«Заброшка»

"Заброшка"– так назвали её местные жители, находилась возле большого поля, на котором уже никто ничего долгое время не выращивал. Пустырь служил пастбищем для небольшой частной конефермы. Там же находилась довольно старая, но всё ещё пугающая своим видом, электроподстанция. Железные конструкции устремлялись вверх как копья, казалось царапая собой небо, размахивали на ветру проводами. Подстанция дарила свою электроэнергию всего нескольким улицам района, поэтому считалась практически заброшенной. В отличие от настоящей «заброшки».

Никто точно не знал, что это было за здание. Кирпичная кладка советских времен была раздробленна и кое-где валялась целыми кусками. Ни окон, ни дверей не было. Все более-менее ценное уже давно вынесли. Вокруг не было даже битого стекла. Только бутылки, мусор и высокие сорняки, которые и зимой, и летом казались одинаково мертвыми.

Здание было прибежищем пьяниц, наркоманов и, как не странно, соседских детей. Там было оборудовано даже небольшое футбольное поле с косыми воротами и наспех сооруженными из труб и досок трибунами. Несмотря на весь хаос и запустение, виднелись тропинки, ведущие к разным входам во двор «заброшки», а само здание было исписанно и изрисованно вдоль и поперёк граффити: отдельные слова, в основном матерные, небольшие рисунки, замысловатые символы и указатели. По большему счёту, граффити это было назвать всё-таки сложно. В отдельных местах было даже некое подобие мусорок: бутылки и обёртки от чипсов и семечек лежали практически аккуратными кучами. Так что, если присмотреться, «заброшка» на самом деле была вполне людимым местом.

Высокая трава, которую никто никогда не косит, щекотала колени парней, идущих со стороны поля по уже протоптанной тропинке к одной из дыр в старом сетчатом заборе.

— Хреновый футбол без мяча получится, я вам скажу. – долговязый парень в тёмно-синей олимпийке, шедший первым, обернулся к друзьям.

— Ага. С мячом ясен пень прикольней... – недовольно буркнул крепкий паренек с лохматой головой, шедший третьим. — Да вот только, Витя, не надо бросать его где попало.

– Где это, например?

— Например, рядом с твоей собакой, которая рвет и мечет все, что попадается ей на глаза!

— Знаешь что... – начал было Витя, но его прервал голос третьего.

— Знаете что, да заткнитесь вы оба! Поиграем в прятки. Нашли из-за чего истерить.

Друзья молча согласились и вошли в двор «заброшки».

С прошлого раза здесь почти ничего не изменилось. Единственная новая деталь пейзажа–пустая бутылка из-под какого-то дешевого пива. Она одиноко валялась возле края импровизированной трибуны.

Друзья прошли через поле и сели на траву. Как и день, лето подходило к концу.

— Так, ладно. Витя водит, а если он начнет возражать, то поскачет в магазин за новым мячом. – объявил парень с лохматой шевелюрой.

— Вчера остановились на Сане. – заметил Витя и кивнул на друга. — Значит, я после него.

Парень в ответ привычным жестом рукой зачесал назад беспорядочно свисающие на лоб светло-русые волосы.

— Да, не борзей, Масян. Я вожу. Погнали. – с этими словами он поднялся с земли, отряхнулся и пошел к старому, насквозь проржавевшему, флагштоку. — До тридцати считаю. Раз, два...

Друзья сорвались с места и помчались к лабиринтам полуразваленных комнат.

В этом месте у игры есть смысл. Здание было большим, двухэтажным и в любое время суток темным. Особенно, когда день подходит к концу и тени с каждой минутой становятся всё длинее и длинее.

Саша давно сбился со счета. Да и какой в нем смысл? Все равно, чтобы надежно спрятаться, нужны как минимум минуты две.

Ему «заброшка» нравилась. Чем конкретно, он сказать не мог, но было в ней что-то отчужденное и красивое. Нравились неровные граффити, поросший сорняками асфальт, редкие осколки стекла на земле, в которых отражалось небо. Нравилось здесь находиться, думать, мечтать. Но один он сюда ходил очень редко. Лучше прийти сюда с Витей и Масяном. Думать они, конечно же, мешают, но они есть где-то неподалеку, а это значит, что Саша не совсем одинок. Витя на втором этаже в угловой комнате за полуразрушенной перегородкой сидит в телефоне. Масян где-то не далеко от лестницы на крышу. Смысла в этой игре для Саши, в принципе, нет.

Подождав минут пять, он не торопясь побрел к входу в здание. Под ногами хрустела отпавшая островками от стен шпаклёвка и мелкая кирпичная россыпь.

Саша знал это здание как свои пять пальцев. Каждый рисунок, каждый поворот, каждую дыру в стенах. Поднимаясь по лестнице, он отметил, что кто-то отломил кусок от ступеньки.

Первым он нашел Витю. Проходя мимо угловой комнаты и даже не заглядывая в нее, Саша свистнул и хлопнул несколко раз в ладоши.

— На выход, Виталя. И в следующий раз делай яркость поменьше, а то светишь, как маяк.

Послышалась возня и хруст цемента. Из-за перегородки показалась голова Вити.

— Блин, я видео не досмотрел. Давай ты еще походишь?

Саша рассмеялся и хлопнул друга по руке. От нее тут же отлетела тучка пыли и мелкого мусора. Витя был на две головы выше, поэтому, дав подзатыльник другу, развернулся и пошел на низ.

Пройдя еще две комнаты, Саша наткнулся на Масяна. Тот, сдвинув брови, которые едва были видны из-за темной копны волос, стоял прямо посередине помещения и озадачено смотрел на лестницу вверх.

— Блин, Масян, тебе когда-нибудь объясняли правила игры?

Парень дернулся и обернулся.

— Да, чёрт. Я вот что думаю. Что там может быть? – он кивнул на старый, едва различимый во мраке, люк в потолке.

— Э-э-э, крыша? – неуверенно протянул Саша и, подняв голову, подошел ближе. Масян еще сильнее нахмурился и, кряхтя, залез на первые ступени лестницы.

— Сейчас... проверим.

Преодолев с нечеловеческими усилиями высоту лестницы, Масян подобрался к люку и ударил по нему тыльной стороной кулака. Жалобно скрипнув, тот немного приподнялся. Со следующим ударом послышался звук ломающейся древесины и люк распахнулся наружу, впуская в комнату светло-желтый столб света с примесью густой пыли. Парни закашляли и отвернулись. Спустя несколько минут пыль рассеялась, и в отверстии можно было четко рассмотреть плывущие в небе полупрозрачные облака.

— Ты полезешь? – спросил Масян и, не дожидаясь ответа, в несколько этапов перелез через люк.

Саша подошел к лестнице вплотную. Подняв голову вверх и посмотрев в люк, он увидел светло-розовое небо. Вдохнув затхлый пыльный воздух, он начал карабкаться по лестнице. Ступеньки были ржавыми и неровными, будто их когда-то давно пожевало острыми кривыми зубами какой-то монстр. Руки начали болеть от царапин и от тяжести собственного веса. Добравшись до верха и подтнувшись, Саша перекинулся через край люка сначала верхней половинной тела, затем подтянул нижнюю. Поднявшись на ноги и отряхнувшись, он посмотрел направо, разыскивая глазами друга. Масян стоял у края крыши и смотрел во двор заброшки.

— Виталя, походу, даже не вышел ещё. – он пнул ногой кусок кирпича, и тот сорвался вниз. Развернувшись, он посмотрел куда-то за Сашу, но тут же нахмурился и пошёл к люку. — Ладно, Сань, пошли. Здесь делать нефиг.

Ярко освещаемый закатными лучами солнца Масян жмурился и недовольно сопел. Пойдя к люку и не рискнув в него просто прыгнуть, начал спуск вниз.

— Идешь? – остановившись на секунду и посмотрев на Сашу, спросил парень. И снова, не дожидаясь ответа, спрыгнул с последних ступеней и пошел к выходу из комнаты.

Саша молча поднял глаза и посмотрел туда, где недавно стоял друг. Лиловое небо путалось в деревьях, освещенных ярким золотым светом. Этот свет смешивался с зеленой гладкой листвой и будто бы отражался в ней. Этот лиловый, практически малиновый с сиреневым отливом, цвет неба был настолько насыщенным, что казалось, его можно потрогать руками, как мягкое теплое одеяло. Яркий свет заливал собой все вокруг: деревья, крыши соседних домов, каждый камушек на крыше, и его самого. Тогда Саша медленно повернул голову к источнику этого волшебного свечения и, изумленно замерев лишь на долю секунды, опустился вниз.

Небо пылало.

Там, где солнце раскаленным четким кругом медленно катилось за горизонт, был буквально пожар. Все вокруг было настолько ярким, насыщенным и огромным, что это чувство полностью захватило парня. Небо над его головой в этот момент показалось ему пугающе гигантским, бесконечным и таким близким, что будто бы давило на него сверху. Облака, точно рванные лоскуты пёстрой ткани, медленно плыли над головой парня, разрушая все видимые и невидимые преграды на своем пути. Ярко-розовые с золотом лучи словно стрелы пронзали небо, разбивая его, как мозаику, на мелкие осколки. Эта картина и пугала, и вдохновляла одновременно.

Саша изумленно сидел на крыше «заброшки» и не мог поверить в то, что видит. Нет, конечно, он лицезрел до этого дня сотни закатов, но этот... Сердце то и дело пропускало удары, голова кружилась, а глаза были распахнуты, не вмещая в поле зрения всю эту невероятную красоту и силу мгновенья.

Именно в этот момент все вдруг стало таким простым и понятным. Все мысли, которые посещали голову Саши время от времени, прояснились и разложились по полочкам. Этот вид развеял туман в его сознании. Определил, что действительно важно для него, чего он хочет. Это так странно, но стало невероятно легко, будто эти облака в своем неспешном движении смогли забрать все тяжелые мысли Саши с собой. Унесли их, наверное, на другой край земли, где растворились сами по себе, как будто их таких красивых и невесомых никогда и не было.

Сейчас бы ему только хотелось бы поделиться этим видом с кем-нибудь, кого он еще не знает, но точно полюбит в будущем, кто так же сидел бы рядом под этой громадой и, с замиранием сердца, пытался бы запомнить каждую секунду этого момента. Хотелось поскорее повзрослеть и избавиться от этого одиночества. Хотелось выплеснуть все свои мысли наружу, хотелось кричать и смеяться. Хотелось быть свободным от всех рамок. Быть собой. Хотелось чего-то такого же яркого и светлого, как этот закат. И такого же огромного, как это небо. И такого же неповторимого, как это мгновение.