ᴄʙᴀдьбᴀ.

Спустя четыре месяца.

— юнги, цветы не те! — ахает розэ и судорожно хватается за мою ладонь.

— Чего это не те?

Морщу лоб, пытаясь вспомнить, какие должны были быть цветы в ресторане.

Точно помню, что белые розы. Ну, вроде розы белые, так что не так?!

— Они цвета топлёного молока… Понимаешь?! Топлёного молока! А должна быть слоновая кость! Теперь эта желтизна не сочетается с моим платьем… — трагически шепчет розэ.

Как художник, она чувствительно к оттенкам и знает их сотни.

Однако для меня розы — белые, свадьба — шикарная, а я — счастливый, потому что эта свадьба, чёрт побери, всё же состоялась!

Ведь розэ не шутила, говоря, что хочет свадьбу как на картинке. Всё должно быть точь-в-точь.

Сколько раз мы ссорились из-за подготовки, один только чёрт знает!

Сколько посуды попереколочено и мебели сломано после бурных примирений….

— Как ты не понимаешь… — едва не плачет.

— Я понимаю, что наши гости такие же толстошкурые и неразборчивые в оттенках, как и я. К тому же я понимаю, что ты — самая красивая и самая любимая. И хоть жить с тобой — всё равно что жить на пороховой бочке…

— Намекаешь, что мою беременность уже заметно? — мгновенно цепляется к словам.

— Намекаю, что хочу целоваться.

Мгновенно запираю розэ в объятиях, крепко-крепко, чтобы не вырвалась.

Сама же со свадьбой затянула, дурёха!

Хотела самый пышный праздник, всё до мелочей сама продумала и составила, заказывая аксессуары едва ли не со всего света.

И то… свадьба была в минуте от срыва, потому что посылка с туфлями из винтер затерялась в пути.

Розэ просто стрессует из-за беременности и стала более чувствительной ко всему. Стресс, помноженный на её взрывной темперамент, может стать бомбой.

Благо, у нас с ней разные полюса, и мне хватает сил и терпения не дать нашей лодке перевернуться даже в самый сильный шторм.

Уверен, как только этот сумасшедший свадебный переполох закончится, розэ станет более спокойной и уравновешенной.

— Полегчало? — спрашиваю через минуту после глубокого поцелуя.

— Угу, — кивает раскрасневшаяся розэ.

Чувствую, как она переминается с ноги на ногу.

— Признаться, я не думала, что свадьба — это так тяжело!

— Выдохни, маленькая. Ты уже моя жена, праздник получился всем на зависть. Всё хорошо… Или тебе просто туфли жмут?

— Нет, — отвечает чересчур быстро. — Я подобрала свой размер. Ничего не жмёт.

Чувствую, что лукавит. Но напирать не буду.

Лишь вспоминаю, заказала ли себе розэ обувь поудобнее ко второму платью или нет? Не помню! Столько всего было, что в голове — каша!

— Пойдём к гостям, — предлагаю розэ и мы возвращаемся в большой зал, где вовсю идёт веселье.

Гостей на свадьбе много — человек пятьсот или около того, точно не скажу.

Но когда мы возвращаемся в зал, то наталкиваемся на гостя, из разряда особенных — джису, вдова моего брата. На ней сегодня тёмно-бордовое платье и волосы завиты в высокую причёску, в левой руке — бокал с шампанским.

Чувствую, как напрягается розэ.Не любит она джису, что поделать, ведь вдовушка подкатывала ко мне, и розэ чувствовала это интуитивно. К тому же джису пыталась пакостить и вставлять палки в колёса.

После того разговора у меня дома я почти не общался с джису. Как она и заявила, я передал ей все дела фирмы. Она взялась за управление сама и на удивление у неё это неплохо получается. Кажется, всё дело в том. что вдовушка в своё время лишь изобразила полную беспомощность и неосведомлённость в делах бизнеса сехуна, лишь для того, чтобы увлечь меня поближе и затащить в свои сети.

Но ничего у неё не вышло. И когда джису стало это окончательно ясно, она крепко обиделась, разорвала все связи, даже дом продала и переехала в другой город.

Теперь я пересекаюсь с ней лишь в гостях у дальних родственников, но это происходит не так часто. Больше всего злит, что джису лишает меня общения с любимыми племянниками. Но это её выбор, я не могу принуждать её к общению насильно и не считаю нужным навязываться.

Я не ожидал, что джису приедет на свадьбу. Но она появилась в последний момент. Одна, без детей. Может быть, это начало пути к примирению?

— Встаньте вот сюда, напротив стены с цветами, — просит джису,улыбаясь широко, как бы только щёки не треснули. — Да-да, сюда. Здесь такое отличное естественное освещение! Фото получатся замечательными!

Я приобнимаю розэ. Несмотря на то, что её туфли — это нечто запредельное на охуительно высоких каблуках, она ниже меня ростом.

— Ближе, ближе! Фотограф… Где же фотограф? — суетится джису и достаёт из сумочки телефон, быстро набрав чей-то номер, обратно прячет аппарат.

— Ещё партию фото? — уточняет фотограф, явившийся на зов.

— Да! — отвечает за нас джису и салютует нам двумя большими пальцами. — Вы такая красивая пара и очень счастливая!

Щёлк-щёлк-щёлк.

Вспышки слепят.

— Ну же… — ещё одна улыбка джису.— Горько! Горько!

Гости, уже под шафе, только этого и ждут, подхватывают крик «Горько!»

Скандируют и посвистывают. Розэ уже смотрит на меня с вымученной улыбкой.

Я начинаю тревожиться за неё: беременная, на каблуках, в этом платье, в котором к ней даже подобраться трудно — до того оно широкое, с кольцами, а Розэ умудряется в нём ещё и передвигаться.

— Значит так, жёнушка. После этого фото ты пойдёшь и переоденешься во второе платье. Или в третье, поняла? — успеваю шепнуть.

— Ещё слишком рано для смены платья. Мы ещё главный танец не оттанцевали в этом платье… — начинает спорить, откидываю белую, прозрачную кокетливую вуаль с лица.

— Да мне пофиг. Я за тебя переживаю.

— Тогда целуй меня скорее! А то гости охрипнут «Горько!» кричать, — капризничает розэ.

Эх, до чего же упрямая коза! Даже на собственной свадьбе умудряется нервы мне помотать!

Как бы она ни упрямилась, я же вижу, что она из-за собственных же ожиданий и страдает.

Ну ничего, я найду на неё управу. Ведь речь не только о стремлении розэ выглядеть как модель с обложки, но в и в нашем малыше!

Стресс вредит беременности, а Розэ сейчас стрессует нехило.

— Горько! Горько!

Аж в ушах закладывает.

В этот миг я наклоняюсь и целую розэ, прикасаюсь к её нежным губами. Внезапно она оглушительно громко чихает, ударив меня лбом по носу.

Грянул взрыв смеха гостей.

В этот же миг стекло разлетелось на мелкие кусочки, а мою голову обжигает знакомой болью…

От выстрела.

Крики. Глаза заливает красным. Падаю.

Не отключаться…

Я не могу отключиться.

розэ склоняется надо мной. На её щеках капельки моей крови.

Я не могу оставить её одну.

Не имею права.

Но темнота накатывает быстрее и оказывается сильнее меня.