Ложный ёж

Глава 9Аркадий по воскресеньям, заслышав соседские газонокосилки, тоже выкатывал свою Хонду и отчаянно жужжа ею, иногда пуская скупую слезу, а иногда и откровенно рыдая ходил по кругу окашивая на пятый раз уже скошенный газон. Мама жалела его, готовила ему его любимую окрошку и с сожалением наблюдала, как ее единственный сын чахнет и страдает.Когда наступили большие праздничные выходные, мы услышали радостный шум на соседском участке. По деревянной дорожке гуськом двигалось все большое семейство и радостный Аркадий с почти зажмуренными от улыбки глазами встречал их на крыльце в своей белой застиранной кепочке и синем комбинезоне. Он целовал жену, дочь, внучку, поприветствовал тещу и сына. Женщины привезли с собой еду и питье. Был шумный обед с громким женским хохотом, визгом веселой малышки, грустной улыбкой мамы и неподдельно счастливой мордочкой Аркадия. Когда после обеда Аркадий было засуетился в приготовлении мест для ночлега, Ирина сказала спокойно: -    Мы без ночевой.- увидев ужас на лице мужа, мягко сказала Ирина и добавила, - и не кипятись.-    Я понял, ты решила совсем избавиться от меня, подговорила детей, лишила меня семьи...-    Что я слышу? Семья? А когда ты ругал маму за подгоревшую сковородку, ты не предполагал, что это издержки совместной жизни и надо быть мягче?-    Ирина, живя с тобой, я всю жизнь сдерживался! Не кричи на детей, не кричи на маму, не ограничивай мои расходы, не лезь в мои дела! Вот что я слышал от тебя! И наконец под финал жизни ты устроила мне тайный неофициальный развод! Немощный, беспомощный, живущий с мамой на мизерную пенсию - я тебе стал не нужен?-    Ты сам все сказал. Аркадий в агонии выскочил на деревенскую дорогу, огляделся словно боялся погони, и, резко сложился в три погибели, сверкнул иголочками и потопал на тоненьких лапках по центру дороги. Он топал и топал, никуда не сворачивая, ни о чем не думая, кроме своей обиды и безысходности. Местами, когда были горочки, ежик скатывался по ним кубарем, когда была равнина просто бежал, на своей максимальной скорости четыре километра в час. Мимо сновали автомобили дачников, а он все бежал и бежал и бежал... Тем временем около дома номер восемь Софья Павловна вышла провожать родственников. -    Может, Аркашу подождете, попрощаться-то? Он вот был, отошел на минутку. -    Да мы уж попрощались, бабушка, - сказала дочка Аркадия, вежливо целуя бабулю. Они загрузились в серенький внедорожник, купленный Аркадием жене на двадцатипятилетие совместной жизни, и автомобиль, оставляя позади столетние липы, перекочевал на проселочную, а затем и на асфальтовую дорогу, ведущую к скоростной трассе. Ирина как то загадочно улыбалась, что-то мурлыкала себе под нос и казалось будь у нее хвост, она бы помахивала этим пушистым рыжим веером прямо под сиденьем. Ехали быстро, торопились до темноты приехать на ближнюю дачу. Сумерки омрачились тучей со стороны заката. Вдруг машина наехала на что-то мягкое но упругое, всех качнуло влево, Лизонька выглянула в окошко и крикнула:- У ежика ковь! – и заплакала.- Ну, что теперь, плакать? Не надо было ему бегать по дороге вечером одному без мамы. - Вот, Лизонька, - подхватила Ольга мамино замечание, - деткам никогда нельзя ходить на дорогу без мамы, поняла? Ирина не проронила ни слова до самой дачи. Она знала об особенностях жизни Аркадия.

Софья Павловна очень обеспокоилась отсутствием сына, она впервые за месяц вышла за калитку и пошла в сторону дороги, чтобы посмотреть не идет ли он, и была крайне удивлена увидев его ... собирающего с асфальта колючую ежовую шкурку.- Ежика больше нет... - тихо сказал он.- Это уже тринадцатый... - ответила старушка. - Ну, и ладно, да, мама?- Конечно, теперь ты у меня снова - просто мальчик.- Только лысый, а где не лысый - там седой.- Главное, не колючий. Они шли спокойно, смеялись, удаляясь в новый этап в своей человеческой жизни.