Клан Синдзи

В комнате снова воцарилась полумрачная атмосфера. За окнами сад погружался в вечерние сумерки, а лёгкий сквозняк шевелил занавески. Девушки, сидя ближе друг к другу, чувствовали, что разговор стал более глубоким и напряжённым. Одна из младших служанок, любопытная и наивная, решилась задать вопрос:— Почему Тейджо такой? Почему он всё время злой и не хочет быть наследником? Разве это не великая честь?Михо резко подняла глаза и огляделась. Фусэ была за пределами комнаты, поэтому девушка понизила голос до шёпота:— Говорить об этом запрещено. Но раз уж ты спросила...Она сделала паузу и посмотрела на Суми, которая сидела тихо, с прямой осанкой и внимательным взглядом.— Он не полностью японец. Тейджо — наполовину кореец.Комната вздрогнула от коллективного удивления. Кто-то тихо охнул.— Что?! — прошептала Рия. — Но как это возможно? Его мать?— Да, — кивнула Михо. Её голос был тихим, но твёрдым. — Её звали Ён Ха. Она была моделью — высокая, красивая, холодная. Старший сын Ронина — отец Тейджо — учился в Сеуле. Там они и встретились. Это была не просто страсть. Он хотел сбежать с ней от всего этого, от клана.— Романтика, — мечтательно прошептала одна из девушек.— Нет. Трагедия, — тихо поправила Михо. — Они скрывались. Он не сказал ей, что из клана якудза. Она думала, он обычный студент. У них родился Тейджо, и он рос в Корее. Нормально. До 16 лет никто и не знал, кто он такой. Но потом... его отец погиб. Погиб по приказу врагов клана. И тогда... Каташи узнал, что у него есть племянник. Он приехал лично.Суми всё ещё не произнесла ни слова, но её взгляд стал особенно внимательным.— И? — спросила Хана, затаив дыхание.— Он вырвал его у матери. С силой. Она боролась, кричала. А потом... её убили. Прямо на глазах Тейджо. Ему тогда было шестнадцать. И с тех пор он... замкнулся. Его силой привели в этот мир. Он не хотел быть частью клана. Он ненавидит их. Всех. Даже самого Ронина.Несколько минут никто не говорил. Только ветер касался ставен, как будто слушал.— Он не выбрал эту жизнь, — раздался голос Суми. Все обернулись к ней. Это был первый раз, когда она высказалась о Тейджо.— Да, — подтвердила Михо, едва заметно кивнув. — Именно поэтому он такой. Резкий, грубый, закрытый. Но в нём кипит боль. Он не злой. Он... раненый.Суми опустила взгляд. В её глазах промелькнуло что-то, чего никто не заметил. То ли сострадание, то ли понимание.    •    **Особняк клана Синдзи, поздний вечер. Тяжёлые двери с глухим стуком распахиваются, и Хирото, в чёрном плаще, входит в холл. Слуги склоняются, но он не обращает на них внимания, на ходу бросая перчатки одному из них и куртку другому.— Как мой отец? — лениво бросает он, поправляя манжету рубашки.— Господин... он не встаёт, ему всё хуже... — один из старших слуг говорит тихо, опустив взгляд.Хирото фыркает:— Как жаль...Он медленно поднимается по лестнице, словно в гости, а не к умирающему отцу. Заходит в гостиную, берёт еду с подноса: рис с угрём, чашу с соусом, палочки. Беру стакан саке, не глядя, и направляется к покоям отца.В полумраке комната пахнет лекарствами и старыми тканями. На постели лежит дряхлый мужчина с угасшими глазами. Трубки, капельницы, влажные бинты — всё указывает на его скорую смерть. Он едва дышит, но его глаза полны боли и тревоги.Хирото садится на край кровати и громко чавкает едой.— Ну что, папаша, — он облизывает палочки, — всё ещё не сдох?Глава клана моргает, будто пытается что-то сказать. Хирото наклоняется ближе:— Мигаешь? Наверное, думаешь, что твой первенец всё ещё жив?Он хмыкает, вытирает рот рукавом:— Я же сказал тебе: или он, или я. Ты выбрал его, значит, подписал ему смертный приговор. А теперь лежишь, надеясь, что тебя спасёт честь, память или долг.Хирото встаёт, оглядывает комнату и говорит:— Скоро всё изменится. Ты просто гниёшь в своей власти. Я стану тем, кто поведёт Синдзи вперёд. Без тебя. Без слабаков и гнилого клана Химоро, Ронинов и прочих.Он резко поворачивается к выходу, но останавливается у двери, бросая последнее:— Я позабочусь, чтобы на твоей могиле не осталось даже имени. Спи спокойно, отец.Дверь скрипит и закрывается.    •    **Особняк клана Синдзи расположен на высоком склоне и больше напоминает крепость, чем дом. Огромные каменные стены, мрачные скульптуры драконов и львов по углам крыши, узкие коридоры, где каждое движение эхом отдается по углам. Внутри холодно, мрачно и стерильно. Нет уюта — только порядок, железная дисциплина и страх. Стены увешаны старинным оружием, гербами и выцветшими портретами предков. В воздухе стоит запах лака, пыли и железа.В центре дома — тронный зал, где проходят редкие собрания. По обе стороны от главного коридора находятся личные покои членов семьи. Покои Хирото почти пусты: кровать, письменный стол, книги и сейф. Его мир — порядок и контроль, без излишеств.Он заходит внутрь, бросает чашу с остатками еды на стол и подходит к окну. Ночной город за окном — огни, шум машин, но Хирото игнорирует это. Он облокачивается на подоконник, его взгляд сосредоточен и хищен.— Химоро думают, что я стану их союзником... Глупцы, — шепчет он, доставая из ящика чертёж с иероглифами. Это структура влияния трёх великих кланов, с красными линиями, выделяющими связи, маршруты оружия и личные слабости глав кланов.— Если Рейна станет моей женой, Химоро станут мостом к Ронинам. А потом... всех сметёт волна. И останется только Синдзи.Он выпрямляется, подходит к сейфу и открывает его. Внутри — папка с фотографиями, документами и окровавленный нож. Хирото проводит пальцем по лезвию:— Наследие принадлежит мне. И если придётся — я утоплю всех в крови, чтобы доказать это.Он захлопывает сейф, и в комнате снова становится тихо.    •    **В комнате, наполненной полумраком, за широким лакированным столом сидят глава клана Химоро и его правая рука Кацуро. Окно открыто, ветер шелестит тяжёлыми шёлковыми занавесками. Слуга бесшумно наливает чай и ставит чашки, затем исчезает.Химоро говорит сдержанно, с усталостью:— Он должен был быть здесь. Это его долг и будущее.Кацуро спокойно, но твёрдо отвечает:— Юдзо снова отказался? Мы больше не можем прикрывать его, особенно перед Ронинами. Каташи не из тех, кто терпит унижение.Химоро вздыхает, потирая переносицу:— Он боится, Кацуро. Боялся с детства. Ответственности, насилия, положения.Кацуро говорит:— Пока он прячется в храме под видом «медитации», Хирото и ему подобные уже делают ставки, кто первым нападёт на нас.Химоро смотрит в окно:— Мы вырастили философа, а не воина. А кланы хотят видеть силу, а не размышления.Юдзо, высокий, хрупкий юноша около двадцати лет с длинными чёрными волосами, сидит под деревом с закрытыми глазами. Перед ним свитки и книги, в руках — чётки. Он не слышит разговор отца, но чувствует напряжение.Юдзо мысленно говорит: «Я не хочу быть их оружием. Я хочу быть собой. Но если я не стану щитом клана, кто им станет?»На гравии появляются тихие шаги. Появляется Рейна в традиционном сдержанном кимоно без украшений.Рейна говорит без приветствия, мягко, но уверенно:— Ты прячешься.Юдзо, не открывая глаз, отвечает:— Я размышляю.Рейна садится напротив, скрестив ноги:— Отец на грани. Кацуро не доверяет тебе. Наш клан может стать следующей мишенью. Ты должен был быть сегодня на переговорах.Юдзо открывает глаза, его голос ровный:— Я не умею угрожать. Не умею гнуть спину или ломать других. Всё, что они хотят — это силу. Я не такой.Рейна наклоняется ближе:— Может, и не такой. Но ты наш. Нас выбирают, а не мы. И у нас нет времени. Тейджо... Он не будет ждать. А Хирото уже в пути, даже если ты не чувствуешь запах крови.Юдзо грустно смотрит на неё:— А если я разрушу всё?Рейна отвечает жёстко, с горечью:— Ничего не разрушишь. Всё уже рушится. Вопрос — останемся ли мы под обломками или поднимем стены заново.Она встаёт, поправляет складки кимоно и бросает последний взгляд:— Завтра ты пойдёшь к отцу. Посмотришь в глаза тому, кто всё это создал. А потом — к Ронинам. Либо ты станешь голосом клана, либо мы все станем мишенями.Юдзо остаётся сидеть, его руки дрожат чуть меньше, чем раньше.Особняк клана Саэндзи. Кабинет Хирото. Поздняя ночь.Мягкий свет бумажных ламп освещает массивный стол, на котором разложены схемы, фотографии и записи. Хирото, в шёлковом халате цвета угля, задумчиво смотрит на карту альянсов, держа в руке бокал вина. Рядом стоит Минамо, его приближённый и доверенное лицо.Хирото (не глядя):— Юдзо опять не пришёл. Всё ещё изображает из себя монаха. А вот Рейна... Она не глупа. Чувствует запах крови, но боится, что её брат не решится на войну.Минамо:— Они слабы. Химоро потеряли хватку после болезни главы. Кацуро не справится с управлением кланом. А Рейна... Она просто умная игрушка в клетке.Хирото (с ухмылкой):— Но какая красивая игрушка. Если бы не её происхождение, я бы задумался о браке. Но куклы не правят. Правит только холод.Он резко ставит бокал на стол, и капля вина стекает по его пальцу.Хирото:— Саэндзи не станут преклоняться перед потомками умирающего тигра. Ни перед Химоро, ни перед Ронинами. Особенно перед этим самоуверенным щенком — Тейджо.Минамо:— Его недооценивают.Хирото (жестко):— А я нет. Именно поэтому он должен исчезнуть. Не открыто и шумно, а тихо и незаметно. Через предательство, через союз, через то, что он примет за победу.Он достаёт папку и кладёт её на стол. Внутри — фото Тейджо, Каташи и Ронин. Хирото изучает их, словно разгадывая шифр.Хирото:— В каждой истории есть слабое звено. У этой семьи их много. Они думают, что владеют мечом, но на самом деле ходят по его лезвию.