Глава 3. «Чужие сны»

Перово, ночь. Воздух — как тонкая вуаль: липкий, тёплый, с лёгким запахом сырости после дождя. В небе — тёмно-фиолетовые облака, и всё будто тише обычного. Я стою на той самой улице. Дом, лавочка, киоск с сигаретами за стеклом — всё на своих местах. Всё до деталей правильно. Слишком правильно. Как в театральной декорации. И он опять здесь. Егор сидит на лавочке в чёрной куртке, локти на коленях, гитара стоит рядом, как будто забытая. Он не смотрит на меня сразу. Только когда я подхожу ближе, он поднимает глаза — уставшие, будто не спал много дней. Взгляд — не как раньше. В нём нет узнавания, нет лёгкой улыбки. Только вопрос. — Ты снова здесь, — говорит он. Не утверждение. Сомнение. — Да. Как и ты. — Интересно. — Он откидывается на спинку лавки, морщит лоб. — Я не уверен, что хотел прийти. Я сажусь рядом. Молчу. Он долго смотрит перед собой, потом вдруг говорит: — Знаешь, я просыпаюсь, и ничего не помню. Ни разговоров, ни лица. Только... музыку. И ощущение, будто потерял что-то важное. Но не могу понять, что именно. Я сжимаю пальцы в кулак. — Значит, это не просто мой сон? Он поворачивается ко мне. — Не знаю. Иногда я думаю, что схожу с ума. — Он усмехается безрадостно. — У меня бывают бессонницы, странные мысли, но это... это другое. Это как будто воспоминание, которого не было. И оно повторяется. — И каждый раз — я? Он кивает. Очень медленно. — Но вот в чём странность, — продолжает он. — Когда я тебя вижу — я точно знаю, что ты знакома. Не по имени, не по внешности. Ты... как ощущение. Как запах, который напоминает детство, но ты не можешь сказать, чей он. Как голос в наушниках, который не можешь найти потом в списке. Мы оба молчим. Он опускает взгляд на свои руки, будто в них спрятан ответ. Потом вдруг произносит: — У тебя никогда не было ощущения, что это... не твоя жизнь? Что ты где-то сбилась с дороги, и теперь ходишь по чужому маршруту? Меня обдаёт мурашками. — Каждый день. Он поворачивается ко мне резко. — Тогда, может, это твоё, а не моё? Может, ты спишь, а я всего лишь придуманный тобой призрак? — Нет, — качаю я головой. — Ты слишком настоящий. Ты не чувствуешь? Я не управляю этим. Ты приходишь сам. Говоришь не то, что я хочу услышать, а то, что хочешь сам. Он нервно хмыкает. — Тогда, может, мы оба в чьём-то сне? Эта мысль повисает между нами. Тяжёлая. Слишком философская для полуночи в спящем районе Москвы. Вдалеке завывает ветер. Мы оба оборачиваемся. Там, где обычно стоит дом с зелёной аптекой, теперь пустота. Не тьма — именно ничего. Гладкая серая стена, как в незавершённой компьютерной игре. Я сглатываю. Смотрю на Егора. Он встал. Напряжён. Как будто что-то чувствует. — Мы долго не продержимся здесь, — шепчет он. — Этот мир рушится. Ты не замечала? Я встаю рядом. — А если это всё, что у нас есть? Он смотрит на меня. Впервые — по-настоящему. Не как герой сна. Просто — человек. С грустью, с пониманием. С беспомощностью. — Тогда давай хотя бы доживём до конца, — тихо говорит он. И берёт меня за руку. Мы идём вперёд — туда, где нет дороги. Где заканчивается город. Где растворяются детали. Его пальцы сжимают мои. И в этот момент — я чувствую, как всё начинает дрожать. Пространство сдвигается. Как будто кто-то нажал на кнопку «выход». Его голос слышен глухо, будто через стекло: — Я снова забуду тебя... Но если увижу — узнаю. Я обещаю.Я просыпаюсь с влажными глазами.