Глава 14

Открыв глаза, первое, что я увидела, это солнечный свет, а второе — потолок комнаты Кинана.

О боже. Что я здесь делаю?

Повернув голову влево, я чуть не вскрикнула от испуга. Кинан лежал прямо возле меня с закрытыми глазами. Значит, он спал. Но почему в одежде? Хотя лучше так, чем без.

И почему я, чёрт возьми здесь, а не в своей комнате? Как я вообще добралась домой? Что было вчера? 

Я стону от боли в голове и переворачиваюсь на бок, чтобы найти свой телефон или чудесную таблетку от головы. Беру телефон и открываю чаты, нахожу в нём Арден, которая, оказывается, писала мне ночью о том, что она забыла ключи от дома, а родители ей не открывают, потому что спят. 

Боже, наверное, я уже спала в тот момент, когда она мне написала. Её же впустили в дом?

Я быстро набрала подругу, дожидаясь её ответа, и спустя минуты две она взяла трубку.

— Ну и какого хрена? — сонно и не совсем довольно проговорила она.

— Арден, это я. Я увидела, что ты писала мне, тебя пустили в дом? — прошептала я, чтобы не разбудить брата.

— Я ночевала на шезлонге, но на утро папа впустил меня. Лея, я перезвоню тебе, когда буду в состоянии говорить, — говорит она и тут же отключается.

Я понимаю её, потому что сама не была в состоянии что-либо делать. Как бы с кровати подняться?

Но внезапно мою шею обволакивает чьё-то тёплое, почти горячее дыхание, от которого я едва не падаю. Резко развернувшись, я оказываюсь в оковах пристального взгляда. Он смотрит на меня... не так, как раньше.

— Как ты? — спрашивает он без единого нажима или злости.

— Какая разница? — язвлю я, падая головой на подушку.

— Поверь, мне есть разница, когда моя сестра напивается в каком-то гадюшнике и приходит домой никакая, заваливается в мою кровать, а потом мне звонят родители и причитают зато, что моя сестра, с которой я попрощался ещё вечером, приходит домой под утро и говорит, что была со мной. Хотя ты ни хрена не была со мной, — прорычал он последнее предложение. — Поэтому я повторю ещё раз, где ты была? Не буду спрашивать с кем, потому что это и так очевидно.

Значит, родители знают, что я напилась. Ничего не помню.

— Я не обязана перед тобой отчитываться, — прошептала я, на что Кинан зло усмехнулся, переворачиваясь со своей половины на мою. — Кинан, — хрипло говорю я, когда он нависает надо мной.

— Лея, я не делаю это из плохих побуждений, а потому, что волнуюсь о тебе, — серьёзно произносит он.

— Мне не нужна твоя забота, — шепчу я, отворачивая голову, но Кинану это не нравится, и он заставляет меня посмотреть на себя.

— А я не спрашиваю тебя, нужна она тебе или нет, потому что знаю — нужна. Я единственный человек в твоей жизни, кто настолько сильно волнуется о тебе. Каждый день я думаю о том, от чего мне придётся тебя спасать, и это убивает меня. Я устал накручивать себя.

Его глаза были передо мной, и в них я могла рассмотреть усталость от заботы обо мне. Но когда я смотрю на него, то вспоминаю его слова о поцелуе. Мне становится не по себе, я ворочаюсь, желая уйти и больше не смотреть на него.

— Тогда прекрати опекать меня, как родитель. Ты даже хуже. Мне не нужно твоё беспокойство. Оно мешает мне жить, — говорю я, видя, как постепенно он пытается смириться. Но его собственничество берёт верх. Он качает головой, отгоняя эту неподходящую идею.

— Мне это нужно. Я не могу находиться так далеко от тебя. Даже если я умру из-за мыслей о тебе, это будет лучше, чем что-либо.

— Зачем ты так говоришь? — качаю я головой, толкая его в грудь. Даже сквозь футболку я, казалось, ощущала насколько горячим он был. — Эти слова, про поцелуй и всё остальное, они не должны быть адресованы мне. Ты должен говорить это своей девушке, — сквозь ком в горле произношу я.

Кинан сжимает челюсти, а руки по бокам от меня сильнее вжимаются в постель, заставляя кровать прогнуться. Лицо приобретает злое выражение, заставляя меня вжаться в постель как можно сильнее. Почему он снова злится? 

— Не думай о том, о чём ты не хочешь слышать, — говорит он.

— Ты ведь тоже думаешь о том, чего не хочешь слышать.

Он искусственно усмехается и наклоняется к моему лицу, в момент я хочу вскрикнуть и оттолкнуть его, не понимая его намерений, но когда он прикасается к моему лбу губами, это заставляет меня успокоиться и расслабиться. 

И почему он не может быть таким всегда а не только тогда, когда я на грани срыва из-за злости?

Наверное, ответ на этот вопрос появился не так давно: теперь мы другие, у каждого разные мысли и чувства, и теперь нам не нужно внимание друг друга, как в детстве.

— Я что-нибудь придумаю для родителей, они были злыми, когда уходили, — он поднимается с кровати и снимает свою футболку, вероятно, чтобы взять вещи и пойти в душ.

— Почему ты спал со мной и в одежде?— решила я задать вполне логичный и интересующий меня вопрос.

Брат ходил по своей комнате с голым торсом, иногда заставляя меня неосознанно посматривать на тату, покрывающие его бицепсы.

— Вообще-то это ты пришла ко мне в комнату и завалилась в кровать. А спал в одежде, потому что думал, что посреди ночи тебя придётся везти в больницу от выпитого тобой количества алкоголя. 

— Ясно, — пробормотала я, присаживаясь на кровать.

— Где вы вообще нашли алкоголь. Кто вам продал? И где вы были, чёрт возьми? — серьёзно проговорил Кинан. И вот он начинает возвращаться в начальную стадию зла.

— Я потом расскажу. — Когда вспомню. Если вспомню.

Недобро покосившись на меня, он наконец вышел из комнаты, захлопывая за собой дверь.

***

За столом все гремели столовыми приборами, но никто не сказал ни слова. Молчание сдавливало горло, из-за чего я не могла нормально поесть. Рядом сидящая Арден не ела по другой причине: ей тошнило второй день из-за пьянки, которую мы устроили. Кинану ничего не мешало плотно позавтракать, да он, казалось, и вовсе не замечал ничего вокруг. Но всё же я замечала его странные взгляды на мне. Временами он даже явно рассматривал меня.

— Так, Арден, вы точно были у тебя дома? Одни? — решила нарушить тишину мама.

— Эм, да. Простите, что так напились, это я виновата, — произнесла Арден, и мне захотелось её ущипнуть за то, что она пытается прикрывать меня, когда это была наша общая идея.

Папа выпивал кофе, пытаясь читать наши выражения лиц. Он знал, что мы недоговаривали, но молчал. Возможно, он выскажет всё, когда мамы не будет рядом.

— Кто может подтвердить, что вы были у тебя? 

— Мам, — шепчу я, но она одним движением руки заставляет меня замолчать.

— Моя мама, но, поверьте, она тоже злится, потому что не знала, что мы украли бутылку с алкоголем, — заверила она маму.

— Украли? Как это?

— Из коллекции моего папы, — поспешила добавить Арден.

Не знаю, как Арден будет выкручиваться и что она задумала, но стелет она слишком правдоподобно, чтобы не поверить.

Кинан всё это время молчит, как и папа, наблюдает, иногда пропуская смешки. Но, уверена, эти смешки не больше, чем просто раздражение меня.

— Почему Лея пришла домой так поздно? — решила завалить Арден вопросами мама.

— Точнее так рано, — исправил её папа, заставляя меня покраснеть от стыда.

— Вы же понимаете, мы были пьяные и немного не соображали, — протянула Арден.

— Ясно, девочки. С этого дня вы собираетесь только в нашем доме, — выносит вердикт мама и встаёт из-за стола.

— Мам! Почему? Мне совсем из дома нельзя выходить? — тут же поднимаюсь за ней я.

— А что? Мне нравится, — произносит мой брат, задумчиво вглядываясь в меня.

— А вы против? — спросила нас с Арден мама.

— Мне в принципе всё нравится...

— А мне нет, — не перестаю протестовать я.

— Лея, лучше так, чем вообще из дома не выходить, — смотрит на меня папа.

Мне приходится согласиться и поражённо сесть на стул, чтобы продолжить свою трапезу и не прекращать ловить на себе постоянные взгляды Кинана.

— Кстати, Эбигейл пригласил нас сегодня на пляж, они будут продавать лимонад, и хотят нас взять за компанию. Мы согласились, и вы поедете с нами, — говорит папа, помогая маме вымыть чашки от кофе.

— Мы... это?

— Ты и твоя сестра, — отвечает папа.

— Я не поеду, — усмехается Кинан, пережёвывая последний кусок рыбы.

— Тогда я тоже. Отказаться ведь можно? — проговариваю я.

Папа громко захлопывает дверь посудомойки, поворачиваясь к нам.

— Поедут все. Без исключений. Там будут их дети, и Эбигейл пригласил нас всех, как семью, — грозно разносится папин голос, заставляя всех замолчать. — Арден, приятного аппетита, — улыбается он ей, а после выходит вместе с мамой, заставляя её широко раскрыть глаза.

Кинан зло встаёт с места, бросая тарелку в мойку и под моим взглядом оставляет кухню, выходя на задний дворик.

— Лучше бы я тогда не приходила домой, а заснула на шезлонге, как и ты, — вздохнула я, выпивая стакан воды.

— Не думала, что твои родители так категорически против алкоголя, учитывая то, чем занимается их сын.

— Они не знают, — усмехаюсь я, — потому что он умело скрывает это. Такой правильный, полгода о нём ни слов, ни духа, а потом появляется как ни в чём не бывало и начинает творить бог знает что. А родители даже не догадываются, — шиплю я, чтобы никто в доме меня не услышал.

— Да уж, достался же тебе такой брат.

— Он мне не брат.

Арден утешающе улыбается мне.

— А ты Кинану рассказала, где мы были на самом деле и с кем? — внезапно произносит Арден, и я взглядом заставляю её замолчать.

— Лучше молчи. Ничего я ему не говорила, — прошептала я. — Он всё услышал за завтраком, и думаю, поверил. Ему незачем знать, что мы напились в каком-то пабе на отшибе с двумя парнями.

— Один из них гей, — делает она замечание, но от этого ситуация не становится лучше.

— Кто? — нахмурилась я.

— Мин! Он гей. Ты не помнишь, как он сказал это, когда мы уходили? 

Я широко раскрываю рот, пытаясь вспомнить хотя бы что-то с того вечера, но в голову лезет только одно воспоминание — Арден упала на подъездной дорожке.

— Я совершенно ничего не помню, — рассмеялась я, представляя лицо Минъяо, когда на утро он вспомнит о свои словах.

— Обидно. Он ведь такой симпатичный, — грустно вздыхает подруга.

Странно, я не замечала в нём этого. То есть может быть он и красивый, но я не задумывалась над тем, чтобы оценить его. И так со множеством парней. Наверное, за последнее время единственный, кто меня интересовал — это Чип. 

***

Теперь Кинан в открытую ездит на мотоцикле, хоть и под не одобряющий взгляд родителей. И пока мы едем с родителями в машине, Кинан уже где-то впереди нас несётся на сумасшедшей скорости.

— Джон, это нужно решить. Он не может так рисковать, — произносит мама на переднем сиденье, пока я сижу в наушниках, которые на самом деле давно уже разрядились, но я просто не хочу разговаривать с родителями.

— Диана, я никак на него не повлияю. К тому же, это всего на одно лето. В Нью-Йорке он забудет об этом.

Недовольное молчание родителей продлилось до самого пляжа, пока машина не остановилась и мы все не вышли. Я захватила свой круг-пончик, так как не хотела сегодня плавать из-за ноющих от боли рук и ног. А просто побыть в воду — лучшее решение, чтобы расслабиться.

Холланды уже стоят у своей небольшой витрины с лимонадом. Только вот мотоцикла Кинана и его самого я не вижу. Чёрт, он что, свалил? Так нечестно. Почему я так не могу?

— Эй, привет!

— Привет! Как у вас дела? Вижу бизнес продвигается неплохо.

У небольшой стойки образовалась очередь из детишек и их родителей, а Маргарет, жена Эбигейла стояла за прилавком, разливая лимонад по стаканчикам.

— Мы разливаем его бесплатно для детей.

А, тогда это всё объясняет. Они же богатые, зачем им делать какой-то лимонад и продавать его.

— Хорошее дело, — похлопывает его папа по плечу.

— Это что, Лея? Как она выросла! — восклицает Маргарет из-за прилавка, и тогда глаза всех переходят на меня.

— И вправду. Уже такая взрослая, — соглашается с ней Эбигейл, потрепав меня по волосам. — Моя Брук тоже быстро повзрослела, а Лиам каким был в четырнадцать, таким и остался, — улыбается мужчина. Боже, он говорит прям как папа. Сразу видно, что они росли вместе.

— Пап, так нечестно, я выше Брук на десять сантиметров, — разносится басистый голос парня, и когда мы повернулись на него, это оказался Лиам — их младший сын. Но признаться, он вырос за всё то время, которые мы его не видели.

— Зачем ты смущаешь мужчину? Он тоже неплохо подрос, — улыбнулся папа, пожимая Лиаму руку.

— Всем здравствуйте, — поздоровался он, а потом повернулся ко мне с хищной улыбочкой. — Привет, Лея. А где твой вечно контролирующий брат? 

— Привет. Не знаю, он ехал перед нами, — сказала я и в этот момент раздался неприятный звук выхлопа. Мы посмотрели на парковку, где остановился мотоцикл Кинана.

— Он что, гоняет на байке? — удивился парень. — Пап, почему ты мне не разрешаешь? 

— Я пойду искупаюсь, — пробормотала я, чтобы побыстрее уйти отсюда.

Зайдя в воду, я мгновенно расслабилась и упала на надувной круг, прикрывая глаза. Сейчас был вечер, поэтому солнце не палило, а наоборот грело. Я нежилась на круге, смачивая ноги в воде, пока не решила взглянуть на пляж. И лучше бы не смотрела. 

В одних лишь плавках Кинан надвигался на меня со своим буравящим взглядом. Он шёл прямо ко мне. С каждым шагом его волосы сильнее спадали ему на лоб, поэтому он пытался пригладить их назад, выглядя как модель с обложки.

О чём я думаю, чёрт возьми? 

Сейчас я останусь одна посреди воды. С Кинаном. Со своим самым большим страхом.

***

девочки, мальчики, хочу попросить вас поставить звёздочки на главе)

поддержите меня 60 звёздочками, и тогда я сразу же выставлю главу!

приятного чтения:)