Костёр

Через неделю после того случая, Альберт Духов решил пойти в поход с палатками. Свою дочь он не брал, она такое не особо любит, поэтому он взял своего лучшего друга-Александра, которого в близком кругу просто звали Саней или Сашей. Мужчина тех же лет, с тёмными волосами и глазами. Но в его внешности присутствовала одна изюминка—усы в стиле «шеврон», которые сильно выделялись на его лице, создавая неповторимый вид. Так вот... Поход этот они решили устроить в ближайшем кемпинг-парке. Была суббота, но к их удивлению в парке было крайне мало людей. Только они и ещё кампания из трёх молодых парней. Приехали они сюда вечером и начали ставить свою зелёную палатку. —Сань, ты прочёл инструкцию? Что тут делать надо? У меня раньше такой палатки не было, поэтому ничего не знаю —Да... Смотри... Сейчас надо поставить какую-то внутреннюю палатку... —отвечал Саша, одновременно читая небольшую бумагу с инструкцией и теребя по привычке свои усы. —Внутрення палатка? Что-то такое знаю. А, вот! Вот она!—Альберт нашёл полотно среди набора для их палатки(палатка была совсем новая, коробка от неё раскрывалась впервые) Они разложили это полотно, собрали каркас, накинули крючки... Сделали всё, что гласило в инструкции. И через двадцать минут перед ихними глазами стояла палатка. -Делов-то!—воскликнул Александр, взбираясь во внутрь, чтобы проверить их творение со всех сторон. Совсем скоро стемнело. Они начали ставить мангал, чтобы пожарить всеми любимый свиной шашлык. Закинули туда дров, побрызгали их жидкостью для розжига и кинули тоненькую спичку. Сразу же появился огонь, на который можно смотреть вечно. —Пусть побудет сколько-то, потом настанет время и для шашлычка.—сказал Саша своему другу. Они оба сели на скамейки рядом и начали любоваться огнём. Искры изредка вздымались вверх, исчезая в пустоте; пока ярко-рыжее пламя поглощало дрова, делая их более тёмными. Это же пламя поглощало и взгляды близких друзей, сидевших рядом с мангалом.   Они открыли бутылку водки, разлили её в рюмки и стали болтать о жизни.  —А помнишь как мы с тобой познакомились, друг мой?—спросил Александр, всё также теребя усы и по-доброму улыбаясь.  —Вроде бы... На дополнительных занятиях по немецкому? У нашей учительницы в школе, верно? —Верно! Ты хоть что-то помнишь из немецкого? —Сейчас вспомню...—Альберт начал рыться в своей памяти, вспоминая хоть что-то из немецкого языка—Mein Name ist Albert! Вот! Оба рассмеялись, сами не понимая, что может быть смешного в их диалоге. Продолжил эту же затею и Александр: —Wie geht es dir? Это переводится «как дела» Он же снова рассмеялся, не переставая теребить свой «шеврон». Это начало почему-то раздражать Альберта. Причём, сильно раздражать. —А помнишь, как ты уснул прямо на литературе! У нас ещё эта... Анна Николаевна, учительница, строгая была... И ты тут уснул! Ей ещё пришлось тебя будить, а ты еле-еле проснулся! Так она тебя отругала... —Конечно помню!—отвечал Альберт, пытаясь не замечать те усы—Даже на родительском собрании об этом говорили! Всем родителям! Ох... Стыдно до сих пор... Саша посмеялся. Опять. Он будто забыл остальные эмоции и мог только хихикать. —А как же Стеша? Она у тебя не спит на уроках, случайно? —Нет, не спит. Наоборот, просыпается за час до будильника. Да и засыпает она почему-то поздно, бессонница какая-то. Кратко говоря, Стеша—смесь жаворонка и совы. Этот чудак снова рассмеялся, теребя свои поганые усы. Альберт напрягся, и чтобы на это не обращать внимания, продолжил смотреть на костёр. Потом встал и подошёл к нему. Огоньки полыхали, отражаюсь в его зрачках.  —А знаешь... Вот я мужик, уже скоро на пенсию, а семьи у меня нет...—уже полупьяным голосом говорил Александр—Если бы у меня была дочь, я бы её назвал Лизой... А если бы сын... То наверное, Альбертом!—и снова он хихикает в спину старого друга! Прозрачная жидкость в рюмке закончилась и Саша её снова подлил. А ведь они даже ничем не закусывали!  Альберт стоял, пытаясь не слышать смех своего дружка. И ведь он же его пригласил! А зачем?  Его рюмка, почти полная, стояла на лавке. Он не хотел пить. Он хотел эту рюмку вылить на голову другу и...  —А что ты молчишь-то? Тебе что, не нравится, что я говорю? Ну Альберт красивое же имя для мальчика! И вообще, может я его в честь Эйнштейна назову! Тот тоже Альбертом был, правда с другим ударением.  Эту фразу Александр сказал злобно, как зверь, готовый броситься на (не)приятеля. Но тут же снова рассмеялся. Только громче, теперь он был уже в столб пьяный.  От большого огня остались лишь чёрные угли и лишь изредка виднелись небольшие языки пламени. Сзади—смех, впереди—пустота. Хоть он и плохо помнил немецкий со школы, но отлично помнил химию. В водке есть спирт—легковоспламеняющиеся вещество.  Он подошёл к лавке, рядом с которой стояла та самая бутылка. Он её схватил в руки, сжав до того, что горлышко чуть не проломилось.   —Ты.. е-ещё свою рюмку не-е вы..пил. Ку-да бутылку б-берёшь?  Альберт поднял бутылку над его головой, думая над своим планом. Сейчас он выльет ему это на голову, схватит за шиворот, поднесёт к мангалу и наклонит его так, чтобы волосы сразу же возгорелись.   Фраза прозвучала в его мыслях: «На счёт три, я это делаю. Раз. Два. Т... Два с половиной. И...»  Он поставил бутылку на место и быстрым шагом пошёл снова к мангалу. Рядом стояло пластиковое ведёрко с шашлыком и шампура. Альберт быстро сорвал крышку и стал хватать куски замаринового мяса, чтобы надевать их на шампура. Через пару минут шашлык уже был готов. Саша уже к тому времени, не обращая ни на что, пошёл спать в палатку, выкрикивая в опьянении разные неразборчивые слова. На следующий день, на завтрак они лакомились этим шашлыком. Александр извинился, «если что-то я сказал или обидел тебя как-то». И они остались также хорошими друзьями. Живыми друзьями.