Учитель рисования

Прошло уже несколько лет с того момента, как я вступил в должность директора одного из банков моего отца. Я работаю день и, чаще всего, ночь тоже. У меня много серьёзных клиентов, имена которых, как полагается, называть не принято. Телефон – мой вечный спутник, без него – никуда. Вечные звонки и e-mail'ы не дают мне расслабиться даже дома.

- Константин Сергеевич, когда Вы можете поговорить со мной по поводу... - такие вопросы я слышал чаще всего.

По мере того, как я шёл по офису, вопросы копились, а моё терпение наоборот – истощалось.

«Невыносимо!» - думал я, садясь за компьютер.

Рабочий день подходил к концу. Все спешно убегали домой, туда, где их ждали близкие. А мне торопиться было некуда. Закончив с бумагами, я встал, окинул быстрым взглядом офис и только после этого пошёл домой. Заходя в подъезд я заметил красочное, но явно очень дешёвое объявление о том, что детский хоспис ищет волонтёров для посильной помощи. «Что значит посильная помощь? Когда уже в нашем доме начнут следить за чистотой?» - подумал я.

Пока я открывал дверь в квартиру, никак не мог выкинуть из головы то дешёвое объявление, наклеенное явно нелегально. «Надо сорвать завтра, а то, чего доброго, ещё попадут на деньги, - решил я, - дети-то ни в чём не виноваты».

Быстро перекусив и переодевшись в старую, но любимую и измазанную красками рубашку, я наконец-то сел за мольберт и достал краски. Никто, кроме меня самого и матери, не знал о моём хобби. Рисование с детства доставляло мне массу удовольствия. Будь бы возможность, я бы бросил банковское дело не задумываясь. Но нет. Даже если я решусь на это, мой отец не позволит закрыть дела с... впрочем, чего это я? Такого никогда не случится.

Сегодня я наметил добиться чистоты и глубины голубого неба в моём пейзаже. Линия за линией, мазок за мазком, я так углубился в работу, что не заметил, как прошло почти два часа. Пока я раздумывал над тем, как оживить картину, я снова вспомнил про объявление, мысли о котором не отпускали меня. Дети, хоспис... Если я не могу быть собой, то почему бы мне не стать кем-то другим? Я спешно обулся и спустился вниз. Всё-таки сорвав его, нашёл нацарапанный на нём будто бы чернилами телефон, списал номер и позвонил.

- Алло.

- Алло, здравствуйте, я по объявлению.

- Добрый вечер, да? – из трубки раздался уставший женский голос.

- Простите за поздний звонок. Я хотел узнать... Может ли вам чем-нибудь помочь учитель рисования?

- Да, наверное, - задумчиво ответила она, - такого у нас ещё не было. Когда Вы можете прийти?

- В любой день, - я осёкся, - нет, всё-таки в выходные.

- Тогда в субботу с утра и приходите.

- Хорошо, спасибо большое, до свидания.

В трубке раздались гудки. Я сам не до конца понимал, что сделал, но сердце моё отчего-то громко стучало, а губы растягивались в улыбку.

На следующий день после работы я пошёл в магазин и накупил столько альбомов, красок и кистей, что хватило бы каждому сотруднику моего банка. Уже в субботу я превращусь из директора в самого обычного художника, работающего с детьми. Мог ли я когда-то мечтать о подобном, даже думать? Конечно же нет.

Я подскочил ранним утром – всю ночь я ворочался и думал о предстоящем дне. Приехав по указанному в объявлении адресу, я зашёл в обшарпанное задние и поднялся по старой лестнице. Здесь неприятно пахло лекарствами и болью. Мне стало не по себе.

- Здравствуйте, это Вы учитель рисования? - ко мне обратилась сидевшая за стойкой регистратуры молодая женщина с печальными глазами.

- Добрый день, как видите, - я окинул взглядом пакеты с красками.

- Проходите, Вас уже ждут. У нас встают рано. Каждое новое утро – маленький праздник.

Я зашёл в небольшую палату, в которой был постелен старенький ковёр, на котором сидели, прижавшись друг к другу, семь или восемь детей, заинтересованно смотрящих на меня. Не знай бы я об их судьбе, я мог бы подумать, что они просто очень устали. С несколькими я пересёкся взглядом - потухшие детские глазки чередовались с ещё восторженными и не теряющими надежду. Здесь было очень много боли.

Я подавил тяжёлый вздох, улыбнулся и громко произнёс:

- Ну, ребята, добрый день! Я ваш новый учитель рисования. Зовут меня Константин. Каждые выходные я буду приходить к вам и проводить уроки. Думаю, мы с вами подружимся. А пока я раздаю краски и кисти, предлагаю вам поискать немного воды – лишней она точно не будет.

Работа закипела. Дети схватывали всё налету. Кто-то старше, кто-то младше – они были в одной лодке, всем им хотелось жить обычной детской жизнью – ходить в школу, гулять с друзьями, рисовать... Я бы очень хотел помочь им во всём, но увы, мог поделиться лишь знаниями да красками.

Шли месяцы. Надо сказать, что жил я от выходных до выходных – то, что происходило среди недели, мало волновало меня. Но возвращаться в хоспис было одновременно и страшно. Каждый раз после занятия мы прощались так трогательно, будто видимся в последний раз. И с кем-то он действительно оказывался последним.

Как-то раз среди занятия мне позвонила мама. Она хотела узнать, почему я по выходным перестал заезжать к ним с отцом. Неужели совсем про них забыл? Мне ничего не оставалось, кроме как рассказать ей правду. В один из понедельников я пришёл в офис и обнаружил там ожидающего меня отца.

- Опаздываешь, сынок, - он недовольно встал и поправил пиджак.

- Доброе утро, папа. Ты по поводу слияния?

- Нет, я по поводу тебя. Мама рассказала мне, я всё знаю про это твоё приобщение к искусству.

- Отец...

- Ты меня разочаровал. Я думал, что ты серьёзно относишься к работе и надеялся, что не просто так назначил тебя на эту должность.

Я было открыл рот, чтобы возразить, но он жестом приказал мне молчать.

- Ты уезжаешь в Лондон. Я решил открыть там новый банк, и хочу, чтобы именно ты наладил в нём работу. Как закончишь – сможешь вернуться. Если захочешь, конечно. А теперь мне пора идти, - он положил билет на самолёт на стол, - рейс завтра.

Внутри у меня что-то оборвалось. Я даже не успел заехать в хоспис.

Следующие несколько месяцев стали для меня пыткой. Сначала я считал дни, но потом сбился со счёта и было уже начал терять надежду, как вдруг на моё место нашлась идеальная кандидатура, и я получил возможность вернуться домой.

Сразу по возвращении, я кинул вещи и помчал к до боли знакомому обшарпанному зданию. Я бросил машину и вбежал внутрь. Поднимаясь по лестнице, я увидел, что над ней в рамках висят рисунки моих учеников. Я взлетел вверх, тихонько проскользнул по коридору к палате одной из моих любимых учениц. Она лежала на кровати, уставившись в потолок. Её головка, когда-то окутанная облаком кудрявых волос, казалась слишком большой для такого худого и измождённого болезнью тела, а бывшие ещё пару месяцев назад счастливыми глаза совсем потухли. Заметив меня, она слабо улыбнулась и приподнялась на кровати:

- Наконец-то Вы пришли. Я очень ждала Вас.