Ты истеричка

Разумеется, на свадьбе он был счастлив. Отец, Лили, Серена и Эрик, каждый гость... Все буквально излучали восторг, радость. В такой атмосфере невозможно было грустить, и Чак совершенно спокойно смотрел на Блэр, надеясь, что не так много времени пройдет, и она так же будет идти по этой дорожке, а он будет ждать ее у алтаря. Впрочем, конечно, Серена и Картер сделают это явно быстрее, у этой парочки окончательно сорвало крышу друг на друге. Но какая разница, сочетаются ли они с Блэр браком через месяц или через год, если он будет любить ее от этого ничуть не меньше.После клятв пара переместилась в зал ресторана, они планировали резать торт.Еще несколько часов прошло в танцах, аплодисментах, конкурсах и традициях. Чак неустанно наблюдал за Блэр, и она выглядела вполне счастливой. Ему даже показалось, что гроза миновала, что ее утренняя обида прошла, и теперь все хорошо, но уже через полчаса девушка взяла его под локоть и шепнула:- Пошли, поговорим.Они отправились в комнат для подготовки невесты, что теперь пустовала. Чак в сотый раз постарался обнять девушку, но она убрала его руки.- Помнишь платье...- С каких пор тебя стало это волновать?- С тех самых, как они стали носить мое имя, - Би гордо задрала нос, Чак только вздохнул.- О чем ты хотела поговорить? – Понимая, что разговора не избежать, он решил покончить с ним скорее.- Тебе лишь бы я заткнулась! – Чак чувствовал, буря на подходе, и ему очень хотелось развернуть и хлопнуть дверью, но вместо этого он привалился к стене, сложил руки на груди и заговорил как психотерапевт. Очень спокойно, медленно, убедительно.- Нет, Блэр, я хочу тебя выслушать...- Почему Серене уже сделали предложение, хотя у них ничего не было и знакомы они всего пару месяцев, а ты...- А что я? Почему я не сделал тебе предложение? Ты в своем уме? Тебе семнадцать лет. Семнадцать. Серене хотя бы восемнадцать исполнилось.- Ах так, да? Дело только в этом? Да не нужны мне твои предложения!- Блэр, ты в курсе, что ты истеричка? – Чак достал из кармана сигареты, зажигалку, и подкурил.- Не кури! Воняет! Тут сигнализация! Как ты меня назвал? – Она металась по комнате, бросаясь то в гнев то в слезы, заламывала руки и закрывала глаза. Это становилось попросту смешно. И да, это раздражало.- Ты знаешь, в чем дело? Дело не в предложении и даже не в Серене. Тебе всегда хочется чужой жизни. Ты никогда не знаешь пределов, ты ненасытна. Ты вечно рвешься вверх, вечно рвешься к лучшему, к большему...- Это так плохо?- Это хорошо, но ты не смотришь по сторонам, ты не наслаждаешься. Блэр, вот я. Я стою рядом с тобой, мы не виделись неделю, а ты еще ни разу не поцеловала меня нормально. Сначала ты заботилась свадьбой, потом платьем, теперь чужой жизнью. Твоя жизнь пролетит в стремлении, и на старости ты обернешься, и поймешь, что ты многого добилась, но у тебя не было и секунды, чтобы насладиться этим. Зачем ты делаешь все это? Для кого? – Ему и правда хотелось понять ее, остановить, обнять, успокоить и усадить на стул. Когда они были вдвоем на острове все было куда проще. Когда она только восстанавливалась все было проще. Он хотел видеть ее более взрослой, но откуда ему было знать, что она превратиться в фурию, сметающую все на своем пути?- То есть твоя выпивка и постоянно меняющиеся девушки до почти тридцати лет это и было «наслаждаться жизнью >>?-Да.- Нет!- Окей.- Что окей?- Окей, я все понял. Ты не слышишь меня, не хочешь слушать. Занимайся дальше бизнесом, все верно. Если выделишь однажды время для Нас – позвони, - погасив сигарету в чью-то пудреницу, Чак махнул девушке рукой.- Что, к черту, это значит? Если ты собираешься меня бросить, то знай, что я делаю это первой! – На глазах Блэр выступили слезы, он была зла и растеряна, она застыла в своем роскошном платье посреди комнаты и просто хлопала глазами.- Хорошо, Би. Ты меня бросила. Не скучай, - развернувшись на пятках, Басс медленно вышел и закрыл за собой дверь, вдыхая вечерний воздух. Он уже не чувствовал боли от очередного расставания. Эти отношения порядком истрепали его нервы, и если им суждено быть вместе, то что-то нужно менять внутри каждого из них, потому что так ничего не будет.