Резиденция Фушимото.

Тишина в поместье нарушена лишь монотонным гулом кондиционеров. Стены выкрашены в светлые тона, полы отполированы до зеркального блеска, а охраны, как ни странно, нигде не видно.

Такэру сидит в просторной комнате за низким лакированным столом. Напротив него — представитель клана Фушимото, сдержанный и вежливый мужчина по имени Гэндзо.

— Благодарим за визит, Такэру‑сан, — произносит Гэндзо, аккуратно разливая чай. — Ваш приезд имеет для нас огромное значение.

Такэру внимательно осматривается, брови его сходятся в тревожной складке.

— Где остальные? Разве подобные переговоры проводят в пустом доме?

— Сегодня... необычный день, — уклончиво отвечает Гэндзо с едва заметной улыбкой. — Наш глава скоро присоединится.

Такэру берёт чашку, но не пьёт. Пальцы его напряжены, в глазах зреет тревога.

Тем временем Каташи на предельной скорости ведёт автомобиль, прижимая телефон к уху.

— Такэру, ответь... — его голос дрожит от сдерживаемой паники. — Ответь же, чёрт побери!

В трубке — лишь бесконечные гудки. Каташи сжимает руль так сильно, что пальцы хрустят.

Территория клана Ронинов.

Улицы, окрашенные тревожным алым светом заходящего солнца, оглашаются автоматными очередями. Слуги, воины, охрана — все с оружием наперевес. Гремит бой.

Ронин лично возглавляет оборону. Его шаги тяжелы, движения точны. Он идёт по улице, усеянной телами врагов.

Схватив последнего выжившего якудза из клана Фушимото за ворот, Ронин прижимает его к стене, сжимая кулак.

— Как вы посмели вторгнуться на наши территории?! — рычит он.

Раненый, с рассечённой бровью, лишь ухмыляется. Кровь стекает по его подбородку.

— Это... всего лишь начало. Сегодня ты лишишься всего, старик...

Ронин не слышит ответа — лишь хриплое дыхание и полупьяный смех. Ярость вскипает в нём, вены вздуваются на шее.

— Как вы собираетесь нас уничтожить?! Где Такэру?!

— Он... уже не ваш... — шепчет раненый с усмешкой и отворачивается.

Ронин стискивает зубы, подносит клинок вплотную...

И с последним хрипом всё заканчивается.

Он опускает оружие. Взгляд его холоден, губы плотно сжаты.

— Предательство... будет смыто только кровью.

Такэру настороженно всматривается в глаза Гэндзо. Внезапно двери разъезжаются, и в зал входит сам глава клана Фушимото — в строгом хакама, с бесстрастным лицом.

— Такэру‑сан... — произносит он медленно, приближаясь. — Прости меня. Это необходимо... ради будущего. Будущего моего клана.

— Ты... предал нас? — холодно спрашивает Такэру, глаза его сужаются.

— Нет, я просто сделал выбор, — отвечает тот.

В этот момент из тени позади внезапно выскакивает один из охранников и обхватывает шею Такэру сзади, яростно пытаясь его задушить. Такэру борется, хватается за руки нападавшего, стул опрокидывается, всё вокруг рушится.

Каташи резко тормозит у ворот резиденции. Охраны нет. Ни единой души.

— Это ловушка... — шепчет он, выскакивая из машины с оружием в руках.

Он врывается внутрь. Его встречают двое охранников. Завязывается ожесточённая схватка. Каташи беспощаден: один удар, выстрел, второй противник повержен ударом локтя в висок.

Не теряя ни секунды, он мчится по коридорам.

— Такэру!! — его голос срывается от паники. — Держись!!

Каташи врывается, с силой распахивая двери...

Пусто. Тишина. Лишь кровавые следы на полу, ведущие к дальнему выходу.

Он падает на колени.

— НЕТ!! — ревёт Каташи, и его крик эхом разносится по пустому залу.

Слёзы наворачиваются на глаза, руки дрожат. Но внезапно он слышит шаги. Оборачивается — дверь во двор распахнута. Он выбегает наружу.

На фоне серого неба, под тонкими струями дождя, стоит фигура.

Такэру. Он спиной к Каташи. Его рубашка пропитана кровью. Он едва держится на ногах.

— Такэру!! — срывается Каташи, бросаясь к нему. — Боже, ты жив! Ты жив, слышишь?!

Такэру едва приподнимает голову... губы его шевелятся, но слов не разобрать.

— Мы сейчас... мы выберемся... ты держись... — Каташи хватает его за плечи.

Но в следующее мгновение Такэру обмякает. Его тело падает вперёд.

Каташи ловит его, опуская на землю. Руки уже покрыты тёплой кровью.

— Нет... Такэру! Нет! — кричит он, тряся брата. — Не смей! Не умирай!

Под ними быстро разрастается алая лужа.

Дождь усиливается.

Каташи обнимает тело брата, крепко прижимая к себе, словно надеясь согреть. Но в груди — тишина. Сердце молчит.

Ронины не прощают предательства.

Машины ронинов с визгом тормозят у ворот. Двери распахиваются, и первым выходит Ронин — глава клана.

Его лицо сурово, но в глазах читается тревога.

Он быстро шагает вперёд. Слуги Фушимото стоят вдоль дорожки — молчат. Лица бледны: кто‑то опускает голову, кто‑то с трудом сдерживает панику.

Ронин ускоряет шаг. Что‑то в этой тишине тревожит его.

Воздух густ, как перед бурей.

И запах... запах крови.

Он сворачивает за угол и замирает.

Каташи сидит на коленях прямо на камнях. В его руках — тело брата.

Такэру мёртв. Глаза закрыты. Кровь — на земле, на одежде, на ладонях.

Каташи прижимает его к себе, раскачивается, словно пытаясь вернуть тепло. Он что‑то шепчет сквозь рыдания, не замечая никого вокруг.

Ронин подходит. На мгновение он просто смотрит.

Мир вокруг будто замирает.

Он опускается на колени рядом — медленно, тяжело, словно в его костях внезапно поселилась старость.

Тянет руки к сыну, но пальцы дрожат. Касается его лица... и сдерживает крик.

— Такэру... — хрипит он, и голос срывается.

Каташи поднимает глаза на отца. В них — безмерная боль.

— Я... я не успел... — едва выговаривает он.

Ронин стискивает зубы. Прижимает к груди обоих — мёртвого сына и сломленного младшего сына, — словно так можно что‑то спасти.

— Ханако... — шепчет он, закрывая глаза. — Прости меня... я не уберёг наше дитя...

В его сознании вспыхивает образ: молодая женщина с улыбкой, сакура в цвету и маленький Такэру, бегущий по саду.

Её звали Ханако.

Она была светом его жизни.

Теперь свет угас.

И в этой тишине, на окровавленном камне, Ронин клянётся: кровь будет смыта только кровью.