Глава 8 «Побег»

«Один шаг от свободы.» © M.A.S

      ***Ария.

     8 месяца спустя.

     Прошёл ровно восемь месяцев с того момента, как мой отец выдал меня замуж. За это время многое изменилось. Моя жизнь перевернулась с ног на голову.

     И каждый день из этих восьми месяцев я сожалела о том моменте, когда ушла из рук Илькера и поверила человеку по имени Ильяс. Если бы я тогда согласилась и приняла его предложение, всё могло быть иначе. Сейчас я могла бы быть на другом конце света с новым именем, с новой жизнью, с собственными мечтами и свободой.

     Но я испугалась. Я не сбежала. И этим решением сама поставила себе приговор.

     Теперь я живу в клетке, которую называют «брак». Только это не союз, не семья, а тюрьма без стен, но с замком на душе. Каждое утро я просыпаюсь с одной мыслью: если бы тогда я выбрала иначе…

     — Ария, — за моей спиной раздался мужской голос.

     Он прозвучал резко, поэтому я вздрогнула и обернулась, встретилась взглядом со своим мужем.

     — Слушай, Рустем.

     Да, я нашла выход. Выход из одной тюрьмы прямиком в другую. Чтобы не стать женой тирана по имени Махир, я заключила сделку со своим отцом.

     Сделку с дьяволом.

     — Ты мои часы не видела? — спросил он, проходя мимо и роясь в шкафах.

     Я вздохнула:

     — Они на столе.

     Рустем посмотрел на часы, подошёл, надел их и, будто ничего не случилось, направился к двери. Я внимательно всмотрелась в него.

     Рустем был вдвое старше меня. Ему давно перевалило за сорок. И, наверное, со стороны могло показаться странным, почему, имея выбор, я вышла именно за него. Но ответ был слишком прост.

     Махир был тираном. Настоящим, с той же склонностью к жестокости, что и его отец. В то время как Рустем бабник, прожигатель жизни, но при этом не злой человек. Мне пришлось всё подстроить так, чтобы отец выдал меня именно за него.

     Он был не самым лучшим мужчиной, но и не худшим. Любой, кроме Махира, был лучшим выбором. Потому что с Махиром я бы не прожила и месяца. А с Рустемом уже восемь. Целых восемь месяцев.

     Не скажу, что у нас был идеальный брак. Я просто терпела. Терпела каждую ночь его прикосновения, терпела собственное отвращение к себе. Но при этом он не бил, не унижал, не повышал голос. Только потому, что я была покорной. И это спасало.

     Мне это не дало свободы, но хотя бы избавило от отца, которого я ненавидела всем сердцем. С матерью стало только хуже она исчезла накануне моей свадьбы и появилась через пять месяцев, будто ничего не случилось. Говорила со мной, советовала, как будто понимала. Но что она могла знать? Её брак с тираном сделал её слабой.

     — Куда ты собираешься? — спросила я, прежде чем он успел выйти.

     Рустем обернулся и слегка улыбнулся:

     — У меня встреча с Советом. Появились кое-какие проблемы… которые создает твой брат.

     Моё сердце пропустило удар.

     — Арслан? — спросила я тихо.

     — Арслар, — поправил он, взгляд стал серьёзнее. — Есть догадки, что он уже в Турции.

     Я сжала руки и сглотнула.

     — Ты уверен?

    Он замолчал на несколько секунд, будто взвешивая каждое слово.

     — Так говорят лазутчики. Но мы пока не знаем, как он пересёк границу, особенно сейчас, когда всё под контролем. Есть слухи, что ему помогли люди из Братвы. Возможно, он уже в Стамбуле. Или где-то рядом, на территории Карадениза.

     Я глубоко вдохнула. Сердце билось где-то в горле.

     — Не может быть… Он уже здесь?

     — Скажи мне правду. Он жив? Или вы уже убили его? — спросила я вполголоса.

     Мой муж остановился, тяжело вздохнул и подошёл ко мне. Он взял меня за плечи и слегка сжал их.

     — Ария, послушай, — начал он тихо. — Учитывая, что я правая рука твоего отца, мне вообще не положено что-то тебе говорить. То, что я сейчас скажу уже предательство. Но я понимаю, как ты волнуешься. И, к сожалению, у меня нет власти предотвратить то, что должно случиться.

     Он помолчал, ищя слова.

     — Арслан — предатель. Хочу я этого или нет, но если я его поймаю, мне придётся задержать.

    — Ты его убьёшь, если поймаешь? — вырвалось у меня.

     Рустем покачал головой.

     — Нет. Приказ чёткий привезти его живым. Твой отец хочет его себе. Что он с ним сделает, посадит снова в клетку или сделает что-то ещё, я не знаю. Но он хочет его живым.

     Я с трудом вдохнула.

     — Мне жаль, Ария, — прошептал он. — Я клянусь…

      — Скажи мне правду, — настояла я. — Правда, и ничто другое. Ты скажешь если найдешь его?

     Он ещё раз вздохнул.

     — Если правда не потребует от меня раскрыть все планы отца, я скажу. Но не могу пообещать, что скажу, где он именно. Прости.

     Я знала: мой муж пытался поступать правильно в рамках своей роли. Я знала также, что он пытался сделать так, чтобы я его полюбила. Он был верен моему отцу, но так же и мне. Я притворялась любящей женой, это был мой способ выжить. Я была готова на всё: подписать договор с отцом, играть роль, принимать компромиссы. Потому что чтобы выжить, мне пришлось выбрать худшее из возможного.

    ***Ария      8 месяцев назад

     Я стояла в кабинете отца и смотрела на его спину. Он стоял у окна, задумчиво глядел на сад, где моя младшая сестра игралась. Я пыталась подобрать слова, но голос вырвался сам:

     — Я не хочу выходить за этого человека. Как ты можешь жертвовать мной, зная, какое он чудовище? — слёзы то и дело подступали к горлу.

     Отец не двинулся. Его лицо оставалось каменным, будто я говорю в стену.

     — Я твоя дочь, как ты можешь так со мной поступать? — повторила я.

     Он наконец повернулся и тихо сказал:

     — Твои братья тоже были моими детьми, если ты забыла.

     Эти слова выбили у меня воздух. Я почувствовала, что ничего для него не значу  как и всегда. Конечно. Все дети для него лишь фигуры на доске, а любимицей была только Камилла. Камилла, Камилла, Камилла, годами одно и то же имя. Меня это донимало до безумия.

     — Прошу тебя, — горячо умоляла я. — Я выйду замуж за любого, кого ты скажешь. Но не за Махира. Он тиран, убийца. Он убьёт меня за месяц. Пожалуйста…

     Отец хмыкнул, едва заметно.

     — Не волнуйся, он не убьёт тебя, — произнёс он спокойно. — Этот брак для него важен. Брачный союз с нашей семьёй слишком важен его семье.

     Я почувствовала, как внутри всё замерло.

     — Если ему нужен брак одной из твоих дочерей, отдай младшую ему, — хрипло сказала я, пытаясь ударить ниже пояса.

     Отец окинул меня холодным взглядом и улыбнулся так, что кровь застыла в жилах:

     — Твоя сестра ещё не того возраста. О чём ты говоришь? Ты понимаешь, что говоришь? Когда подрастёт, отдам.

     Он рассмеялся. Смех резал слух. Потом посмотрел на меня с тем взглядом, от которого сердце уходит в пятки.

     — А кто сказал, что я буду спрашивать тебя, что делать? — произнёс он медленно. — Камилла сделает то, что нужно. И ты тоже. Каждый мой ребёнок будет делать то, что я хочу. Ты не исключение, Ария.

     Я вспыхнула от гнева и невероятного унижения. Он продолжал, словно читая приговор:

     — Из всех моих детей ты единственная, кто не получил от меня ни капли жестокости, кроме холода. Я не бил тебя, не унижал. Ты жила в моём доме, получала всё, что хотела. В отличие от других. Но ты глупа. Ты идиотка, как и твоя мать. Обе ни о чём. Камилла умнее вас обоих. Ей десять, а голова у неё лучше работает, чем у тебя. Ты семнадцатилетняя идиотка, которая не смогла выполнить одно задание. Илькер любит другую, поэтому я приказал тебе сделать так, чтобы ты вышла за него. Могла подставить, могла сделать всё. Но нет, ты снова показала свою тупость.

     Его слова били, как плеть. Я слушала, как будто становилась тоньше от каждого удара.

     — Вот почему я тебя игнорировал, — закончил он. — Но теперь ясно: в тебе есть алчность, жестокость и эгоизм больше, чем в любом моём другом ребёнке. Ты действительно моя дочь. Но умом пошла не в меня, а мать. Моё решение окончательное. Ты выйдешь замуж.

     Я сдавленно вдохнула и выдавила ответ:

     — Я согласна. Но не за Махира. Выдай меня за Рустема.

     Отец прищурился, будто услышал нелепицу.

     — За Рустема? Почему? Ты хочешь выйти за сорокалетнего, когда я могу выдать тебя за двадцатидвухлетнего молодого парня? — голос его был полон недоумения.

     Я едва не запрыгнула от паники.

     — Тот молодой… он меня убьёт. Рустем имеет власть, сопоставимую с семьёй Хана. Его семья сильна. Выдай меня за него. Пожалуйста. Я не хочу умирать.

     Отец задержал взгляд. Потом холодно сказал:

     — Я не могу. У меня договор с Ханами: одна из моих дочерей должна стать их невестой. Если я отдам тебя Рустему, мне придётся отдать Камиллу Махиру. Ты согласна отдать свою младшую сестру этому тирану?

     Словно ледяной нож прошёл через меня. Сердце сжалось и горело, но ответ родился не из любви, а из расчёта.

     Я сжала пальцы в кулаки и подумала о себе, о выживании. Я не любила Камиллу. Это помогло принять решение, которое многих бы разбило.

     — Да, — сказала я ровно. — Отдай им Камиллу. Я выйду за Рустема. Делай, что хочешь. Я сделаю всё, что потребуется, но не отдай меня Махиру.

     Отец на мгновение оцепенел. Потом в его голосе прозвучал странный восторг.

     — Знаешь, Ария, — тихо сказал он, — когда ты родилась, я думал, что из всех моих детей ты будешь самой милосердной. Но вижу: ты холоднее и жестче, чем кто бы то ни было. Это восхищает и пугает.

      — Ты сам говорил мне выживание самое важное.

     — Ты говоришь, что главное выжить. Хорошо. Принято. Ты выйдешь замуж за Рустема. А как только Камилла достигнет нужного возраста  она станет женой Махира. Решено.

     Он откинулся в кресле и, похоже, был доволен итогом сделки. Я осталась стоять, спасённая ценой сестры и собственной души.

     — Всё же, когда твоя сестра вырастет и спросит меня, почему её жизнь разрушилась, и почему она оказалась в руках этого человека, — отец сделал паузу, глядя прямо мне в глаза, — я скажу ей правду. Это из-за тебя, Ария.

      Он говорил спокойно, почти мягко, от чего становилось только страшнее.

     — Ты, Ария, будешь отвечать за всё, что случится с Камиллой в будущем. Хотя ты и так виновата во многом, что уже произошло.

     Моё горло сжалось. Воздух будто застрял внутри. Он угрожал мне не просто словами, а будущим. Когда-нибудь Камилла узнает. Узнает, что её жизнь сломалась из-за меня. Но тогда мне будет уже всё равно. Будущее перестало существовать.

     Меня волновало одно выжить. Выжить любой ценой. Я выйду за Рустема, а потом сбегу. Сотру всё. Мне всё равно, кто будет гореть. Мне всё равно, чья кровь прольётся, если только это не моя.

     Главное — остаться в живых.

     И ради этого я пожертвую всем. В итоге у меня останется только одно, выжить.

     ***Ария. Настоящее время.

     Машина остановилась у главного крыльца. Я вышла, отдала ключи охране и поднялась по каменным ступеням. Подойдя к двери, постучала, спустя несколько секунд она открылась.

     Наша домработница улыбнулась:

     — Добро пожаловать, госпожа Ария.

     Я мельком посмотрела на неё и сразу же спросила, снимая пиджак:

     — Где мама?

     Она кивнула в сторону лестницы:

     — Госпожа с госпожой Ферас на террасе.

     — А её дочь тоже здесь? — уточнила я.

     Домработница снова кивнула. Честно говоря, мне этого ребёнка боюсь, её присутствие всегда действовало на меня раздражающе и пугало.

     Я поднялась на верхнюю террасу. Мама и тётя Хулья сидели за столиком и пили чай; вокруг царила та же привычная, казённая покорность. Я поздоровалась, прошла к ним и сказала матери, что хочу побыть с ней, как только гости уйдут.

     Я спустилась в сад, где играли Лайя и Камилла. Увидев меня, Ками тут же бросила свои игрушки и побежала ко мне.

     — Сестра! — она обняла меня за колени, и я присела на корточки.

     — Привет. Как ты? — спросила я.

     Я знала, что принесла ей смертный приговор, который будет исполнен через восемь лет, и чувствовала себя ужасно. Но сейчас у неё ещё есть время. Она может что-то придумать, попытаться сбежать. У неё есть время, в отличие от меня, так я себя утешала.

     — Я хорошо. И очень соскучилась по тебе, — сказала она, обнимая меня за шею.

     По своей натуре Ками всегда была чрезмерно эмоциональной, энергичной и тактильной. Это была редкость в нашей семье. Кажется, только Арслан обладал подобной живостью, в отличие от всех остальных.

     — Чем занимаешься? — спросила я, вставая. Мой взгляд остановился на Лайе. Она смотрела на меня так, будто хотела убить.

     Что-то не так с этим ребёнком. Хотя что я ожидала от той, кто убила собственного брата? Я будь я её возраста, она бы, возможно, убила и меня из-за ревности к тому, как Ками любит меня. Ей это не нравилось,она считала Камиллу своей.

     — Мы играли с Лайей. Она научила меня, как правильно играть в шахматы, — сказала Ками.

     Я посмотрела на Лайю, которая подошла к нам.

     — Привет, Лайя, — поздоровалась я.

     — Привет, Ария. Как ты? Как твой брак? Всё хорошо? — с интересом спросила она.

Лайя была именно той, кто посоветовала мне использовать Рустема, аргументируя это тем, что он может «уйти» быстрее, чем молодой Махир. Но она не знала одной детали: теперь Ками обещана Махиру. Если бы она знала, она бы, скорее всего, убила меня.

     — Всё прекрасно. Когда вырастешь и выйдешь замуж, поймёшь сама, — сказала я. Лайя ухмыльнулась.

     — Я не такая идиотка, чтобы выходить замуж за того, кого не хочу. Я выйду замуж за того, кого сама выберу. И он будет моим, хочет он того или нет, — уверенно заявила она. И клянусь Богом, она действительно способна это сделать.

     — Сестра, — Ками схватила меня за руку. Я посмотрела на неё. — Ты останешься здесь? — с надеждой спросила она.

     — Ещё не решила, — ответила я.

     — Останься, пожалуйста… я скучаю по тебе, — прошептала она, обнимая меня за талию. Лайя продолжала смотреть на меня тем же пронзительным взглядом.

     Больная.

     — Хорошо, останусь, — сказала я, глядя на Лайю.

     Как только тётя Хулья и её дочь уехали, мама уложила Камиллу спать. Потом мы поднялись к ней в спальню. Мне нужно было поговорить с ней. Она единственная, кто мог мне помочь. Она должна была мне помочь. Хоть раз, как мать.

     — Что? — в шоке произнесла мама, когда я сказала ей.

     — Я хочу сбежать, — повторила я.

     — Сбежать? Как ты это сделаешь? Ты вообще понимаешь, что будет, если твой отец или твой муж узнают? — её голос дрогнул.

     Я вздохнула, закатила глаза.

     — Ты могла сбежать сама. Но не сделала. Обрекла нас всех на это мучение. Хочешь, чтобы и я прошла через то же самое?

     Мама покачала головой.

     — Сбежать от Малика не так просто, Ария. Ты не знаешь, какое чудовище твой отец. Ты не видела его жестокости потому что он никогда не обращал её на тебя.

     Я рассмеялась горько.

     — Не видела? Он выдал меня замуж, мама. Если ты забыла, это уже достаточно. И это самое меньшее, на что он способен.

     — Если ты сбежишь, он найдёт тебя, — сказала она. — И тогда твоя жизнь станет ещё хуже. Не поступай опрометчиво. Подожди, мы что-нибудь придумаем.

     — Какой способ? — я сжала кулаки.

     Она замолчала, потом тихо сказала:

     — Мы можем… избавиться от Рустема.

     Я замерла.

     — Что?

     — Я дам тебе яд. Он очень редкий. Добавляй по несколько капель в еду, как то лекарство, которое я тебе дала. Помнишь?

     Я кивнула.

     — Вот так, по чуть-чуть. У него начнутся приступы, — продолжила она. — И в какой-то момент сердце не выдержит. Это позволит тебе избавиться от него. Просто подожди.

     — Сколько мне ещё ждать, мама? — сорвалось у меня. — Если он умрет, отец просто выдаст меня замуж за другого.

     — Но если ты сбежишь, ты совершишь ошибку, — сказала она. — Ошибку, которая приведёт к ещё большим последствиям.

     Я резко встала.

     — Мне не нужны твои советы! Я хочу, чтобы ты помогла. Ты поможешь мне или нет?

     Она сжала губы, потом кивнула.

     — Я помогу. Что тебе нужно?

     — Деньги и паспорт. Я собирала кое-что за последние восемь месяцев, но он всё контролирует. Мне нужно, чтобы ты достала остальное. И помогла с маршрутом.

     — Куда ты поедешь? Кто тебе поможет?

     — Илькеру Илыгазу, — сказала я.

     Она удивлённо посмотрела на меня.

— Илькер? Почему он должен тебе помогать?

     — Когда-то он предлагал мне сбежать. Помочь. Я отказалась… о чём теперь жалею. Но я знаю, если я приеду к нему, он не отвернётся.

     — А если отвернётся?

     — Он не такой человек. Он поможет, если сможет. Мне просто нужно попасть в Анкару. Но одна я не доберусь. Меня или его обязательно вычислят, если я выйду с ним на связь отсюда.

     Я посмотрела на маму, едва сдерживая слёзы.

     — Мама, пожалуйста. Помоги мне. Я больше так не хочу. Я не хочу этого брака. Мне в нужна свобода. Прошу, мама.

     Она встала и обняла меня.

     — Конечно, помогу, милая. Я всегда помогу тебе. Что бы ни случилось. Подумай над планом, а я подготовлю деньги.

     — Спасибо, мама, — прошептала я, прижимаясь к ней.

     ***Ария

     Прошло больше двух месяцев.

     Два месяца подготовки документов, денег, и моего собственного плана побега. Всё требовало времени. И вот, наконец, момент настал. Отец и Рустем уехали из страны. Я догадывалась, что это связано с Арсланом, и поняла: это мой шанс. Мой единственный.

     В тот день я приехала в Каденцию. Отсюда сбежать было легче, чем из нашего дома. Здесь был потайной выход, узкий проход, спрятанный за старой стеной сада. Его существование знали только я и мама, а ещё Арслан знал. Отец за все эти годы так и не нашел его.

     Эта ночь должна была стать последней ночью, которую я проведу рядом с мамой и Камиллой. Завтра начнётся новая жизнь, жизнь, где у меня никого не будет.

     С одной стороны, я ждала этого с облегчением. Радовалась тому, что наконец смогу дышать. Но где-то в груди жила странная тяжесть. Будто что-то шептало: план может провалиться…

     Что меня найдут. Что всё закончится раньше, чем успеет начаться.

     — Поспим сегодня вместе? — спросила Камилла, ложась между мной и мамой. Мама улыбнулась, поцеловала её в макушку.

     — Спроси у сестры, хочет ли она спать с нами, — сказала она.

     — Давайте, — ответила я.

     Я легла с другой стороны и уставилась в потолок. Камилла без остановки болтала, о чём-то смеялась, делилась историями, а мама слушала и улыбалась. Было странно видеть, как много тепла она отдаёт Каме. Странно и больно. Ведь я не могла сделать это же. У меня не получается.

     Когда Камилла уснула, прижавшись к маме, я тихо спросила:

     — Как у тебя получилось?

     — Что именно? — ответила мама.

     — Полюбить её.

     — А как её можно не любить, Ария? — мама провела рукой по волосам Камиллы. — Посмотри на неё… Она как солнце, светит даже в самую тьму. Улыбается, когда страшно. Просит прощения, даже если сама страдает. В ней столько света, столько любви. Такое чувство, будто в её груди хватает места, чтобы любить весь мир… даже тьму.

     Я долго смотрела на Камиллу.

     — Я ей завидую, — сказала я.

     — Чем? — удивилась мама.

     — Всем. Посмотри, какая она красивая. У неё редкая, живая красота. Эти глаза, кожа, волосы… талант, сердце. Она умеет любить. Даже отца. А у меня не получается.

     Мама молчала. Я вдохнула и сказала то, что никогда не решалась:

     — Я не люблю её, мама.

     Она затаила дыхание.

     — Не говори так, — прошептала она. — Ты просто любишь по-своему.

     Я покачала головой.

     — Нет. Я ненавидела её с того момента, как она родилась. Она забрала внимание всех. Я завидовала ей, злилась, и эта злость проросла ненавистью. Иногда я мечтала, чтобы она просто… исчезла.

     — Она умеет всё, что не умею я. Видела, как она рисует? — спросила я.

     — Рисует? — мама удивилась.

     — Да. У неё твой талант. Как у Арслана. Она рисует так, будто вдохновляется самим миром. А я смотрю, и не чувствую ничего. Я всю жизнь хотела быть ею. Даже сейчас.

     Мама погладила меня по щеке.

     — А она хочет быть тобой, — сказала она. — Камилла любит тебя, Ария. Всем своим сердцем. Ты просто попробуй… хоть немного ответить ей. И увидишь любовь в тебе никуда не исчезла. Она просто ждёт, когда ты позволишь ей ожить.

     Я смотрю на Ками, и ничего не чувствую. Ни тепла, ни любви. Только страх. Страх перед тем, что я сделала. Ведь это я собственными руками обрекла её на то, от чего сама бегу всю жизнь. И если однажды она узнает… я не думаю, что она сможет меня простить.

     — Мам, — я посмотрела на неё.

     — Что, милая?

     — Когда я сбегу… я не вернусь.

     Мама поджала губы, на мгновение опустив взгляд.

     — Самое главное, чтобы ты была счастлива, милая.

     — Скажи Ками, что мне жаль. Я была вынуждена, — сказала я. Мама удивилась.

     Она не знала. И, думаю, не захотела бы знать.

     — Почему?

     — Наверное, она решит, что это её вина. Ты же знаешь Ками… Скажи ей, что это был мой выбор, — вру я.

     — Хорошо, милая, — мама тихо кивнула.

     — А теперь давай немного поспим. Нам вставать в три ночи.

     Она поцеловала меня в лоб, и мы легли.

     Через несколько часов всё закончится. И начнётся моя новая борьба, за собственную свободу.

      ***Ария.        Побег.

     Весь дом был погружён в сон. Только в комнате мамы ещё горел слабый свет.

    Камилла спала, прижавшись к маминой груди. Она выглядела такой спокойной, будто весь этот дом, вся боль, все тайны, не существовали.

     Я стояла у изножья кровати, в темноте, с рюкзаком в руках. Сердце било так громко, что я боялась, оно разбудит всех.

     — Мам, — прошептала я.

     Мама подняла голову. Она не спала. Глаза усталые, но ясные.

     — Готова?

     Я кивнула. Она аккуратно отодвинула Камиллу, поправила на ней одеяло и встала.

     — Пойдём, — тихо сказала она. — Времени мало.

     Мы подошли к двери, и тут Камилла тихо застонала во сне, потом приоткрыла глаза.

     — Сестра? — её голос дрожал, словно она чувствовала, что теряет что-то важное.

     Мы с мамой замерли.

     — Малышка, спи.

     — Почему ты одета?.. Куда ты идёшь?.. Возьми меня, пожалуйста, — она села на кровати, глядя прямо на меня.

     — Шшш… — я подошла, присела рядом, прижала палец к её губам. — Тише, Ками. Спи.

—— Не уходи, — прошептала она. — Я никому не скажу… просто пойду с тобой.

     — Не могу, Ками, — сказала я, чувствуя, как предательство рвёт изнутри. — Если я возьму тебя, нас обеих найдут.

     — Прошу…забери меня...— Она плакала молча, только ресницы дрожали.

     Я поцеловала её в макушку.

     — Прости. Когда-нибудь ты поймёшь.

     Мама стояла у двери, сжимая руку на груди, будто не могла дышать. Я поднялась, отступила назад, глядя на сестру в последний раз.

     — Мне жаль, — прошептала я.

     Мама взяла меня за руку, вывела из комнаты. Мы прошли по коридору, потом спустились вниз, через потайной ход, мы вышли к старой перестройки, под ним скрытый люк.

     Мама подняла крышку, достала фонарь.

     — Здесь. Быстро. Через двадцать минут охрана вернётся.

     Я посмотрела на неё.

     — Мам…

     — Со мной все будет хорошо, — сказала она. — Кто-то должен убедиться, что тебя не ищут сразу.

     Она притянула меня к себе, обняла крепко, как в детстве.

     — Беги, Ария. И не оборачивайся. И помни, чтобы не случилось, мама тебя любит.

     Я спустилась вниз. Подземный ход был узкий, сырой, пах землёй и чем-то ещё. За мной люк закрылся. Осталась только темнота и шорох моих шагов.

     С каждой секундой расстояние между мной и домом росло.

     С каждой секундой я чувствовала, как во мне умирает что-то, и рождается что-то новое.

     Свобода.

     И вина, которая будет идти рядом с ней всю жизнь.

     ***Ария

      Прошло больше суток с того момента, как я покинула дом. Двадцать четыре часа, прожитые словно во сне, где каждый шаг даётся с усилием, где нельзя остановиться даже на миг.

     Я ехала через города, меняла машины, автобусы, и даже свою внешность. Каждая остановка, как новая роль, новая я.

     Сначала до Измира, через ночной маршрут. Потом пересадка, старый автобус, где пахло бензином и пылью. Затем короткий перелёт под чужим именем.

     Я больше не была Арией Эмирхан. На билетах значилось: Лейла Демир.

    Я смотрела в окно, когда над дорогой вставало солнце. Солнце чужого города. Оно было таким же, как дома, но почему-то холоднее.

     Пальцы дрожали, когда я доставала из сумки мамин конверт. Там были деньги, документы и маленький кулон, тот, что я носила в детстве. Я не помнила, когда она успела его положить. Наверное, тогда, ночью.

     С ним стало труднее дышать.

     На остановках я пила чёрный чай из пластиковых стаканов и ела почти ничего. Всё внутри было сведено тревогой, как будто я до сих пор слышала мамин шёпот:

     «Не оборачивайся».

     Но я всё равно оборачивалась, на каждый шорох, каждый взгляд. Мне казалось, что за мной следят, что отец уже знает, что Рустем выслал людей. Когда я наконец добралась до Анкары, день клонился к вечеру. Станция была переполнена. Люди спешили, кто-то кричал, кто-то смеялся, и всё это казалось диким, чужим.

     Я стояла посреди толпы с одним рюкзаком и чувством, что несу на себе весь свой прошлый мир. Теперь я была одна. Но впервые за долгие годы свободна.

     Я набрала номер Илькера. Пальцы дрожали. Но его телефон отключен.

     Моё сердце забилось сильнее. Его телефон выключен.

     Что мне теперь делать? Куда идти?

     Я стояла на пустынной улице вокзала, сжимая в ладони холодный телефон, пока внутри всё не наполнялось страхом. Несколько минут я просто стояла, не в силах думать. А потом подняла руку и поймала такси.

     — Адрес, — спросил водитель.

     Я продиктовала адрес дома Илькера. Голос дрожал. Машина тронулась, и мы ехали долго больше получаса. За окном мелькали фонари, потом только тьма и редкие дома на окраине.

     Когда машина остановилась, я расплатилась и вышла. Воздух был холодный, всё казалось чужим. Дом стоял в тени. Ни одного огня в окнах. Пустота.

     Его нет.

     — Ария? — знакомый голос прорезал тишину.

     Я резко обернулась.

     Ильяс.

     — Что ты тут делаешь? — спросила я, пытаясь скрыть растерянность.

     — Тот же вопрос к тебе, — он подошёл ближе, оглядывая меня с головы до ног. — Что у тебя за вид? И что ты вообще здесь забыла?

     — Мне нужен Илькер. Где он? — выдохнула я.

     — Илькера нет.

     — Я это поняла. Где он, Ильяс?

     — Если хочешь точные координаты, он на севере Ирака. Уже несколько месяцев.

     Моё сердце рухнуло. Воздух словно исчез.

     — Что?…

     Он был единственным, кто мог мне помочь. Теперь — всё. Конец.

     — Почему он тебе нужен? — не отставал Ильяс.

     — Тебя это не касается, — я попыталась пройти мимо, но он перехватил моё запястье.

     — Ария, что происходит? Почему ты в таком состоянии?

     — Я уже сказала — это не твоё дело. Оставь меня.

     — Может, я смогу помочь.

     — Ты уже достаточно помог, — процедила я, вырываясь.

     Он замер, потом холодно произнёс:

     — Либо ты рассказываешь, либо я звоню твоему отцу.

     Моё сердце остановилось.

     — Я… — я сглотнула. — Я сбежала из дома.

     Ильяс ничего не сказал, просто кивнул.

     — А Илькер?

     — Он предлагал мне помощь. Я думала… что он здесь. Но его нет.

     — И что теперь собираешься делать?

     — Не знаю.

     — Зато я знаю, — он взял мой рюкзак из рук и кивнул в сторону своей машины. — Я тебе помогу.

     — С чего бы это вдруг?

     — Потому что я единственный вариант, который у тебя остался, Ария. Либо ты идёшь со мной, либо тебя найдут.

     Я обвела взглядом пустынную дорогу. Вокруг тьма, дом стоял на огромном участке, до ближайшего жилья километры. Если отец уже знает, что я исчезла, он пошлёт людей.

     Я посмотрела на Ильяса.

     — Я так и думал, — тихо сказал он, идя к машине.

     Я задержала взгляд на доме Илькера, на его тёмных окнах, будто прощаясь с последней надеждой. А потом пошла за Ильясом.

     — Куда мы? — спросила я, когда он завёл двигатель.

     — Подальше от Анкары, — коротко ответил он.

     И я поняла: всё идёт не по плану. И чувство, что всё может рухнуть, стало сильнее, чем когда-либо.