Глава 13

– Однажды я чуть не убил человека, – сознался Влад зачем-то. И Алина приподняла бровь.

– Ты настолько опасный? Это был твой враг или изменившая подружка? – рассмеялась девушка.

– Все гораздо обыденнее. Подсыпали колес, а я сел за руль. Была авария, но та девушка выжила, – говорить такие вещи такой, как Алина, было легко. – С тех пор все считают меня монстром. Сослали в этот городишко. И я немного тут развлекся. Такие дела, детка. Будь осторожна со мной.

– Ты чем-то напоминаешь моего бывшего. Определенно, – задумчиво сказала Алина. – Такой же козел.

– Думаешь?

– Уверена. У меня на вас нюх. Да и внешне похожи. Только он светлоглазый блондин, – коснулась кроваво-красных губ Алина. Она протянула руку и взяла Влада за подбородок, поворачивая его лицо из стороны в сторону, чтобы лучше разглядеть. Пальцы у нее были жесткие и холодные. Влад разрешил ей рассмотреть себя, а как только Алина убрала руку, поцеловал ее, нисколько не беспокоясь, размажется ли ее шикарная помада или нет. Алина не оттолкнула его – напротив, прильнула, неожиданно жарко обнимая.

Влад плохо помнил, как они оказались в его ВИП-ложе, скрытые от посторонних глаз. Помнил лишь то, что они не отпускали друг друга, сидя на кожаном диване, то ли наслаждаясь друг другом, то ли пытаясь восполнить пустоту внутри, то ли убегая от одиночества. У Алины были требовательные губы, у Влада – стальные объятия. Оба выпили слишком много для того, чтобы совершать безумства, но слишком мало, чтобы забыться.

В себя он пришел, когда увидел в дверях Каролину. Она стояла на пороге, смотрела на них с Алиной, и ее лицо больше не было бледным: в лучах прожекторов, врывающихся в комнату сквозь стекло, оно казалось то смазанно-розовым, то тускло-синим. Каролина смотрела на них, и Влад отметил про себя, что в глазах ее плещется ярость. Ему захотелось улыбаться, но вместо этого он продолжил целовать Алину, сидящую у него на коленях.

Каролина ушла – ускользнула как тень так же неожиданно, как и появилась. И Влад почувствовал удовлетворение от того, каким взглядом Серебрякова смотрела на него. Пусть знает, что потеряла слишком многое, когда отказалась от него. Он больше не будет за ней бегать.

– Слушай, мальчик, полетели со мной, – Алина вдруг отстранилась от Влада.

– Куда же? – лениво спросил он, гладя ее по плечу, на которое сползла лямка платья.

– Не знаю. Хочу в Норвегию. Или в Исландию. Ты там был? Нет? Я тоже. – Ее ладонь скользнула по его груди вниз. – Полетели. Без шмоток. Денег у меня на все хватит. Или боишься? – сощурилась она.

- Прямо сейчас?

- Прямо сейчас.

И Влад решился, не зная, будет ли он жалеть об этом завтра или нет.

– Без проблем. Гоним в аэропорт.

Они ушли из ВИП-ложи до того, как туда ворвался разъяренный после разговора с Каролиной Алан со своей свитой. А когда пьяная компания выбежала из клуба, Алины и Влада уже нигде не было.

– И где они? Где, мать их? – рычал Алан, чувствуя себя полным идиотом. – Ты уверена, что видела их? Уверена?!

– Да, – тихо сказала Каролина. – Не веришь – проверь по камерам.

Если она не успела отомстить Савицкому сейчас, то обязательно сделает это потом. Только сначала разузнает, что за девка была с ним. Это ведь та самая, которая так понравилась Алану и из-за которой произошла драка в клубе. Каролина видела ее фото, на котором она приставала к Дану, а потому и узнала. Потому и пошла к Алану, надеясь, что тот устроит веселье для Савицкого.

Так просто отдавать свое Каролина не привыкла. Даже если это была ненужная вещь. Лучше сломать, чем отдать.

К тому же в запасе всегда оставался старший брат Влада, мечтающий уменьшить число наследников в завещании.

***

Последняя встреча с семейством Лиферовых состоялась в конце рабочей недели, когда эмоции более-менее улеглись. Каролина и Влад исчезли с горизонта – то ли затаились, то ли выясняли отношения, то ли и вовсе уехали из города. По крайней мере, Савицкий перестал появляться в университете, а Каролина отовсюду удалила Даню. Его это не особо волновало – куда больше Матвеев беспокоился о том, что из-за поездки снова должен был прогулять пару Владыко. Правда, в этот раз он не забил на учебу, а заранее пошел договариваться. В итоге Олег разрешил ему прогулять, но при этом велел сделать какую-то сложную работу, над которой Даня сидел всю ночь. У него что-то не получалось, он дергался, психовал, но в итоге сделал все, что нужно, рано утром отвез работу Олегу, заехал за мной и повез к дому Стаса – оттуда начиналось наше вынужденное путешествие.

Я думала, что мы поедем на водохранилище вдвоем, но так вышло, что в нашу машину посадили двух пассажиров – несносную сладкую сестрицу Русланы и ее разговорчивого дедушку. Первая всю дорогу то язвила в стиле постов из подросткового паблика, то строила глазки Дане, второй громко рассказывал якобы смешные истории из своего ученого прошлого и тайком похлебывал из подозрительной фляжки, после чего становился еще активнее и веселее. Как они попали в нашу машину, я понятия не имела, могла лишь предполагать, что все было хитро подстроено Яной. Уже к середине дороги голова гудела от их голосов. Зато Даня явно пребывал в хорошем расположении духа – улыбался мне и касался, словно невзначай, колена. Это заметила Яночка, ее перекосило, и она стала ныть, пытаясь привлечь к себе внимание, правда, выглядело это совсем по-детски. Сначала она захотела пить – я дала ей бутылку с газированной водой. Потом есть – я сунула ей мармелад. Затем – в туалет. И тогда уже Дане пришлось остановиться у придорожного кафе. Разумеется, в туалет Яночку пришлось сопровождать мне – одна она, видите ли, боялась. После туалета она решила зайти в само кафе, и ее глаза загорелись, стоило ей увидеть шаурму.

– Дайте маленькую! – заявила она, протягивая деньги.

– А ты не боишься, что внутри крыса? – спросила я со скепсисом в голосе.

– Сама ты крыса, – отмахнулась Яночка. – Мне острую, пожалуйста!

В результате, в тот самый момент, когда мы вышли из кафе, рядом затормозила большая шикарная машина, в которой ехали ее родственники. Открылось окно, и оттуда высунулась мать Яны.

– Что за дела, милая? – сердито спросила она, с омерзением глянув сначала на шаурму, а потом и на само кафе, которое явно не внушало ей доверия. – Ты собралась есть это? Забыв, что скоро начнется подготовка к соревнованиям?!

– Это она купила, я просто держу, – тут же заявила Яна и сунула шаурму мне в руку. Ее мать удивленно уставилась на меня.

– Да, это моя, – вздохнула я, решив не выдавать эту дурочку.

– Не советую есть такое, Даша. И отравиться недолго. Впрочем, дело ваше.

Окно закрылось, и машина тронулась дальше следом за автомобилем Стаса.

– Ну и кто тут крыса? – насмешливо спросила я, возвращая шаурму.

– Все еще ты, но спасибо, – отозвалась Яна и жадно откусила от нее. Наверное, так выражала свой протест.

– Сложные тренировки-то? – спросила я, и она кивнула.

Яночка съела треть, отдала оставшееся виляющей хвостом собаке, живущей при кафе, и пошла к машине.

Вторая половина поездки прошла более спокойно. Леонид Тимофеевич к нашему приходу уснул, трогательно прижимая фляжку к груди. А Яночка, подобрев, стала рассказывать о фигурном катании.

Коттедж Чернова располагался не на той стороне водохранилища, где мы были в прошлый раз с Даней, а на другой, более высокой. Из его окон открывался впечатляющий вид на водную гладь, освещенную медным осенним солнцем, густой лес, ставший красно-желтым, а еще – на видневшуюся вдалеке скалу в форме ворот. Ангельскую. Ту самую, у которой мы устраивали пикник во время совместной водной экскурсии. Ту, предание о которой гласило – увидишь рядом со скалой ангела, обманет любимый.

Я увидела облако, похожего на ангела, но было ли оно предвестником нашего расставания? Ведь, в конце концов, Даня не предавал меня. И все эти предания – полная чушь.

– Все хорошо? – обнял меня Даня сзади, когда я стояла у окна в нашей комнате и задумчиво смотрела вдаль.

– Все просто отлично. – Я повернулась к нему и заглянула в спокойные серые глаза. – Даже не верится, что может быть так.

– Как?

– Спокойно. Уютно. Без боли и слез. Без страха. Рядом с тобой. – Я запустила руку в его волосы и улыбнулась, и он вернул мне улыбку.

День обещал быть отличным – нас ждала прогулка на яхте, рыбалка, баня, какой-то невероятный, по словам Стаса, ужин с каким-то невероятно приготовленным лично им мясом и марочным вином. Отец Русланы был подозрительно тихим и особо не выступал. Яночка перестала раздражать, а жены братьев Русланы стали казаться неплохими девушками, с которыми можно было поболтать.

Странно, но именно в эту третью встречу я была спокойна, как никогда, находясь в полной уверенности, что все пройдет хорошо, раз мы пережили свадьбу и совместный ужин. И теперь наш обман точно не раскроется. К тому же мы с Даней были молодцы – отыгрывали молодоженов на все сто, хотя, надо заметить, особых трудов к этому не прикладывали.

Прогулка на яхте прошла чудесно, хотя я порядочно замерзла, несмотря на куртку, плед и объятия Дани – день был хоть и солнечный, но ветренный. Зато мы снова могли наслаждаться отличными видами с воды. Мимо нас проплывали берега – то обрывистые, то отлогие, то ослепляющие глаза золотом лесов, то застроенные домами. Рябь на воде отливала нежным янтарем. И приветливое небо казалось светло-синим и бархатистым.

Яхта бодро рассекала воду под руководством капитана – пожилого мужчины с седыми волосами и волевым подбородком. Мы разговорились, и уже в конце нашего небольшого путешествия я узнала от капитана новую интерпретацию уже знакомой легенды об Ангельской скале.

– Есть одна интересная местная легенда – когда-то давно две деревенские девицы не поделили парня. Он выбрал одну из них, добрую да красивую, а вторая, вздорная да хитрая, обозлившись, решила столкнуть соперницу со скалы. Но из воды появился ангел и спас добрую девушку. С тех пор считается, что это место охраняет ангел и показывается изредка людям. А кто его увидит, того ждет большая любовь.

– Да? – вытянулось у меня лицо. – А мне говорили, что увидеть ангела – плохая примета. К расставанию…

– Не знаю, не знаю. У нас так говорили. И девчонки из деревни то и дело сюда бегали, посмотреть. Никто ангела так и не увидел, естественно, а как всем хотелось! Но вообще должен признать, что воистину плохая примета, так это видеть ангелов хоть у скалы, хоть на берегу, хоть у себя дома. Галлюцинации это вообще плохо.

– А я одного ангела постоянно вижу, – весело заявил Данька, подходя ко мне и обхватывая за плечи. – Зовут Дашенькой.

Я хотела сказать, что ему повезло – я-то ангелов не встречаю, но мне закрыли рот поцелуем, и это оружие было настолько действенным, что сразу же перехотелось разговаривать.

Трагедия разразилась перед самым ужином. Петру Ивановичу позвонил кто-то, и он, сорвавшись с места, убежал разговаривать аж на второй этаж – подальше от всех. А когда вернулся в гостиную, выглядел так зло, что мне стало не по себе. От него прямо-таки исходили лучи ярости.

– Что-то случилось, папа? – удивленно спросила Руслана.

– Случилось, дочка, случилось, – кивнул он. – Нашел в своем стаде паршивую овцу.

– Что такое? – моментально подключился Стас, уже примеряющий на себя роль заботливого зятька. – Я могу чем-то помочь?

– Вот смотрю я на тебя и думаю, – задумчиво сказал Петр Иванович, не отрывая взгляда, мечущего молнии, от Чернова. – Насколько же ты наглый?

– Не понял. Вы о чем? – удивленно спросил Стас.

– Ах ты скотина ушастая! – заорал вдруг Петр Иванович. – Обмануть меня вздумал?! Решил, что самый умный, а у остальных вместо головы мешок с картошкой?!

– Объясните нормально, что происходит? – сохраняя полную невозмутимость, потребовал Стас, хоть и побледнел.

– Объяснить?! Не понимаешь?! Я тебе сейчас по хребту пройдусь, все моментально поймешь, полудурок! – Люциферов схватил кочергу от камина и бросился к Стасу – тот едва увернулся, и если бы не братья закричавшей Русланы, остановившие отца, Чернову пришлось бы туго.

Разразился громкий скандал. Люциферов, которого держали оба сына, орал так громко и яростно, что мне казалось – его связки вот-вот порвутся.

– Я все о тебе узнал, Чернов! Все! И как ты бизнес сделал, и кем твои родители были, и про брата-наркомана! – кричал отец Русланы. – Чертов мошенник! Вор! Или ты думал, я дурак? Ничего не узнаю?! Я – Петр Лиферов, да у меня нюх на такое жулье, как ты! Позарился на мою дочь, скотина, на мои деньги! Отпустите! – велел он сыновьям. – Я ему сейчас голову откручу, вместо нее глобус вставлю и вертеть начну во все стороны!

– Успокойся, пожалуйста, Петя! – пыталась успокоить его жена. – Объясни, в чем дело? Что происходит?

– Что происходит, что происходит! Обман тут происходит. Наш Стасик, оказывается, из той еще семейки – потомственных алкоголиков! Вся родня пьющая, странно, что сам пить не начал. А брат-то у него, брат! Наркоман, в больнице лечится! А этот, – грозный гряз Люциферова метнулся на Даню, – подставной! И жена его подставная! И свадьбы никакой не было!

– Может, надо что-то сказать? – тихо спросила я Даню, а он покачал головой.

– Пусть сами разбираются, не лезь.

– Все ложь! Все фикция! Свадьба с подставными гостями! Ха! Умереть не встать! Что, Чернов, так смотришь? Думал, Лиферов – идиот? Нет, Лиферов не идиот! И догадался через надежных людей тебя проверить! Никакой свадьбы! Мне в семье сын алкашей не нужен!

Лицо Стаса сделалось жестким, а взгляд – удушающе-холодным. Слова Петра Ивановича ему очень не нравились. И он тоже был в ярости, правда, в холодной.

– Повторите, – попросил он, глядя на несостоявшегося тестя исподлобья.

– И повторю. Мне…

– Папа, хватит! – вдруг вмешалась Руслана. Щеки ее горели, а голос был громким и звонким. – Прекрати. Это лишнее.

– Лишнее? Дочка, да он же тебя обманул! Это вообще неизвестно кто, – он снова взглянул на нас с Даней, державшихся за руки, и мне стало ужасно неудобно. – Такие же мошенники, как и Чернов.

– Стас меня не обманывал, папа, – твердо сказала Руслана. – Я была в курсе всего.

– Что ты сказала? – переспросил Петр Иванович потрясенно. И тут Руслану прорвало.

– Я все знала! И во всем поддерживала его! Потому что я люблю Стаса, папа! Люблю и хочу с ним быть, понимаешь? А ты… ты просто помешан на том, какой должна быть семья у человека, – в ее голосе слышалась горечь. – Если семья не соответствует твоим стандартам, значит, и человек недостойный! Я долго с этим мирилась, папа, но это отвратительно с твоей стороны! Просто отвратительно! У Стаса нет родителей – им было плевать на него в детстве, он жил впроголодь, потом попал в приют! А затем, несмотря ни на что, сделал себя сам. Сам. Папа! У него не было материнской поддержки, как у тебя, не было отцовской власти! А он смог, добился, достиг! И я безумно уважаю его за это! И выйду за него, даже если ты от меня откажешься! – Она дрожала, но явно не собиралась отступать.

– Не смей перечить отцу, дура! – заорал как оглашенный Люциферов.

– Не повышайте голос на Руслану, – предостерег его Стас. – Не видите, ей уже плохо?

– Погный дугдом, – резюмировал ошарашенно Тимофей Леонидович. – Гусвана, дедушка повностью тебя поддегживает! Ты обязана выйти замуж за Стаса! Пусть Петьке жизнь медом не кажется!

– Папа, не подливай масла в огонь, – одернула его дочь.

– Быва бы моя вовя – виванул бы бензина. Петька уже все гганицы пегешев.

Они продолжили ругаться, но уже без нас – Стас кивком головы велел нам уйти наверх. К нам же присоединилась и Яночка, которую происходящее ничуть не расстроило – напротив, она обрадовалась, что Даня – не мой муж, и начала язвить, пытаясь меня задеть, впрочем, уже почти беззлобно.

– Жаль, что ты не брат Стаса, – вздохнула Яна. – Не увидимся больше…

– Я буду следить за твоими успехами в фигурном катании, – улыбнулся Даня, и Яна засияла.

– Я буду стараться. Вот увидишь, стану олимпийской чемпионкой! И тогда ты женишься на мне – по-настоящему, – добавила она мечтательно. – К тому времени я стану совершеннолетней и прекрасной, а эта курица состарится.

Я закатила глаза и назло ей уселась Дане на колени, всем своим видом показывая, что он – мой.

– Прилипла к нему, как репейник, – пробурчала Яна. – А вы что, настоящая пара?

Мы переглянулись. И сказали в один голос:

– Настоящая.

В результате долгих и шумных разборок семья Лиферовых в полном составе покинула коттедж Чернова – за исключением плачущей Русланы, которая, видимо, решила пойти наперекор родителям. Впрочем, и они надолго не задержались.

– Мы уедем. А вы можете пожить здесь пару дней, – устало сказал Стас Дане. – Охрану поселка предупрежу. Развлекайтесь. Да, кольца тоже можете оставить.

И мы действительно остались одни в большом и красивом доме на берегу водохранилища. Я и Даня.

– Жаль, что так вышло, – сказала я, стоя рядом с ним на застекленной террасе с видом на искрящуюся на солнце воду. – На Руслане лица не было.

– А я рад, что ее отец обо всем узнал, – признался Даня. – Таким идиотом себя чувствовал, пока притворялся Максом. Все-таки это не самая лучшая затея.

– Мне тоже было неловко, – вздохнула я. – А сегодня на маму Русланы даже смотреть стыдно было. Как думаешь, что теперь будет?

– Как знать. Не думаю, что Стас отпустит Руслану. Я бы тебя не отпустил. – Рука Дани оказалась на моем плече, и я прижалась к нему.

– Правда? – умилилась я. – Матвеев, ты бываешь таким лапочкой, что мне хочется начать бить себя по щекам – чтобы проснуться.

Я попыталась потискать его за щеки, но Даня не дался, зато умудрился взъерошить мне волосы – да так, что пришлось убегать от меня. Как дети мы носились по всему первому этажу, радуясь свободе, а потом в обнимку рухнули на диван и долго лежали вместе, смеясь и целуясь.

Ужинали мы вдвоем на все той же стеклянной террасе – Даня специально принес кресла и столик, и наблюдали за тем, как солнце плавно садится за горизонт и озаряет небо и воду.

Даня разлил по бокалам рубиновый ароматный напиток.

– За тебя, – сказал он, глядя мне в глаза – его взгляд завораживал.

– За нас, – с укоризной поправила я его. – Мы ведь, как-никак, супруги, хоть и фиктивные. Зато у меня осталось наше свидетельство о браке. Буду всем его показывать и говорить, что ты мой муж, и никто из девчонок не имеет права на тебя смотреть.

– Без проблем, Пипа, – легко согласился Даня. – Но тогда на основании свидетельства стань менеджером по моим носкам – вечно один из пары теряется… Хорошая жена должна следить за носками своего мужа!

– Я прослежу, – пообещала я, желая укусить его за «Пипу». – Пришью к ним резинки, как делают с детскими рукавицами. Ни одного не потеряешь, Клоун.

Он только смеялся в ответ, и я все отчетливее и отчетливее понимала, что Даню, как и меня, отпустило. Я надеялась, что он чувствует себя легко и свободно, а его страхи, как и мои, растворились в огне наших чувств.

Когда стемнело, мы вышли на улицу – похолодало еще сильнее, и изо рта шел пар, однако густое черное небо оставалось безоблачным, и постепенно на нем блестящими осколками проступали звезды. Мы сидели на деревянных качелях в саду и завороженно смотрели на эти звезды, как дети, ждущие, что одна из них сейчас упадет, и можно будет загадать желание.

– Поклянись, что будешь любить меня всегда. Каждую секунду, каждое мгновение, – сказала я неожиданно для себя самой. И на мгновение показалось, будто весь мир замер вместе с моим затаившимся дыханием.

– Ты уверена, что клясться обязательно? – спросил Даня.

– Не порти романтический момент! Клянись, ну же, Матвеев! – И я вытянула мизинец – как в детстве. Даня хмыкнул и повторил мой жест. Наши мизинцы переплелись, и я сказала:

– Обещаю, что буду любить тебя вечно. Столько, сколько живет Вселенная, и даже больше.

– Ты должна была поклясться! – возмутился Даня.

– Ладно-ладно, клянусь. Клянусь, что моя любовь будет вечной, как и Вселенная.

– А если она не будет вечной? – со скепсисом в голосе спросил Даня. – Знаешь, есть много теорий относительно того, каким будет сценарий развития Вселенной. Она может сжаться и схлопнуться, ее может постичь тепловая смерть, может наступить конец времени, произойти «Большой отскок» или «Большой разрыв»…

– Матвеев, не беси меня! – перебила его я. – В моей голове Вселенная – бесконечна!

– Клянусь, – отозвался он. – Ты будешь моей всегда. Что бы ни произошло. И я буду любить тебя больше….

– Больше чего? – спросила я, не понимая, почему он взял эту паузу.

– Больше всего, о чем или ком ты подумаешь.

И он коснулся моих губ своими губами, чтобы скрепить клятву поцелуем.

Этой ночью было не так много звезд, как тогда, на лесной поляне, но нам хватало тех звезд, что сияли в наших сердцах.

Если Вселенная начала свою историю из маленькой точки с бесконечной плотностью, которая вдруг начала расширяться, не означает ли это, что расширяться она тоже будет бесконечно?

Возможно, ускоряющееся расширение Вселенной будет вечным процессом.

Как и наша любовь.