55. Союзники

История тайных обществ уходит корнями в древность. Считается, что они возникли из отрядов воинов-охотников, для вступления в которые требовалось пройти процедуру изощренной инициации*. Подобные тайные общества присущи многим традиционным религиям. Даже в Библии можно найти описание тайного общества — собрание Иисуса со своими учениками. Вспомнить хотя бы Тайную Вечерю — последний ужин Христа с двенадцатью самыми близкими учениками, когда он установил таинство евхаристии, преподал заповеди о смирении и христианской любви, предсказал предательство одного из учеников и будущие судьбы христианской церкви и всего мира. Тайные общества в том или ином виде существуют на протяжении всей истории человечества — масоны, баварские иллюминаты, орден окулистов, сыны свободы и другие. Многие люди почтут за честь стать членом подобного общества, не исключением был мой отец.Андрей Ланской, будучи молодым аспирантом Оболенского университета, получил особое приглашение вступить в ряды тайного общества, именующего себя Калокагатия. Папа не стал долго сомневаться и с гордостью вошел в его ряды. На протяжении долгих лет он трудился во имя их идеалов и свято верил в благие цели, закрывая глаза на средства, используемые для их достижения. Тщеславие затуманило папин разум, поэтому он не принял маминых убеждений, что Калокагатия — ничто больше, чем сборище преступников. Мечтой отца стало сделать из меня особого члена их общества. Во мне видели потенциал близкого идеалам Калокагатии человека и убедили верного им профессора Ланского, что такая судьба его дочери самая лучшая. В отличие от папы, мама была категорически против того, чтобы отдать меня в ряды ненормальных Оболенцев. Она поставила отцу ультиматум — Университет или семья. Папа свой выбор сделал.Мама подала на развод, увезла меня из Оболенки и запретила отцу забирать меня к себе. Она наивно полагала, что может уберечь меня от общества Калокагатии, за что поплатилась жизнью. Конечно, мой папа понял, что авария, в которой погибла его бывшая жена, была подстроена. Он даже пригрозил, что сам уйдет из Оболенки и заберет меня, но в конце концов, поддался убеждениям общества и не просто остался в Университете, но и согласился на мое посвящение.В течение пяти лет папа готовил меня для вступления в Калокагатию. Он настаивал на моих ежедневных занятиях, следил не только за учебой, но и успехами в спорте и танцах. Я во всех смыслах оправдывала ожидания оболенцев, тем более огромную роль играло то, что я родилась именно здесь. Папа не знал, почему это так важно, списывая на обычные предрассудки пожилых членов общества, но гордился моим происхождением.Постепенно все стало меняться. Отца ввели в более высокие круги Калокагатии, где он узнал о тайном плане достижения высшей цели — подчинения всего человечества элитарному меньшинству идеальных людей и постепенное уничтожение недостойных. Так, все прекрасное, во что верил Ланской — саморазвитие, работа над телом и духом, всеобщее просвещение, получило иную окраску. Калокагатия не стремилась сделать мир лучше, их целью было получить власть над миром, перекроив его по своему взгляду.— Боже мой! Рядом с подобным фашизм кажется детским лепетом! — ужаснулась я, когда Захар перевел дыхание, чтобы продолжить свой рассказ.— И твой папа это понял, только он слишком глубоко во все это погряз, и не мог просто так уйти.— Они своих не отпускают, — грустно усмехнулась я.— Да, — согласился Нилов. — Радзинский попытался сбежать...— И его убили, — докончила я. — Потом был мой папа, а последней жертвой стал наш бедный библиотекарь.— Сергей Петрович? — удивился Захар. — Твой отец ничего о нем не говорил.— Он не входил в Калокагатию, как вы их назвали, но Вдовину удалось многое узнать. Его интересовала история Оболенки, за это и поплатился.— А ты как обо всем узнал? — вмешался Дима. — Почему Ланской все тебе рассказал?— Хотел найти союзника. Ты же знаешь, мы с Андреем Николаевичем всегда были в хороших отношениях? — обратился ко мне Захар, и я кивнула. — Незадолго до того как... В общем, как-то вечером он зашел ко мне и рассказал все, что знал о Калокагатии, покаялся в своих грехах и попросил помощи. Сначала я подумал, что Ланской не в себе, но зная его... Он попросил меня позаботиться о тебе, если с ним что-нибудь случится. Была и другая причина, почему он выбрал меня. Кроме тебя, они хотят завербовать Юрку. Брат молчит, но ему предложили место в Оболенке, и он согласился.— Серьезно?— Да. Хм... Не знаю, с чем это связано, но выпуск этого года их особенно интересует. Обычно в преподавательский состав приглашают одного выпускника, может, двух, и то не всегда. Но в этот раз выбрали несколько человек.— Ты знаешь всех, кого они завербовали? — спросил Дима.— Ланской говорил о Лере, Юрке, Альберте Шульце, Лене Королевой, но она уехала...— Скорее всего, мертва, — прошептала я.— Что?!— Лена тоже много знала. У нее были близкие отношения с папой, ей он рассказал если не обо всем, то о многом. Она хотела уехать к сестре, но ее машина исчезла, так и не добравшись до города.— Черт возьми! — выругалась Виктория, которая все это время молча слушала рассказ друга. — Скольких они уже убили?!— И что вы с отцом думали делать? Как планировали нас уберечь? — спросила я с глупой надеждой, что Захар и папа придумали что-нибудь стоящее.— У нас не было никакого конкретного плана, — разбивая все надежды вдребезги, ответил Нилов. — Проблема заключалась в том, что у вас с Юркой были блестящие показатели. Как ни крути, а вы сами своей учебой делали все, чтобы вас не отпускали.— Поэтому вы пытались завалить нас с Юрой на физкультуре и латыни? — догадалась я.— Я был в отчаянии. Ты ясно дала понять, что не намерена меня слушать, у Юрки появились секреты, он предпочел слушать ректора, а не доверять брату.— Это была ошибка Захара, — вмешалась Виктория. — Своим поведением он привлек к себе ненужное внимание, получил выговор от ректора.— Серов даже пригрозил увольнением, — подтвердил Нилов, — тогда мне ничего не осталось, кроме как похитить тебя. С Юркой я бы поступил также.— Хм... — я поежилась и с ногами забралась на диван. — Со мной проблема, как видишь, решилась, но сейчас надо думать, как уберечь остальных ребят.— Нам нужно найти их главаря. Они зовут его Верховный. Ланской рассказал тебе, кто стоит за всем этим обществом? — спросил Смирнов.— Нет, Андрей Николаевич не называл имен, только про Гуревича рассказал. Но мы условились, что он составит список всех известных ему членов общества с занимаемыми должностями, а я свяжусь с полицией и устрою им встречу...— Как вы понимаете, эта встреча не состоялась, — перебила Вика.— Получается, полиция ведет расследование? — я посмотрела на девушку, но она отвела взгляд. — Как такового преступления не было. Жалобу никто не подавал, и расследования не начинали. Скажем так, я занимаюсь самодеятельностью.— А сколько было гонора, когда наставляла на нас оружие, — усмехнулся Смирнов, и получил от меня локтем в бок.— Да, я блефовала, — гордо заявила Виктория. — Но вы оба повелись!— Давайте не будем ссориться, тем более сейчас, когда выяснили, что мы заодно, — встряла я. — Захар Артемович, вы еще что-нибудь про них знаете?— А вам этого кажется мало? — усмехнулся Нилов. — Что знаете вы? И ты, Лера, как оказалось во всем этом замешана?— Все началось осенью. Я пришла к профессору Радзинскому...Я стала в подробностях излагать, как по воле покойного научного руководителя оказалась втянута в опасную игру, где на кону стояли жизни ни о чем не подозревающих людей. Мой рассказ подхватил Дима, а Нилов и его подруга внимательно слушали, лишь изредка отпуская короткие комментарии.— Подземелье, серьезно?! И там проходят их сходки-оргии? — недоверчиво переспросил Нилов, когда Дима наконец замолчал.— Мы имели несчастье все это видеть собственными глазами, — подтвердила я, поморщившись от мерзких воспоминаний. — В ту ночь в подземелье я попалась Яну, и если бы не Дима...— Попалась Яну? И как вы выкрутились?— Ян погиб не в своем доме, но это действительно была случайность. Во время драки он упал и сильно ударился головой.— Черт... — пробормотал Нилов, запустив руку себе в волосы, как обычно делал мой Смирнов. — Они догадались, что в подземелье были вы?И тут настал самый сложный момент нашего признания, но Дима взял меня за руку и, легко улыбнувшись, сам продолжил:— На Лере был браслет, который незадолго до этого подарила Лена Королева. Она обронила его в подземелье, и оболенцы скорее всего его нашли.— Из-за меня Лену убили, — прошептала я, чувствуя горячие слезы на своих щеках.— Ты ни в чем не виновата, — процедил Смирнов и до боли сжал мой подбородок. — Виноваты эти ублюдки, и я сделаю все, чтобы их уничтожить.— А что это за магические камни? — вмешалась Вика. Она просто хотела сменить тему и отвлечь нас, но ее вопрос помог мне собраться.— Сложно сказать об их происхождении. Им не одна сотня лет, и кем они были возведены неизвестно, — шмыгая носом, произнесла я. — Оболенцы уверены, что стоунхендж имеет магическую силу, поэтому вокруг него создали нечто вроде святилища, где и собираются. Там настоящий тронный зал их Верховного: бархатные шторы, канделябры, позолота.— Нам необходимо доказать причастность этих людей к преступлению. К любому преступлению. Чтобы начать нормальное расследование, — сказала Виктория.— Мы не можем, — отрезал Дима. — Если арестуем нескольких человек, то всю шайку не накроем. Нужно добраться до Верховного и только тогда брать.— Пока у меня связаны руки, я не имею права вести расследование. Да и начальник в любой момент может поставить меня на другое дело.— Но нам нельзя рисковать! Нельзя спугнуть их главаря. Единичные потери их обществу не в новинку, даже если арестуем Серова и Ремизову, эти гады продолжат творить свою херню. Мы не спасем ни Леру, ни Юрку.— Он прав, Вик, — вздохнул Захар. — Нельзя торопиться.Лейтенант Девяткина сдалась под нашим напором. Они с Димой стали обсуждать возможности быстрого штурма Оболенки в случае необходимости, а мы с Захаром пошли на кухню, чтобы приготовить какое-нибудь подобие ужина. Время было позднее, и после такого бурного дня все проголодались.Домик, в который привез меня Захар, оказался дачей Виктории, где она бывала нечасто. Но нам повезло, что совсем недавно девушка с друзьями приезжала сюда на зимние шашлыки. В холодильнике остались яйца, в шкафу — банка тушеной фасоли и сухари. Немного, но для экстренного перекуса подойдет.— Лер, скажи, чем помочь.— Организуете чай? Не могу найти заварку.— Осталось три пакетика липтона, можем заварить в стакане, а потом всем по кружкам? — заглядывая в ящик буфета, предложил преподаватель.— Давайте так, — улыбнулась я и потянулась к большому пластиковому стакану.— Лер, раз мы вроде как в одной лодке, предлагаю оставить формальности и перейти на «ты», как смотришь?— Вы уже перешли, — заметила я.— Не со зла и не в обиду, — нахмурился Нилов. — Ну, так как? В Университете, конечно все будет по-старому.— Хорошо, — я протянула Захару банку фасоли, чтобы открыл, а сама принялась за яйца.— Лер, — мужчина поставил на стол фасоль, но не отвел от нее взгляда, словно бобы смогут выскочить из банки и начать танцевать Кан-Кан.— Что?.. — нахмурилась я, чувствуя, что такое поведение Нилова не к добру.— Ты и Дима... У вас серьезно?— Да, — не раздумывая ни минуты, ответила я.— Не пойми меня неправильно, я не пытаюсь играть роль старшего брата, но все же, ты хорошо подумала?— Этот человек спас мне жизнь, был рядом в самый сложный момент и сейчас он единственный, кому я полностью доверяю. Да, я подумала хорошо!— Он тебя старше почти на десять лет...— Так тебя смущает разница в возрасте? Она не так велика, да и мне не пятнадцать.— Хорошо, Лер. Ты умная девушка и знаешь, что делаешь, — улыбнулся Нилов, и больше мы не касались темы моей личной жизни.После легкого ужина мы стали собираться в обратную дорогу. Нельзя было допустить, чтобы отсутствие Димы и Захара заметили. Достаточно того, что оба не явились на ужин. Они придумали легенду, будто решили провести вечер в городе, чтобы немного развеяться. Два свободных молодых мужчины... Для пущего антуража Вика сбрызнула рубашку Нилова своими духами. Я была не в восторге от такой выдумки, но пришлось засунуть девичью гордость куда подальше.Машину Захара мы оставили у Викиной дачи, и в Оболенку поехали на Диминой. Чтобы меня не заметили, на въезде в Университет я спряталась на заднем сиденье и только у папиного дома незаметно прошмыгнула к крыльцу. Наше бурное приключение дало о себе знать дикой усталостью, и я мигом заснула, как только оказалась в спальне, а следующим утром благополучно не услышала будильник.На завтрак я неслась со всех ног. Будь это любой другой день, я бы спокойно перекусила в кафетерии, но сейчас было необходимо показаться в общей столовой. Я еще не догадывалась, что мое отсутствие легко могло бы остаться незамеченным.Я вбежала в столовую и замерла на пороге. Место раздачи блюд украшала гирлянда воздушных шаров, а посреди обеденного зала стоял стол с различными фруктовыми нарезками. Все что-то бурно обсуждали, громко смеялись и шутили. Складывалось впечатление, что я невольно оказалась на чьем-то дне рождения. Рядом со столом с фруктами в обнимку стояла чета Мурашовых. Наш повар и его супруга светились от счастья, а вокруг них толпился почти весь преподавательский состав. В памяти живо всплыла сцена, увиденная в подземелье, как Юлию Мурашову куда-то везли на каталке, и появилось смутное ощущение, что праздник как-то с этим связан. Я отыскала глазами Диму. В отличие от других, он оставался серьезным и даже хмурым, что подтвердило мои подозрения.— Что случилось? — спросила я у Марины Поздняковой, подсаживаясь к ней за столик.— А Лерка... Ты все пропустила. Геннадий Владимирович приготовил праздничный завтрак. Его жена забеременела.— Что?! Юлия в положении?— Ага. Оказывается, они думали, что Мурашова бесплодна, а тут бац! На его месте я бы провела тест на ДНК, мало ли проблемы были не у нее, а у него...Марина продолжала нести свою чушь, но мне уже было не до нее. Теория Димы, что Оболенцы занимаются евгеникой, находила подтверждение. Я не сомневалась, что беременность Мурашовой была ничем иным, как очередным их экспериментом по созданию идеального человека. Но ведь я тоже была зачата и родилась в Оболенке. Что, если и я часть их эксперимента? Может быть, именно поэтому они не хотят меня отпускать?