Песнь десятая

Так, узкою тропою проходя Вослед ему, я вопросил вождя: — О высший ум! Твоей покорен воле, Я странствую с тобой из круга в круг. Гробницы всех, лежащих в этом поле, Открыты нам, и стражи нет вокруг. Могу ль со словом к теням обратиться?

Ответил он: — «Гроба должны закрыться, Когда сюда тех души прилетят, Чей прах лежит в полях Иосафата. Вот Эпикур, прославивший разврат, Учения которого гласят, Что с телом дух погибнет без возврата. Здесь из могил узнаешь обо всем, Что спрашивал, и многое, о чем Ты умолчал». — Учитель! — прерывая, Воскликнул я. — Молчу лишь потому, Что следую завету твоему, Тебе во всем открыться не дерзая.

— «Остановись, тосканский гражданин! В речах своих ты скромен и прекрасен. Ты — родины благословенный сын, Которой я был некогда опасен!» —Со дна могил раздался этот крик, И в страхе я к учителю приник, Но он сказал: — «Смотри же! Фарината — Перед тобой. Его от головы До пояса увидишь ты!» Увы! Он предстоял — прославленный когда-то —Моим очам! Его надменный взгляд С презрением взирал на самый Ад. Когда к нему приблизились мы оба, О краткости в беседе с ним певец Напомнил мне, И дух спросил из гроба: — «Кого зовешь ты предками, пришлец?» Я отвечал по истине. И, брови Свои подняв, он вымолвил: — «Всегда Разъединяла личная вражда Твой род со мной. Лилось немало крови В боях, и сам я дважды на войне Их поражал, пришлось дважды мне Их присуждать к изгнанию». — Фарината, — Ответил я, — они возвращены, А ты в огне томишься без возврата.

Но тут с другой поднялся стороны Печальный дух коленопреклоненный И, убедясь, что я — один пред ним, Сказал в слезах, отчаяньем томим: — «Ты, гения величьем вдохновленный,Проникнул в мир незрячий и немой. Скажи, зачем мой Гвидо не с тобой?»— Я прихожу не собственною властью, —Несчастному отцу я отвечал, —— Со мной певец, которого, к несчастью, Не оценив, твой Гвидо презирал.

Я знал, кто был со мною говорящий, Но, услыхав из уст моих ответ, Он поднялся, испуганный, дрожащий: —«Как? Презирал? Так, значит, больше нет Его в живых? Сияние денницы Не видит он?» — С печалью без границы Он вопрошал в лице моем судьбу,Но, увидав, что медлю я ответом, Он замертво упал в своем гробу.

Другой же дух, присутствуя при этом, Глядел на все и, оставаясь тверд, Проговорил, несокрушимо горд:— «Мой славный род в изгнанье, на чужбине, И мысль о том невыносимей мне, Чем эта казнь в пылающем огне. Но не блеснет лучистый лик богини Полсотни раз, как в чуждой сторонеИзгнанью ты подвергнешься в кручине. За что твой род преследует меня —В семье моей?» — Кровавая резня Близ Арбии в народе не забыта, Ответил я. — «Но я не без причин В сраженье шел! — тосканский гражданин Ответил мне. — Зато лишь я один Флоренцию отстаивал открыто».

— Пускай твои потомки обретут Покой и мир, — сказал я Фаринате, —Но мысль мою освободи от пут! Сподобившись прозренья благодати, В грядущем ты читаешь о судьбе Людей и стран; неведомо тебе Лишь то, что есть. — Ответил он в волненье:— «Подобно тем, чье ослабело зрение, Мы видим все, что издали от нас; Ближайшее для дальнозорких глаз Невидимо, и если перед нами Закроются грядущего врата —То взоры нам объемлет темнота».

И молвил я дрожащими устами, С раскаяньем: — Собрату твоему,Который здесь расспрашивал о сыне, Ты возвести, что сын его доныне Живет еще, о чем сказать ему Я не успел, сомненьями томимый, Которые разрешены тобой. — Но тут певец позвал меня с собой, И я просил, чтоб вождь непобедимый Мне краткими словами объяснил, Кто были те, чью участь он делил? Ответил он: — «За этою стеною — И Фридрих сам, и кардинал со мною. Я тысячи других не назову». Задумчиво склонив свою главу, К поэту я приблизился уныло. Он вопросил: — «Что разум твой смутило?» Я повторил услышанную речь, И молвил он, стремясь предостеречь Меня от зла: — «Все то, что возвестила Героя тень, ты в сердце сохрани! Какие ждут тебя в грядущем дни — Узнаешь ты из уст безгрешно чистых Избранницы. Очей ее лучистых Небесный взор всевидящ и глубок».

И дальше он меня с собой увлек, И, позади оставив эти стены, Тропинкою спустившись вдоль горы, Направились мы в самый центр геенны, Где смрадные клубились пары.