Самое худшее уже случилось

POV БлэрОни провели на острове уже десять дней, и все было чудесно. Все, если не брать во внимание тот факт, что Чак, похоже, даже не думал пока признаваться в любви. Он был нежным и страстным, он говорил много хорошего, но главные слова все еще не прозвучали. Би настойчиво гнала волнение прочь, но каждую ночь, когда они уже засыпали, она чувствовала всем телом, что каждую минутку ждала этого, и каждый день билась о стену. Но она сказала, что она будет ждать. И она ждет, как бы это на нее не влияло.Рано утром их разбудил неизменный телефон Чака. Поначалу парень игнорировал мелодию, но затем все же нехотя поднял трубку. Спустя несколько секунд разговора, он сел в кровати и нежно погладил по спине и так проснувшуюся Блэр. Девушка тоже села рядом с ним и сонно потянулась, вглядываясь в неожиданно обеспокоенное лицо Басса. Из отрывков его разговора мало что было понятно, но основная мысль ясна: Они узнали что-то важное по делу и им пора улетать. А ей так не хотелось прощаться с этим раем... Но как скажет мужчина, так она и поступит.Спрыгнув с кровати, Басс принялся расхаживать по комнате в одних трусах и вызванивать всех, кого мог, чтобы ему разрешили полет в ближайшие пару часов. К чем такая спешка Би не понимала, но беспрекословно слушаясь отправилась собирать чемодан.Через час они были собраны, быстро перекусили и уже ехали в аэропорт, и только в машине Блэр решилась спросить:- Чак, все хорошо?- Не знаю, Би. Марк сказал, есть одна плохая и одна хорошая новость, но ничего по телефону нам говорить не хотел и потому мы должны возвращаться, - увидев, видимо, грусть на ее лице, Чак мягко поцеловал девушку в щеку.- Я тоже не хотел уезжать, но мы ведь вместе, и неважно, в какой точке мира, - довольно улыбнувшись, Би кивнула и прижалась к парню. Они оба загорели и выглядели по-настоящему классно. Она не очень любила, когда у нее была смуглая кожа, но надо было признать, это выглядело отпадно. И загорелый Чак был таким сексуальным, что если бы они сейчас были в лимузине, она бы с легкостью стерла всю озабоченность с его лица. Сама Блэр не хотела волноваться раньше времени, пока ничего не известно. Все самое худшее с ней уже случилось, и бояться было нечего, прямо скажем.