Глава 17.

Вероника сидела на жёстком металлическом стуле, который был жутко неудобным, что сводило в области поясницы даже при малейшем движении. Хотя больше она и не могла, ведь руки, ноги, торс были привязаны к спинке и ножкам стула, что доставляло ещё бóльший дискомфорт. Но поделать ничего не могла. Кричать тоже — серебристая изолетна прочно держалась на губах, не позволяя пошевелить ими.

— Я же говорил, что ты не убежишь от нас, — мужчина вновь усмехнулся, почесав подбородок, где уже не было лёгкой бороды, лишь свежебритая щетина. — А ты всё «я знаю, они меня найдут», тогда где же они, дорогая?! Где эти люди, когда тебе так нужна их помощь?

Глаза девушки стали темнее прежнего цвета, наливаясь злостью и одновременно... растерянностью? Она ведь и правда считала, что друзья придут за ней, в конце концов это по их вине ей приходиться казаться непоколебимой рядом с этим монстром, хотя внутри всё дрожит от страха. Неужели и сейчас всё это иллюзионное мнение и парни просто решили спасать свою шкуру, надеясь, что русая сама со всем справится?

— Как жаль, Смоленская, как жаль, — театрально произносит Соломон, вытирая дезинфицирующим средством или спиртом лаковый небольшой пистолет, — Знаешь, когда я впервые увидел тебя тогда, в бойцовском клубе, то подумал: почему ублюдку-Криду всегда достаётся вишенка с торта, а мне хрен с огорода?! Он же не лучше меня, почему же тогда справедливость никак не восторжествует? А потом он даже победил меня, что, собственно, и стало контрольной точкой.

Вероника немного пошаталась на стуле, пытаясь хоть чуть-чуть ослабить обхват верёвки, но попытки были тщетны и доставляли неимоверное удовольствие Соломону. Он взъерошил свои тёмные, как смоль, волосы, кинул куда-то в сторону ватку со средством, а затем нацелил пистолет на впереди сидящую Нику.  Испарина пота на её лбу мгновенно стала видна невооруженным глазом. А мужчина только этого и добивался: хотел сделать так, чтобы эта девчонка почувствовала всю его власть; чтобы боялась его и без упрямства выполняла все поручения. Он хотел, чтобы больше не было никаких «вишенок на торте» и чтобы больше никто не казался лучше него самого.

/ Тридцати шестью часами раннее /

Мысль о том, что Лолита Чередникова собиралась приехать за несколько недель до нового года, пришла в голову Ники лишь тогда, когда об этом во второй раз объявил Рома.

— Малая, что у вас тогда случилось? Вы были лучшими подругами и вдруг перестали общаться. — Спросил Миронов, втягивая через трубочку свой пломбирный коктейль.

По спине пробежался лёгкий табун мурашек, что заставил девушку поёжиться на красном кожаном диване. Мягко поглаживая Нику по спине, Глеб сидел как ни в чём не бывало, уткнувшись в телефон и с кем-то общаясь. От этого жеста Смоленской заметно стало легче и она, закинув ногу на ногу, попыталась спокойно произнести:

— Она предала меня.

А глотнув вишнёвого амаретто, стало ещё легче. Напиток согревал тело изнутри в такой холодный ноябрьский день. За окном шёл сильный дождь, прямо как в первый день Вероники в Варшаве, когда только нога с трапа ступила на мокрый асфальт.

— Настолько, что невозможно простить?

Ника исторически усмехнулась, вспоминая всю ситуацию.

/Flashback/

было до жути неприятно бежать под палящим солнцем, пот крупными каплями стекал по всему телу, не собираясь уходить.

— вот чёрт, — вздохнула девушка, остановившись, дабы передохнуть. — прости, моя дорогая, но мне нужно быстрее попасть к нему. — тихо прошептала она, свободной рукой поглаживая еле заметный живот.

из-за резких покалываний в области живота и боли в пояснице Веронике пришлось перейти на шаг, ведь она совершенно не хотела угробить и своё здоровье, и здоровье ребёнка.

высокий двухэтажный особняк с панорамными окнами был заметен издалека. с каждым шагом, что делал Нику ближе к дому Булаткина, заставлял её насторожиться. предчувствие, что сегодня должно случиться что-то плохое, не покидало голову с самого утра. поэтому когда русая сходила в больницу и сделала УЗИ, она решила бросить все остальные дела — репетитора по истории, подготовку к экзаменам и выпускному, — и поехать к Егору, который только вернулся с отдыха с родителями и сестрой.

идя, Ника сжимала в руках фотографию эмбриона — их с Егором ребёнка.

около дома стояла знакомая машина, красный «форд» не мог не привлечь к себе внимание. быстро подойдя к нему — отчего потом пожалела, — Смоленская аккуратно постучалась в полуоткрытое тонированное окошко, ожидая увидеть там Артёма, лучшего друга Крида, но там оказались запыхавшиеся Егор и Лолита, жадно целующие друг друга. лямки нежно-розового лифа сползали с плеч брюнетки, слегка оголяя грудь, хлопковая рубашка Булаткина была полностью растёгнута, открывая вид на татуировки, по которым теперь пальцами водила не Вероника, а Лола.

фотография, что так трепетно берегла девушка, выпала из ладони, упав в лужу, которая каким-то чудом не высохла от жары. ноги стали ватными и совсем отказывались слушаться, голова разрывалась, а боль в животе и пояснице лишь усилилась.

/Present tense/

— Малышка-а, эй, ты меня слышишь? — Шатен пару раз пощёлкал пальцами перед лицом подруги, которая смотрела будто сквозь него, в пустую стену.

— Мирный, хватит устраивать допрос, отвали от неё. — Фырнув, обыденно произнёс Сименс, не пытаясь выявить в своём голосе хоть нотку переживания или раздражения.

— Глеб, всё хорошо. Я просто вспомнила кое-что. — Послышалась усмешка Голубина, на что Вероника старалась не обращать внимание. Она ещё не привыкла, что он всё знает про их отношения с Егором. — Что ты спросил, Ром?

— Где с Кридом познакомилась, говорю?

— В Питере, в клубе. — Ника выпила ещё кофе, сохраняя спокойствие. — Он не помнит, как мы познакомились, много выпил тогда. Стал приставать ко мне, а когда я ушла из клуба, то шёл за мной попятам. В итоге алкоголь взял своё, и Егор потерял сознание. Какой-то парень помог донести его до квартиры — слава богу, родителей не было, — и я уложила его спать. Пришлось даже пропустить школу, чтобы этот незнакомый парень не разгромил и не украл что-то.

— Но я украл твоё сердце. — Самодовольно, но всё же с обидой, сказал только что подошедший Булаткин.

— Вы что, встречались?!

Все, кроме Миронова, рассмеялись. — Да, целых полтора года. Я успел побыть инструктором по боксу и репетитором по математике. Классно было. — Запустив пятерню в свои блондинистые волосы, Егор улыбнулся и посмотрел на экс-девушку.

Было видно, как ей приятны эти воспоминания, они словно лекарство от болезни. Улыбка продолжала оставаться на её лице до того момента, пока через окно она не заметила Лолиту, крепко держащую зонт и... ребёнка?