Глава 38.

Оторвав взгляд от кипы документов, скопившихся за последние три недели, Арина посмотрела на календарь. Месяц приближался к завершению, лето маячило на горизонте, а незавершённых дел осталось столько, что впору поселиться на работе до конца мая и вообще не выходить из кабинета. Внушительная стопка вынуждала думать лишь о том, что полковник и майор вместе взятые настучат по шапке, если она со всем не разберётся в самое ближайшее время. Гордеевой нужно было дописать семь отчётов, посетить три школы для профилактических бесед, составить планы работ на летнее время. Сегодня же и до конца недели она должна обойти недавно освободившихся подучётных, которые ещё не устроились на работу и не пришли отметиться. От количества дел у Арины начинала кружиться голова, так ещё и личные проблемы прилетели как пара дополнительных снежков в надвигающуюся лавину.

Казалось бы, с последнего кошмара прошла неделя, обычная реальность вылезла на первый план и ей почти ничего не мешало. Но за всей этой чертовщиной Гордеева будто перестала осознавать, что проблемы в её жизни могут появляться не только из-за демонов. В воскресенье вечером Инна Михайловна улетела в Мурманск на день рождения к подруге, и Арина осталась с сыном одна. Утром в понедельник она отвела Ромку в садик недалеко от работы и планировала оставить до конца дня, раз уж после обеда забрать некому, но в тихий час Арине сообщили, что у него подскочила температура. Она несколько минут бормотала, что именно поэтому и не любит детские сады — можно подхватить заразу с первого же вдоха. Гордеева тут же сорвалась с работы и забрала Ромку домой, вызвала маму из поездки и немного успокоилась. В попытках сбить температуру не спала всю ночь и опоздала на работу, хотя по хорошему стоило бы взять больничный и отсидеться дома с ребёнком.

«Но не в моём случае», — невесело усмехнулась Арина, смотря на спящего в кроватке сына.

К вечеру она вымоталась настолько, что подумывала бросить дела к чёртовой матери и поехать домой. Проверить Ромку, выпить чаю и всё же выспаться, чтобы на следующий день решить всё, что не успела за сегодня.

Гордеева устало вздохнула и посмотрела на часы. 17:34. До конца рабочего дня оставалось совсем немного, и она решила закончить с бумагами, а оставшиеся полтора часа потратить на проверку нескольких подучётных, которые жили как раз по пути. Где-то в подсознании внутренний голос проговорил, что это не очень хорошая идея, всё же Арина не совсем в том состоянии, чтобы шастать по сомнительным квартирам, любая из которых вполне может оказаться притоном — учитывая выбранных «клиентов». Но даже внутренний голос оказался слишком вялым и тихим, чтобы Гордеева уделила ему достаточно внимания и послушалась.

Оставляя Виктора Андреевича в гордом одиночестве, Арина покидала вещи в сумку, захлопнула ноутбук и с лёгким хлопком закрыла дверь кабинета.

— Мне нужен кофе, — пробормотала она под нос и первым делом отправилась в небольшую булочную через дорогу, где можно было взять стаканчик эспрессо и взбодриться немного. И не то чтобы Гордеева любила крепкий кофе, но от других вариантов она результата не ждала.

В булочной в это время было не так оживлённо, как Арина рассчитывала — ассортимент за день поубавился, потому люди особо не спешили заглядывать. Быстренько получив свой эспрессо, пару минут посидела на лавочке и отправилась по делам, как только стаканчик опустел.

Улицы наполнились людьми, неторопливо идущими по дорожкам после трудового дня. Арине тоже хотелось неспешно брести домой и ни о чём не думать, наслаждаться майским воздухом и лёгким ветерком, приносящим ароматы из кафе неподалёку. Хотелось гулять, качаться на качелях в парке или есть пломбир, сидя на лавочке в тени дерева. Арина мечтала об отпуске, и сейчас особенно, когда навалилось слишком много, а отдых ограничивался выходными и медленными прогулками до детской площадки. Мечтала о той романтике, что ей внезапно преподнёс человек, от которого она ожидала почти в самую последнюю очередь. Ей нужно было то, о чём сейчас оставалось лишь воображать, потому что с реализацией небольшие затруднения. Да и со всем остальным...

Время.

Силы.

Нервы.

По первому адресу её поджидала неудача: соседка из квартиры напротив заявила, что подучётный Гордеевой не появлялся дому со вчерашнего дня. В мыслях Арина недовольно топнула ножкой, но сильно огорчаться не стала. Согласно процедуре, оставила женщине свой номер и попросила предупредить, если ей сосед всё же соизволит вернуться домой, и не важно в каком состоянии.

Когда Гордеева вышла из дома, ей на миг показалось, что что-то внутри вздохнуло с облегчением и расслабилось. Будто нечто делило с ней одно тело и порадовалось, что Арина не смогла пообщаться со своим «клиентом». Но она свалила всё на подсознание, и это было вполне естественно, ведь чему, если не подсознанию показывать Гордеевой, что она испытывает на самом деле.

На втором адресе её встретил слегка подвыпивший гражданин Смирнов и клятвенно заверил, что завтра же, как только проспится после встречи со старыми друзьями, явится в опорник и оформит всё в лучшем виде. После визита чувство повторилось, и Арина задумалась, что может быть ей стоит закончить на этом обходы и вернуться обратно в опорный пункт. В спокойной атмосфере, не обращая внимания на Тельцова, дополнить отчёт и со спокойной душой уйти домой, а не думать после каждого посещения «слава Богу, нормально прошло». Но Гордеева пошла наперекор всем своим ощущениям. Сверившись с записями в блокноте, перебежала дорогу на светофоре и через пару минут остановилась у третьего адреса.

— Последний на сегодня, — пробормотала она, глядя на обшарпанную пятиэтажку, в которой были заселены от силы квартир двадцать из шестидесяти. Место настолько неприятное и гнетущее, что у Арины побежали мурашки. Прикрывая глаза от солнца ладонью, она заметила, как дрожат руки. Это всё же ненадолго остановило. — Надо подстраховаться.

Листая контакты в телефоне, в первую очередь Гордеева остановилась на «Джокере». Она почти нажала на вызов, но тут же вспомнила, что он говорил о семейных делах, которые сейчас были в самом разгаре. Понимая, что он сейчас за городом, да и в целом неудобно отвлекать его, Арина следующим стала присматриваться к Скворцову. На его счёт пришлось подумать чуть дольше, потому что она не могла вспомнить, были ли у оперативников какие-то срочные дела, из-за которые его сейчас не стоило беспокоить. Конечно, за то время, что её не было в управлении, многое могло поменяться, но Арина всё же сделала вызов.

Слушая длинные гудки, Гордеева смотрела вверх. Нужная ей квартира находилась на втором этаже, где на грязных окнах были плотно задёрнуты шторы, слегка колышущиеся от потоков воздуха, проникающих через приоткрытую форточку. У Арины редко появлялось предчувствие надвигающихся неприятностей, если она заранее не делала ничего такого, что могло их спровоцировать, или понимала, что иначе просто быть не может. Ей предстоял визит к подучётному, который просто никак не мог устроиться на работу целых два месяца, хотя стабильно раз в неделю уверял, что у него «наклёвывается верняк» и скоро всё будет. Обычное дело, но впервые предчувствие почти кричало, чтобы она туда не совалась.

Гудки прошли, в конечном итоге переключившись на голосовую почту, и Арина сбросила. Она постояла ещё с минуту, решаясь, а потом всё же уверенно шагнула к дверям парадной.

— Обычный мелкий вор, ещё и тощий. Отобьюсь, если потребуется, — сказала Гордеева, пытаясь убедить себя, что чутьё ошибается, и ей там ничего не угрожает. А если и угрожает, то она в состоянии за себя постоять.

Парадная встретила её потрескавшимися стенами, грязными лестницами, мусором по углам и непередаваемой вонью. Складывалось впечатление, что этот дом не сдался не только жильцам, но и управляющей компании, которая пустила все силы на благоустройство всего, до чего могла дотянуться, но только не этой пятиэтажки. Стараясь не наступить в лужу чего-то зелёного и явно протухшего, судя по запаху, Арина стала подниматься по лестнице, переступая через окурки и битое стекло. От вони начинала болеть и кружиться голова почти до предобморочного состояния, и Гордеева, преодолевая отвращение, распахнула настежь окно меж лестничных пролётов. Свежий воздух ворвался в парадную, немного очищая. Дышать стало гораздо легче, хоть запахи и не выветрились как по щелчку пальцев. На то, чтобы прийти в себя и избавиться от рвотных позывов, у Арины ушло чуть больше минуты. Постояв у окна и сделав несколько глубоких вздохов, она продолжила свой путь на второй этаж, преодолевая двенадцать ступенек. У квартиры подучётного тоже было разлито что-то, и Гордеева совершенно не горела желанием даже предполагать — что именно.

Перехватив сумку покрепче левой рукой, она вдавила звонок костяшкой. Из-за двери донеслись несколько грубых мужских голосов, и Арина тут же пожалела, что не попыталась ещё раз позвонить Скворцову, а понадеялась на свои силы. И чёрт бы с ним, со Скворцовым, она ведь могла попытаться позвонить ещё кому-то. Хоть тому же Джокеру. Сам бы может и не приехал, но кого-нибудь из своих точно подогнал для подстраховки. Но отступать было уже поздно, потому что в квартире раздались шаги, щёлкнул замок. Дверь распахнулась настолько резко и размашисто, что Арине машинально сделала шаг назад, чтобы ей не прилетело, едва не наступив в лужу чего-то непонятного.

— Опа, ментовка, — усмехнулся незнакомый ей пьяный мужик, рост и комплекция которого превышали и Аринины, и её подучётного. — Это каким же ветром, хе-хе?

От него так разило алкоголем, что Гордеева отшатнулась, когда он на неё дыхнул. Голова снова закружилась, в глазах начало темнеть, а к горлу подступил ком. Казалось бы, за столько лет работы в одном кабинете с часто пьющим Тельцовым Арина уже должна была если не выработать иммунитет к перегару, то хотя бы привыкнуть, но это оказалось выше её сил. Ей срочно нужно было на воздух, иначе от такого смрада она быстро потеряет сознание, а отключаться в таком месте, ещё и в присутствие нетрезвых мужиков совершенно не хотелось.

— Я к гражданину Малышеву. Но подозреваю, что он сейчас не в состоянии разговаривать, так что я приду в другой раз.

Схватившись за перила, она стала спускаться по лестнице, но далеко уйти не успела. Рука собутыльника её подучётного оказалась слишком крепкой, а Гордеева начала ощущать потерю координации.

— Ну-ка стоять, — пробасил мужик, дёрнув Арину назад. — Невежливо приходить в гости и сразу убегать, даже «здрасьте» не сказала.

Голос мерзкий и насмешливый, а хватка слишком крепкая. Арина попыталась бы вырваться, только перед глазами затянулась тёмная пелена, а внутренний голос издал глухой крик, когда она уже ничего не слышала.

***

Арина не знала, сколько времени прошло с того момента, как она отключилась, но в сознание её привёл громкий хлопок входной двери и шипение из коридора.

— Ты нахера её в квартиру затащил, имбецил?! — донеслось злое восклицание и глухой стук.

— Да чё ты кипишуешь, Сём? — ответил ему тот, кто встретил Гордееву у входа. — Мы поразвлекаться хотели, а она так удачно на огонёк заглянула. Вырубилась только, но ничё...

— У тебя мозги от бухла совсем поплыли?! — чуть громче заговорил Семён, перебивая на полуслове. — Ментов трогать нельзя! У них каждый шаг по бумажке, так что её начальство знает, куда она попёрлась. Если она не вернётся в целости и сохранности, её сюда искать придут! Я надеюсь, вы её хотя бы оприходовать не успели?

Арина осторожно пошевелилась и ощутила боль в теле, особенно на запястьях. Она не открыла глаза и ещё не успела осмотреться и сориентироваться, но последние услышанные слова подействовали как хлёсткая пощёчина, насильно активируя способность мыслить. Пару раз моргнув, Гордеева дёрнулась и осмотрела себя, с облегчением понимая, что ей вроде бы ничего серьёзного не сделали. Конечно, если не считать грубой верёвки, которой её запястья привязали к батарее.

«Как банально», — прозвучала в голове бессмысленная фраза.

Несмотря на стойкий запах перегара, будто пропитавший вся вокруг, дышать было не так тяжело, как в парадной. Слева слегка пошевелились занавески, и Арина решила, что скорее всего находится как раз в той комнате, в которой видела с улицы приоткрытую форточку. Не тратя много времени на осмотр, она продолжила прислушиваться к разговору в коридоре, одновременно пытаясь хоть немного ослабить верёвку, но та словно лишь сильнее впивалась в кожу. Слова второго человека вселяли надежду на то, что ей удастся всё же выбраться из квартиры живой и невредимой, но Арина не хотела расслабляться.

— Ладно тебе, Сём, — снова прозвучал мерзкий голос, — она никому ничего не расскажет, уж поверь мне. Я умею с бабами договариваться, а уж с этой...

Она услышала смешок со шлепком и вздрогнула, чувствуя, что закончиться всё может не так радужно, как она могла надеяться. Паника стала подкатывать, как и ком в горле с возвращающейся тошнотой, только сейчас Арину мутило не из-за запахов внутри почти замкнутого пространства.

Она оплошала.

Опять.

Понадеялась на себя, отказалась от подстраховки и угодила в неприятности. И если раньше у неё была надежда на Рыжова, который словно ангел-хранитель появлялся в нужное время в нужном месте, то сейчас Арина думала лишь о том, чтобы сработала их с Джокером связь. Только... даже если что-то и будет, успеет ли он добраться из посёлка до неё раньше, чем эти сволочь устроят ей ад?

— Саш... — прошептала она на выдохе почти беззвучно.

Ей казалось глупым и странным звать его по имени и думать, что тихий шёпот долетит до него со скоростью света. У них ведь нет телепатии, верно? Или именно так и стоит назвать то, благодаря чему он отправился искать Гордееву, когда она попала в заброшенную церковь и не смогла уйти?

— Саш, мне нужна твоя... — но она мгновенно прервалась, когда голоса в коридоре стали чуть громче и мрачнее.

— Мы не знаем, по каким из этих адресов её видели, но это хотя бы может отвести от нас подозрение.

Хмурясь, Гордеева начала лихорадочно осматривать комнату, в которой находилась. Она пыталась найти сумку с вещами, где были телефон и блокнот с теми самыми адресами, по которым она хотела сегодня пройтись, но так и не поставила пометки на первых двух. Глупо было рассчитывать, что преступники оставять сумку рядом с ней и не обследуют в поисках денег и всего, что можно продать, но больше Арине ничего не оставалось. Шансы на спасение таяли с каждой секундой, и она стала только сильнее дёргать руками, стараясь выбраться из пут.

— От неё надо избавиться.

— Погоди, Сём. Ты ж сам говорил, что ментов трогать нельзя, я теперь вообще её замочить хочешь? Ну окей, я не против, но давай хоть поразвлекаемся маленько!

Молчание только сильнее нагнетало обстановку. Арина замерла, видя пелену слёз перед глазами. Всё рухнуло в одно мгновенье, и ей стало по-настоящему страшно. Дрожь, потеря сил, желание рухнуть лицом в колени и разрыдаться с надеждой, что всё закончится очень быстро. Она всегда была борцом и сражалась до последнего, но сейчас, кроме страха, внутри ничего не осталось.

Ни веры, ни надежды.

Арина сама себя не узнавала в этот момент, но не могла ничего противопоставить в одиночку нескольким здоровым мужикам.

— Ладно, — бросил Семён, окончательно всё поломав, — только рот её заткните.

Смех и шаги в коридоре звучали как громкий финальный приговор, который должен был отправить Арину на электрический стул.

Шаг.

Второй.

Звонок...

— Да кто, блять?! — возмутился мерзкий мужик, почти рыча от недовольства.

А за ним прозвучал приглушённый дверью насмешливый мужской голос, от которого у Гордеевой пошли мурашки, а глаза загорелись.

— Открывай, сова. Медведь пришёл.