гарантии, что Люцифер снова не вычудит нечто подобное? Кто даст гарантии, что они, отдохнув, не примутся заново развязывать узлы, устраивать апокалипсисы, и лезть в основы мироздания?       Гавриил долго молчал, прежде чем ответить. А потом посмотрел в глаза Михаилу и сказал серьезно, без насмешки:       — Никто, Миша. Никто не даст таких гарантий, и нам придется научиться жить без них. В конце концов… — он мечтательно посмотрел в сторону, на город, огнями мерцающий вдали. — Они же научились. 

***

      — Не бойся! Просто держись за меня и отталкивайся ногами. Вот так, хорошо, спокойнее и сильнее, ладно?       — Ларина, черт побери, ты собиралась научить меня плавать, а не утопить! И прекрати смеяться, здесь нет вообще ничего смешного!       — Тише, тише! У тебя отлично получается. Просто отталкивайся ногами и держи мои руки.       — Дьявол тебя разбери, Ларина… Зачем я вообще на все это согласилась? Ай, не брызгайся! Ларина!       — Вот так, еще немного. Ладно, иди сюда. На первый раз хватит, пожалуй.       — И на второй тоже. А еще на третий, и на четвертый, и…       — Я люблю тебя, Джули. Ты знаешь?       — Да. Конечно, я знаю.