Хоккейный свитер

Зимы моего детства были длинными, длинными сезонами. Жизнь наша проходила в трёх местах: в школе, в церкви и на ледовом катке, но по-настоящему мы жили именно на катке. Настоящие битвы выигрывались на катке. Настоящая сила показывалась на катке. Настоящие лидеры проявляли себя на катке. Школа же была своеобразным наказанием. Родители всегда хотят наказать детей, и школа — их самый естественный способ сделать это. Однако школа была также тихим местом, где мы могли подготовиться к следующей хоккейной игре, изложить наши последующие стратегии. Что касается церкви, мы нашли в ней умиротворение господне; там мы забывали о школе и мечтали о следующей игре. В этих мечтаниях мы порой читали молитву, прося Бога помочь нам играть так же хорошо, как Морис Ричард.

Мы все носили такую же форму, как он — красную с белым и синим форму Монтриал Кэнэдиенс, лучшей хоккейной команды в мире; мы все укладывали волосы так же, как Морис Ричард, и для того, чтобы причёска держалась, мы использовали своего рода клей — много клея. Мы шнуровали коньки так же, как Морис Ричард. Мы вырезали все его фотографии из газет. Воистину, мы знали о нём всё.

На льду, когда рефери дул в свисток, две команды бросались к шайбе; мы были пятью Морисами Ричардами, отбивающими её у пяти других Морисов Ричардов; мы были десятью игроками, каждый из которых носил с одинаковым пылающим энтузиазмом форму Монтриал Кэнэдиенс. На наших спинах красовался знаменитый номер 9.

Однажды мой свитер Монтриал Кэнэдиенс стал мал, а затем и вовсе протёрся до дыр. Моя мама сказала: «Если ты будешь носить этот старый свитер, люди подумают, что мы бедны!» Затем она сделала то, что делала всегда, когда нам была нужна новая одежда. Она стала листать каталог, который компания Итон отправляла нам по почте каждый год. Моя мать была гордой. Она не хотела покупать нам одежду в универмаге; единственными вещами, что считались достаточно хорошими для нас, были свежайшие модели из каталога Итон. Моя мама не любила анкеты для заказов, включенные в каталог: они были напечатаны на английском, и она ни словечка не понимала. Чтобы заказать для меня хоккейный свитер, она сделала то, что обычно — достала листок бумаги и написала своим изящным почерком школьной учительницы: «Дорогой месье Итон, не были бы вы так любезны прислать мне свитер Кэнэдиенс для моего десятилетнего сына, который слегка высоковат для своего возраста, а доктор Робиталь думает, что он слишком худенький? Я отправляю вам три доллара; отправьте, пожалуйста, то, что у вас осталось, если что-то осталось. Надеюсь, упаковка будет лучше, чем в прошлый раз».

Месье Итон не медлил с ответом на мамино письмо. Две недели спустя мы получили посылку. В тот день со мной случилось одно из наибольших разочарований моей жизни! Я бы даже сказал, что в тот день я пережил великое горе. Вместо красного с белым и синим свитера Монтриал Кэнэдиенс месье Итон прислал нам сине-белый свитер с кленовым листом спереди — свитер Торонто Мэйпл Лифс. Я всегда носил красный с белым и синим свитер Монтриал Кэнэдиенс, все мои друзья носили красно-бело-синий свитер; никогда ни единый человек в моём городке не носил свитер Торонто, ни разу мы даже не видели свитер Торонто Мэйпл Лифс. Кроме того, команда Торонто регулярно бывала разбита триумфаторами Кэнэдиенс. Со слезами на глазах я нашёл в себе силы произнести: «Я никогда не надену эту форму».

— Мальчик мой, вначале примерь! Если ты будешь составлять мнение о чём-либо, не попробовав, ты не добьёшься многого в этой жизни.

Мама натянула сине-белый свитер Торонто Мэйпл Лифс на мои плечи, и вот уже мои руки в рукавах. Она опустила свитер и тщательно расправила все складки на этом ужасном кленовом листе, на котором, прямо на моей груди, были написаны слова «Торонто Мэйпл Лифс». Я заплакал.

— Я никогда не буду носить это.

— Почему нет? Этот свитер прекрасно сидит на тебе... как перчатка.

— Морис Ричард никогда бы не надел это.

— Ты не Морис Ричард. В любом случае, важно не то, что на тебе надето, а то, что у тебя в голове.

— Ты никогда не уговоришь меня носить свитер Торонто Мэйпл Лифс.

Моя мама в отчаянии вздохнула и пояснила мне следующее.

— Если ты не хочешь оставлять этот свитер, идеально на тебе сидящий, мне придётся написать месье Итону и объяснить, что ты не хочешь носить свитер Торонто. Месье Итон — англиец, он будет оскорблён, потому что ему нравится Мэйпл Лифс. А если он оскорбится, как ты думаешь, будет он торопиться нам отвечать? Весна придёт, а ты так и не сыграешь ни разу просто потому, что не хочешь носить этот прелестный синий свитер.

Итак, я был вынужден носить свитер Мэйпл Лифс. Когда я пришёл на каток, все Морисы Ричарды в красно-бело-синем подошли по очереди взглянуть на меня. Рефери свистнул, и я занял свою обычную позицию. Капитан приблизился и предупредил, что мне лучше оставаться в линии нападения. Спустя несколько минут вызвали вторую линию; я прыгнул на лёд. Свитер Мэйпл Лифс лежал на моих плечах тяжким грузом. Капитан подошёл и сказал мне подождать: я понадоблюсь ему позже, в защите. К третьему периоду я всё ещё не вступил в игру. Один из защитников получил удар клюшкой в нос, и у него пошла кровь. Я прыгнул на лёд: мой момент наступил! Рефери свистнул, он назначил мне штраф. Он заявил, что я прыгнул на лёд, когда на нём уже находилось пять игроков. Это было уже слишком! Это нечестно! Это преследование! Всё из-за моего синего свитера! Я стукнул клюшкой по льду так сильно, что она сломалась. Почувствовав облегчение, я наклонился, чтобы поднять обломки. Выпрямившись, я увидел молодого викария на коньках передо мной. «Дитя моё, — сказал он, — лишь то, что ты надел новый свитер Торонто Мэйпл Лифс, в отличие от других, не означает, что ты можешь устанавливать здесь правила. Порядочный молодой человек не теряет самообладания. А теперь сними коньки, иди в церковь и попроси у Бога прощения».

В своём свитере Мэйпл Лифс я отправился вцерковь, где молился Богу; я попросил его прислать так скоро, как это возможно,молей, которые съедят мой свитер Торонто Мэйпл Лифс.