part 8.

Хочется.

Просто хочется плакать и смеяться. Ему сейчас так тяжело, так горько и чуждо, но при этом всё равно бывает так хорошо. Он чувствует, он живет, но тошнотворный ком в горле мешает ощутить ту самую парящую лёгкость во всём теле, когда ноги не подкашиваются и глаза не бегают из стороны в сторону, когда разум не сконцентрирован на всём подряд, что тебя окружает, когда ты не забываешь о самом главном — о себе. – Сейчас заплачу, — он хмурится и пальцем вытирает слегка выступающие в уголках глаз капельки уже давно не солёной влаги, — ахах, серьёзно? Серьёзно. Он серьёзно дал себе наконец слабину и заплакал, потому что сам не понимает что творится в его чёртовой голове. – Смешно до абсурда, — в его голове это звучит так забавно :: испытывать кучу боли тяжелым грузом на плечах, стеклянную хрупкую душу, разбитую на осколки, страдания и ножами в рёбрах чужие слова, которые на самом деле не должны иметь никакого значения. Но при всём этом ярко смеяться над чьей-то нелепой шуткой, да так заразительно, так звонко и гулко, что в ушах белый шум пропадает, а голова от напряжения болит ещё сильнее. Смешно до слёз, но уже сладких и не жгучих, приятных и щекочущих щёчки. Просто хорошо и ярко.

Но все ещё тяжело. Тяжело. До четырёх стен пустой квартиры, в которой даже кошка кажется чужой. Порой она такая наглая вертихвостка, которая появляется только тогда, когда что-то нужно именно ей. – И у кого она только научилась? Неужели у меня? — все ещё смеётся, запястьями стирая влажные дорожки с щёк; отгоняет сразу же эти липкие мысли, потому что это скорее не он так поступает, а с ним. Наверное, он сейчас бы развил тему о том, почему этим мыслям здесь не место, почему он согнулся до такой степени, что чувствует себя использованным не только «друзьями», но и собственной чёртовой кошкой. Да только вот настолько сил нет на это тупое разочарованное существование, что думать даже не хочется. Просто чувствуется, просто испытывается. Всё так же тяжело, с зудом на запястьях и той самой цепочкой на шее меж пальцев, потому что каждая мысль душит так сильно, что кажется серебро на нелюбимой бледной коже только давит сильнее. Пальцами цепляет, тянет куда-то из стороны в сторону, что яркие жгучие полосы на шее тонким пятнами отпечатываются, но сейчас так все равно.

Ведь просто хочется, и не важно что будет потом.