ʙᴄё иɜ-ɜᴀ ᴏднᴏᴦᴏ ᴨᴩᴇдᴀᴛᴇᴧьᴄᴛʙᴀ.

/ юнги. /

— юнги,ты домой идёшь?

Я отрываю лицо от локтя, протираю глаза пальцами, щурясь на фигуру подошедшего.

Сколько часов прошло?! Кажется, только из кабинета врача вышел и задремал немного, но уже поздний вечер!

— Уснул? Пойдём домой, уже так поздно.

В голосе дженни льётся елей и мёд. А я… я просто тупой кретин. Я же всегда знал, какая она — и Крым, и Рим прошедшая, на всё ради готовая, лишь бы рабочий член с тугим кошельком в постель свою затащить.

Знал, но в решающий момент по тупости всё проебал…

— Я здесь останусь. В больнице. Тэхёна к операции готовят.

— Я знаю, но операция назначена на завтра. В девять тридцать утра. Тебе нужно отдохнуть, на тебе лица нет… — сюсюкает и по плечу ведёт.

Сбрасываю.

Резко за кисть хватая, до треска.

— юнги! — вскрикивает. — Больно!

— А мне не больно? Чьего сына за моего выдала, шваль помойная? Чьего сына?!

Поздний час — не время для разборок, да и коридоры больницы для этого неподходящее место. Сам себя отрезвляю и выхожу покурить.

За мной слышится перестук каблуков. Дженни выбегает в курилку и смотрит мне в лицо. Впрочем, в глаза смотреть избегает.

— Какая муха тебя укусила,юнги?

— Какая? — усмехаюсь. — Ты хоть поняла, в какой мы клинике? Сколько бабла я отдал за обследования Тэхёна? По одному подозрению на опухоль провели все анализы! Все, дженни. Даже у нас с тобой анализы брали, чтобы проследить наследственность, предрасположенность, чтобы учесть все факторы. Они и учли. Все факторы. Даже тот, что я никакой не отец тэхёну. Вернее, по крови не отец.

Отворачиваюсь в сторону. Дым так щиплет глаза, едко-едко. Бля, что за дерьмо я курю, а? Печёт в глотке и даже по глазам бьёт горечью.

— Это ошибка. Юнги. Ты… ты же знаешь… Ошибка! Мы с тобой все анализы сдавали. В начале, а потом… потом ты даже тест ДНК на отцовство заказал, помнишь? На десятой неделе беременности! — говорит с упрёком дженни и тараторит быстро-быстро. — Так что в этой клинике ошибаются!

— Ошибаются? Хорошо-о-о-о-о… Ещё одну независимую экспертизу сделаем.

— Где? Когда?

— Не скажу. На этот раз не скажу. И твоего присутствия мне не потребуется. Но я думаю, что врачи не ошибаются. Здесь спецы ежегодно стажировку в Германии проходят, обмениваются опытом с зарубежными коллегами, оборудование передовое. За те деньги, что здесь отваливают, врачи каждый чих обследуют… Нет, дженни. Ошибки быть не может. Кроме той, что я совершил три года назад. Решил быть благородным и жениться, ведь своих детей не бросают.

В пекло. Я свою жизнь просрал и упустил счастье. Сделал больно той девочке, за которую и умереть был готов.

Три года назад уничтожил нашу любовь и сейчас тоже травлю светлое, что есть между нами, потому что зацепился за идею семьи.

Семьи, которой у меня никогда, оказывается, не было по-настоящему.

— юнги, послушай… Я же… я же люблю тебя! — выпаливает дженни. — Всё ради того, чтобы быть с тобой. А сын… ну посмотри, какой тэхён хорошенький, а? Ты его настоящий папа. Самый…

Никогда женщин не бил, но сейчас отвешиваю гадине пощёчине, от которой голова дженн резко дёргается вверх и назад.

— Ты… меня ударил! Ты чудовище. Ты монстр…

— Рот закрой. Домой не поедешь. Нет у тебя теперь дома. Он мой, а ты из него свалишь, как только Тэхёну операцию сделают. Развод. Больше я тебя в своей жизни видеть не желаю.

— Всё из-за этой суки паршивой. Гадины мелкой… розэ! — плюётся ядом дженни. — Да?! Только эта тварь во всём виновата. А я… Я… Я тоже счастливой быть хотела! Думаешь, мне было приятно быть лишь постельной грелкой?! Я тоже хочу мужика, и дом большой, и по заграницам ездить отдыхать! Хочу жить красиво и спать с нормальным мужиком.

— Ну и будь счастливой. Подальше от меня. Ты… настолько падаль гнилая, дженни, что я об тебя мараться даже не стану. Противно.

— Противно?! А думаешь… Мне легко было терпеть и ждать, пока ты на меня внимание обратишь?! Часики тикали, а я для своего женского счастья никаких средств и сил не пожалела.

— Мне неинтересно. Вернись в больницу. Шагнёшь в сторону — я тебя к батарее пристегну, чтобы убежать не вздумала.

— Да как ты смеешь! Думаешь, с тобой легко?! Или думаешь, я хотела… так?! Я старалась! Хотела нормального, счастливого брака, а лучший способ сделать семью — это завести ребёнка. С твоей тягой к сексу, было бы всего проще немного постараться, а ты… как назло, был заговорённый! Ни резинка продырявленная, ни сперма собранная — ничего не помогало.

— Значит, ты давно пыталась меня заарканить подлым образом…

Мне по большому счёту, плевать на процесс. Итог — вот что главное.

В семье, в которой не было любви и в помине, я бы мог ещё жить, ради сына. Но то единственное, что меня в ней держало и радовало, оказалось основанным на лжи. Я не могу больше и дня прожить, будучи связанным с дженни.

Завтра же разведусь с этой гнилью, выброшу из дома всё, что её касалось. По-хорошему, надо бы ещё и шамана пустить, чтобы прошёл с дымной чашкой и вывел остатки дерьмовой ауры дженни из моего дома.

Но как быть с мелким? Я же Тэхёна полюбил крепко, всем сердцем. Он для меня — родной. Лучик света. Надежда. Когда не то чтобы вставать, даже жить не хотелось, я о нём думал, о его улыбке и маленьких ручонках, умеющих обнимать так крепко и искренне. Тэхён, без преувеличения, стал моим стимулом жить и расти.

А теперь — что?

Как быть с ним?! Как я смогу без него?

дженни ещё что-то говорит и говорит, плюётся злостью: она меня ненавидит за нелюбовь! Но насильно мил не будешь.

— Помолчи, а? — прошу устало.

На удивление, она замолкает, тяжело дыша и нервно промокает платочком пот со лба.

Всё выяснилось так внезапно. Неожиданно для дженни. Она не успели ни одного оправдания придумать, зато говна с неё вылилось целое море!

В прошлом я понимал, что результаты тестов на беременность можно подделать, подвести под нужную дату. Да и что такое две полоски и тест ХГЧ? Лишь подтверждение беременности!

Именно поэтому в прошлом я и потащил дженни на дополнительный тест ДНК на отцовство, как только сроки беременности стали позволять проведение этой экспертизы.

Когда результаты показали, что я — отец ребёнка дженни, это стало словно контрольный выстрел в голову.

Окончательно. Бесповоротно.

Выходит, что это был подлог? Но как?!

— Я уверен, что врач не солгал. Но могу провести и дополнительный тест на отцовство. Мы оба знаем, что он покажет. Да, дженн?

Она молчит, нервно сжимая и разжимая пальцы на ремешке дорогой сумочки.

— Мне только одно непонятно: как ты в прошлом смогла фокус с тестом ДНК провернуть? — спрашиваю.

Дженни крепко-крепко поджимает губы, в одну линию.

— Стоишь на своём? Так уже поздно. Я до правды докопаюсь. Но ты мне можешь сэкономить время, а себе — деньги.

— Не поняла, — хмурится дженни. — Какие деньги?!

— После операции Тэхёна мы разведёмся. Без всяких «но» и имущественных претензий в мою сторону. Уйдёшь, с чем пришла. Однако если ты мне сейчас кое-что прояснишь, я разрешу тебе забрать все свои шмотки и украшения, которые ты на мои деньги покупала. Ты много себе приобрела за три года — и дорогого барахла, и цацок. Ты и сама понимаешь, что одни серёжки, что на тебе сейчас надеты, на соточку тянут, даже если в ломбард по самой бросовой цене отдашь.

— Юнги… — говорит жалобно.

— Или так. Или с голой жопой вылетишь. Я не шучу. Кто помог тебе с подлогом тестом на отцовство? У тебя ни денег, ни связей среди окружения…

дженни колеблется, но потом выдыхает:

— У меня таких связей нет! Но зато у тебя есть!

— Не понял.

— Какой ты благородный и слепой,мин! Кому было выгодно, чтобы ты в семейные отношения залез с головой и не рвался из них прочь? — спрашивает с ядом.

Я уже догадываюсь. Только боюсь свои подозрения вслух озвучить.

— Отец пак чеён! — победно улыбается дженни. — Наверное, он про вас пронюхал что-то и позвонил мне…

— Когда это было?

— Как раз сразу после чудесного воскрешения самого пака. Обо мне он знал, видимо, и не хотел, чтобы его дочурка с бугаём вроде тебя жизнь связала. Он мне и предложил… помощь. У меня овуляция была в тот день, когда я пошла с подругой в кафе, потом в клуб… Я была на тебя зла, познакомилась с мужчиной и переспала с ним. На следующее утро ты со мной расстался, а через некоторое время я поняла, что беременна! Я хотела сделать аборт, между прочим! Из клиники как раз выходила, со всеми анализами на руках, решив, что от такого плода нужно избавиться. Ты же не дурак и потом бы проверил всё досконально. Держать всё под контролем — твоя фишка! Так что в одиночку я бы не осмелилась попытаться тебя с этим залётом надурить. А тут… как чудо — звонок от пака. Представившись, он обещал хорошо заплатить и уладить вопрос. Сначала я подумала, что он меня дурит! Но пак сказал, что костьми ляжет, лишь бы не дать розэ с тобой жизнь свою загубить. Я засомневалась, но пак пообещал всё уладить: анализы, обследования… Нужно было только о беременности соврать! А мне, к слову и врать не пришлось. Я-то в залёте. Но не от тебя. Пак пообещал и это утрясти. Закинул мне денег на карту и оставил свой номер телефона. На случай, если понадобится где-то анализы подтасовать. Когда ты решил тест на отцовство провести, я сразу позвонила паку. Он уточнил, где будет проходить экспертиза, в какой день. Сказал, идти смело и ни о чём не переживать. Тест покажет, что ты отец тэхёна.

Каждое слово — как удар отравленным клинком.

Больнее всего бьют те, кому мы доверяем сильнее.

Я считал пака другом, настоящим другом. Даже после размолвки с розэ мы поддерживали связь.

Поначалу я думал, что он меня знать не захочет, но пак сам со мной на связь вышел. Извинился, что вспылил. Оказывается, он решил и дальше общаться, чтобы держать меня на коротком поводке и знать, как у меня идут дела?

Как он мог поступить так коварно и расчётливо?!

Тру ладонями лицо, вспоминая его голос и искреннее изумление, когда я сообщил ему, что вынужден отступить из-за беременности дженни. Он был так растерян, потом искренне поздравлял с рождением сына…

Улыбался и лгал мне в лицо.

Как пак сказал:

— Я пойду на всё,юнги, чтобы не допустить сближения с моей принцессой… — так и сделал.

Друг нанёс удар кинжалом мне в спину, а любимую дочку ранил в самое сердце ранил. Своим предательством пак отравил наши жизни, развёл на несколько лет по разные стороны.

Сколько боли и зла, сколько обид, глупых поступков и ненависти…

Всё из-за одного предательства.

Мне больше нечего говорить. Возвращаюсь в больницу и просто падаю камнем на диван в коридоре. Опустошенный, выпотрошенный, погрязший во лжи.

* * *

Прошло больше трёх суток с момента нашего разговора. Тэхёном прооперировали, удалили доброкачественное образование. Он пришёл в себя и находится в палате.

Дженни уже навещала сына, но без няни, разумеется, обойтись не смогла. Притащила сану, а сама сидела рядом.

Я к Тэхёну ещё не заходил, всё время шатаюсь по больнице, как привидение. Не ел, не спал толком, даже в душ не ходил. Оброс, выгляжу как мертвец.

До сих пор в груди болит. Меня предали или я сам себя предал, когда решил быть благородным, поступить правильно… Это было ошибкой. Меня обвели вокруг пальца, а я был настолько слеп, что не разглядел подставы, но что хуже всего, даже не подумал о предательстве близких людей…

— С сыном всё хорошо, — заискивающе говорит дженни. — Это же так хорошо, юнги. Правда?

— Я безумно рад, что операция прошла успешно. Тэхён здоров — и это главное.

— Ты к нему пойдёшь? — интересуется дженни.